Конгруэнт - Десмонд Вероника

Добавьте к этому темные волосы, голубые глаза и добрую белоснежную улыбку – устоять невозможно. Лукас Ашборн – золотой мальчик, подающий большие надежды, образец для подражания и определенно не грешник.

Я поправляю одежду и спрашиваю:

– Как Мириам?

Его улыбка медленно тускнеет.

– Что с тобой?

– Что ты имеешь в виду?

– Не ври мне, Иса. Когда в последний раз ты интересовалась ее делами?

– Разве меня не должно интересовать благополучие семьи?

– Семьи? Ты забыла это слово давным-давно. C тобой что-то не так. Ты можешь лгать другим сколько угодно, но я знаю тебя как свои пять пальцев. Поэтому спрошу еще раз: в чем дело?

Чертова связь близнецов. Я раздраженно вздыхаю, переводя взгляд на толпу, а затем дрожь пробегает по позвоночнику, сопровождаемая всплеском адреналина. Просто показалось. Это реакция на новые таблетки.

Лукас сжимает мои плечи, привлекая к себе внимание.

– Изабелла, черт побери. Ты хочешь, чтобы у Мириам снова были проблемы? Просто скажи мне, с чем тебе нужно помочь, – и я сделаю это.

– Не беспокойся. Я больше не собираюсь быть паршивой овцой. – Я широко улыбаюсь, наслаждаясь чужой злостью. – Но вот что меня интересует: ты рад, что я вернулась в Кингстон? Скажи честно, твоя жизнь была куда проще, когда я жила в Чикаго, не так ли?

Его губы сжимаются в тонкую линию.

– Это не так. Прекрати нападать.

– Я даже не начинала.

– Тебе нужно перестать злиться на весь мир безо всякой причины.

Я вздрагиваю, как будто мне дали пощечину – такую сильную, что моя загоревшаяся щека ноет от невыносимой боли.

– Вот это да! – Внезапно рядом со мной оказывается блондинка модельной внешности. Она сжимает меня в объятиях и кричит: – Моя любимая сучка вернулась!

Аромат сладких цветочных духов проникает в ноздри, и я хлопаю ее по спине.

Чертовски вовремя.

– Флоренс, ради бога, ты меня задушишь.

Она прищуривается и говорит голосом мамы-медведицы:

– Имею право, Ашборн. В последний раз мы виделись с тобой полтора года назад, в опере на Ковент-Гарден.

– Разве?

– Тебя рвало в мужском туалете. И после того, как я держала твои волосы, ты мне даже не перезвонила.

Я пожимаю плечами, чувствуя, как горечь обволакивает язык.

– Ну, помнишь, я последняя сука Соединенного Королевства, и все такое.

– Ты сдала этот пост четыре года назад.

– И кому же?

– У Флоренс негласная война с Эммой Кларк. – Розоволосая голова появляется в моем поле зрения, и я позволяю еще одним рукам обнять меня. – Привет, Иса. Рада, что ты снова с нами.

Все, что вам нужно знать о Вивьен Кинг, – это то, что она неприлично богата, питает слабость к розовому цвету и увлекается криминалистикой.

Я помню эти карие глаза – на первый взгляд они не такие мертвые, как у ее старшего брата-социопата, но все же оставляют неизгладимое впечатление. Может быть, она даже безумнее, чем Аарон, однако Вив слишком хорошо прячется за маской тщательно выстроенного образа.

– Я должен идти. – Лукас извиняюще улыбается девушкам и, поцеловав меня в макушку, едва слышно шепчет: – Мы еще не закончили.

– Знаешь, это несправедливо, что вы оба такие привлекательные, – ворчит Фло, провожая моего брата взглядом. Это так. Иисус щедро отсыпал мне впечатляющей внешности взамен здравого смысла. – Почему ты нам не написала? Я бы вернулась в Шотландию раньше.

– Но ты отлично провела время в Швейцарии. – Вив скрещивает руки на груди. – Я видела новости. Женатый судья, Фло? Ты серьезно? У него есть дети, и один из них – твой ровесник.

Ее губы бледнеют.

– Я не знала, что он женат.

– Мы тебе верим. – Я переплетаю свои пальцы с пальцами Флоренс, хотя ненавижу, когда меня трогают другие люди, и холодно смотрю на Вивьен. – Да, Кинг?

Она вздыхает и сжимает переносицу.

– Да… Черт, прости. Я просто на взводе.

На самом деле Флоренс – неплохая девушка. Я знаю, что многие считают ее поверхностной, кто-то даже называет шлюхой, но она лишь отчаянно нуждается во внимании. Такова ее сущность.

Я никогда не буду судить кого-то за его ошибки, не говоря уже о недостатках. Так делают только идиоты с низкой самооценкой и жалким эго размером с планету, считающие, что их пустые замечания кому-то небезразличны.

– Это из-за инцидента? – спрашивает Флоренс. – Или болезни твоего отца? Поэтому ты так долго была в Лондоне?

Волоски на затылке встают дыбом. Я снова осматриваю бар, ощущая зловещие ноты в воздухе:

– Что за инцидент?

– Ее кто-то преследует, – отвечает Фло. – Его поймали?

Вивьен отрицательно мотает головой. Я шокирующе наблюдаю за ее выражением лица, впервые видя ее… напуганной. Все так серьезно?

– Нет. Но это неважно.

– Неважно? – Голос Фло повышается. – Ты попала в чертову аварию.

– Полиция разберется.

Мой телефон вибрирует, и я читаю загоревшееся уведомление.

И еще одно.

Мои пальцы дрожат. Мне хочется очистить содержимое желудка, но вместо этого я прочищаю горло и широко улыбаюсь, незаметно сжимая ингалятор в скрытом кармане платья.

– Я хочу танцевать.

Мне что-то говорят в ответ, но я не слышу.

Взяв у бармена рюмку текилы, я мгновенно выпиваю ее. Стенки горла невыносимо горят, а по телу пробегает волна дрожи. Я делаю это снова. И снова. Конечно, все напитки для меня бесплатны: один парень с неприметной внешностью бросил на стол двести фунтов в тот момент, когда я ему улыбнулась.

Громкая музыка бьет по нервам. Я покачиваюсь в такт и танцую, пока несколько парней извиваются вокруг, словно змеи.

Мне просто нужно заполнить чертову пустоту. Хотя бы на время.

После пяти шотов у меня нарушается координация, но это не мешает танцевать. Это не моя заслуга, а моей матери, бывшей примы-балерины, которая передала мне свои удивительные гены вместе с трагической красотой.

Я купаюсь в чужих комплиментах, улыбках, заискиваниях, получая нужную мне дофаминовую дозу.

А потом приступаю к плану.

Моя цель на сегодня: трое часов и, может быть, одно женское кольцо. Продавать мужские кольца непросто – у большинства здесь фамильные украшения, а оставлять такие нелепые следы совсем не элегантно.

– Твою мать, ты такая красивая. Как тебя зовут? – Один из студентов кладет свою грязную руку мне на талию. Я стискиваю зубы, чтобы не ударить его по яйцам, а затем натягиваю фальшивую улыбку, отточенную годами до совершенства.

Я искусственная и лживая. Вся – от макушки головы до ног.

В глазах окружающих я выгляжу как праздник. Как нечто, к чему невозможно прикоснуться и что ускользает сквозь пальцы, как только ты к нему приближаешься.

…Ты похожа на маленькую птицу… Изящная, порхающая, блаженно не осознающая, как угодила в чью-то клетку.

Мое дыхание обрывается.

Мне определенно стоит сменить таблетки.

– Иса.

– А полное имя?

– Изабелла.

– Не хочешь узнать мое? – Он улыбается и наклоняется ближе, рассматривая мои сиськи.

Нет.

– Хочу.

Я смеюсь, моя рука мягко перемещается с его плеча к запястью. Прикосновение быстрое, даже мимолетное, так что он не успевает понять, что происходит.

Я увидела их сразу, как только он вошел в бар. Такие часы стоят тысячу, если не больше. Я люблю Rolex, как и все, что можно продать. Мой большой палец ловко и нежно расстегивает застежку.

– Филипп Гольдберг.

Что за придурок. Ну, конечно, он не преминет похвастаться фамилией своего папочки.

Я наступаю ему на ногу десятисантиметровой шпилькой и бормочу извиняющимся тоном:

– Ой, прости-прости! Мне нравится твое имя. Чем занимается твоя семья?

Все, что он говорит, я пропускаю мимо ушей – мне неинтересен разговор, но я делаю вид, что почти влюблена в Филиппа. Мне даже жаль его. Совсем немного – они все такие наивные до скрежета зубов, что глупо было бы этим не воспользоваться, правда?