Связанные сердца (ЛП) - Роуз Джей

— Поняла.

— Удачи, малышка. Я оставлю тебя наедине.

Он заканчивает разговор, и я убираю наушники в карман. Когда я сажусь, облупившиеся скамейка холодит мне ягодицы. Передо мной мерцающее озеро, окруженное пугающим присутствием деревьев, гораздо более старых, чем современный Лондон.

Запрос поступил несколько дней назад, когда мы были в больнице. Это был еще один болезненно молчаливый визит, когда Хантер смотрел в пространство, не отвечая. Он отказывается с кем-либо общаться, и я не могу смотреть на него без слез.

Я сломала его.

И я боюсь, что… это навсегда.

Когда Энцо показал мне электронное письмо от моего отца, я наконец раскололась и согласилась встретиться с ним. Я не могу исправить агонию Хантера прямо сейчас, но я могу предложить своему отцу шанс объясниться. Это все еще в моей власти, если не что иное.

Нервно покачивая ногой, я наблюдаю за утками, плывущими по озерной глади. Приятно выйти на свежий весенний воздух после того, как всю неделю просидела взаперти, выходя из дома только на терапию или в больницу.

— Харлоу?

Я узнаю его по голосу, даже не поднимая глаз. Мой отец, шаркающий в джинсах, темном джемпере на молнии и просторном плаще, останавливается в нескольких футах от меня. Он выглядит совершенно другим человеком по сравнению с тем изможденным, пьяным призраком, который впервые вернулся в мою жизнь.

— Ты знаешь мое имя.

Его узкие губы растягиваются в улыбке.

— Хотел бы я приписать это себе, но твоя служба безопасности пригрозила мне ужасными вещами, если я снова назову тебя Летти.

Хм. Это похоже на правду.

Проводя рукой по своим чистым темно-русым волосам, недавно подстриженным и нависающим над проницательными голубыми глазами, такими же, как у меня, он указывает на место рядом со мной.

— Не возражаешь, если я присяду?

Я подвигаюсь, освобождая место.

— Конечно.

Опускаясь рядом со мной, папа бросает на меня быстрый изучающий взгляд. Я стараюсь не ерзать, пока он изучает мои черты. Даже если это подсознательно, я доверяю ему по причинам, которые не могу понять. Мое бешено колотящееся сердце узнает его, даже если мой мозг этого не делает.

— Ты такая взрослая, — хрипит он. — Я не был уверен, узнаю ли тебя, когда мы встретимся снова. Я потратил столько лет, представляя, как ты будешь выглядеть сейчас.

— Когда? — Удивленно переспрашиваю я. — Не "Если"?

Он заламывает руки.

— Я никогда не переставал верить, что ты все еще жива. Ты… читала мои письма?

Моя грудь сжимается от горя.

— Парочку с моим психотерапевтом. Ты много писал мне. Я сохранила их.

— В тюрьме больше нечем заняться. Мне нужно было найти способ сохранить тебя живой в моей голове. Это помогло мне.

Глядя вперед, когда мимо нас проходит пара, их конечности переплетены во время флирта, я откашливаюсь. Разительное отличие от Джианы и ее действий неоспоримо. Папа никогда не терял надежду. Она да. Это уже что-то.

— Как ты меня нашел? — Напряженно спрашиваю я. — Ты выследил меня несколько месяцев назад.

— Ответ на этот вопрос немного сложен.

— Тогда не усложняй это. — Я поднимаю глаза и встречаю его неуверенный взгляд. — Я сильно рисковала, чтобы встретиться с тобой. Мне нужно знать, что произошло тринадцать лет назад.

Тяжело вздыхая, он кивает и смотрит вперед, на озеро. Я наблюдаю за ним краем глаза. Все в нем знакомо — от морщинок вокруг рта до блеска глаз и широкой линии плеч.

Я знаю его.

У нас была совместная жизнь.

На меня обрушиваются далекие фрагменты воспоминаний. Те же самые плечи держали мой вес размером с ребенка, когда мы пересекали тихий пляж. Он плюхнулся в воду и пригрозил сбросить меня в воду, прежде чем подхватить на руки и поцеловать в щеку.

Чаще всего мне снится этот пляж. Он был частью моего детства. По крайней мере, те его фрагменты, которые я помню. Бабушка Сильви водила меня туда. Это было место счастья, пока его не отняли навсегда.

Его голос возвращает меня в настоящее.

— Что бы Джиана тебе ни сказала… это неправда. Все эти годы она вела изощренную игру.

Моя кожа покрывается мурашками.

— Что это за игра?

— Две правды и одна ложь, — категорично отвечает он. — Я не святой. Я всегда признавал это. Но она всё спланировала, и даже я не смог помешать ее плану сработать.

Я дергаю за резинку, обернутую вокруг запястья, и несколько раз прижимаю ее к коже. Если бы я не знала, что Энцо и его армейские шпионы наблюдают за нашей встречей, я бы рвала на себе целые клоки волос.

— Ты знаешь о наркотиках. — Он скрещивает руки на груди. — Я этим не горжусь. С ней было так темпераментно жить, особенно после твоего рождения. Перепады ее настроения были непредсказуемы.

Мои мысли возвращаются к тому дню, когда она схватила меня во время нашей встречи в штаб-квартире. Я до сих пор чувствую, как ее ногти впиваются в мое запястье.

— Я не уверен, когда ситуация вышла из-под контроля, — признается папа. — Я был должен людям денег, много денег. С работой было все в порядке, но она не покрывала тех денег, которые я тратил ежедневно.

— Что ты сделал?

Он выглядит смущенным.

— В то время я работал в Министерстве внутренних дел. Отдел по борьбе с мошенничеством, если ты можешь в это поверить. Вот тогда-то мне и пришла в голову идея начать подделывать документы.

Еще одна семья устраивается на скамейке рядом с нами. Они сидят достаточно близко, чтобы слышать наш разговор. Поднимаясь на ноги, я жестом приглашаю его пойти со мной.

— Пойдем. Давай прогуляемся.

— Я не хочу подрывать твою защиту еще больше, чем уже сделал, — раздражается он.

Оглядываясь по сторонам, я чувствую тяжесть невидимых глаз.

— Не волнуйся. Я уверена, они последуют за нами.

Кивая, папа идет в ногу со мной, когда мы спускаемся по извилистой дорожке через парк. Он намного тверже стоит на ногах, чем неуравновешенная развалина, которая опрометчиво вломилась ко мне раньше.

— Я поклялся себе, что, как только мои долги будут выплачены, я остановлюсь, — говорит он тихим голосом. — Но Джиане становилось все хуже. Меня волновало не ее насилие по отношению ко мне. Я к этому привык.

Я вздрагиваю, когда его рука касается моей руки, прежде чем отпустить. Короткое прикосновение заставляет мое сердце учащенно биться.

— Когда я однажды вечером пришел домой с работы, ты делала домашнее задание с подбитым глазом. — Его голос дрожит. — Она напугала тебя, заставив замолчать, но мы оба знали, кто это сделал.

— Я этого не помню, — признаюсь я.

— Это случилось не в первый раз.

Крошечные искры вспыхивают на задворках моего сознания. Воспоминания остаются там, набухая и увеличиваясь в размерах. Его слова находят отклик, даже если я этого не хочу.

— Она начала вести себя странно, — продолжает он. — Я был убежден, что у нее роман, но, когда однажды вечером я застал ее с Библией, я понял, что это что-то другое.

— Подожди, библия?

Папа расправляет плечи.

— Она вырезала Писание у себя на руке кухонным ножом. Я пытался заставить ее остановиться, но вместо этого она пришла за мной.

Оттягивая воротник толстовки на молнии в сторону, он демонстрирует участок кожи. Глубокий, неровный шрам извивается под ключицей. У меня самой достаточно следов от ножа, чтобы узнать один из них.

— Она никогда не была религиозной. — Он поправляет одежду. — Стало еще хуже. Она была одержима, на грани маниакальности. Убеждена, что вознесение приближается, и нам всем нужно покаяться.

Ужас пробегает по моему позвоночнику. Я должна быть встревожена его историей, но все это звучит до тошноты знакомо. Мне и раньше запихивали в горло подобную фанатичную чушь, сопровождаемую ударами кулаков по плоти.

— Именно тогда я решил продолжать подделывать документы. Я откладывал деньги с каждой работы, готовясь к тому, что мы начнем новую жизнь. Мы были готовы к отъезду. Паспорта, авиабилеты, все остальное.