Высший пилотаж - AvtoRMY

Машина резко затормозила возле КПП. Тэ показал документы дежурному, и шлагбаум медленно пополз наверх.

- Я прошу тебя об одном, - сказал он, уже не глядя на меня, уставившись на взлетную полосу впереди. – Забудь о ней на время вылета. Выключи эту часть себя. Положи ее в дальний карман и застегни на молнию. Иначе… - он на секунду замолчал, и в этой паузе прозвучало то, что он не решался сказать вслух. – Иначе я не смогу тебя прикрыть. И ты не прикроешь меня. Ты хочешь, чтобы из-за твоей любви кто-то не вернулся домой?

Машина рванула вперед, к ждущим самолетам. Его последние слова легли на плечи неподъемным грузом. Он был по-своему прав. Но, глядя на приближающиеся силуэты истребителей, я думал не о тактике или маршруте. Я думал о ее глазах, когда она говорила: «Я люблю тебя». И этот всплеск тепла был одновременно самым большим утешением и самой страшной ошибкой, которую я, кажется, уже совершил.

Мия

Весь день прошел как в тумане. Я ждала вечера, ждала его сообщения, ждала, что он обнимет и скажет, что все в порядке. Но когда стемнело, а звонка так и не было, тишина в квартире стала звенящей. Я подошла к окну и смотрела на темное небо, по которому то и дело проплывали огни самолетов. Где-то там был он. И где-то рядом, в той же ночи, был Тэ, который смотрел на те же звезды и ненавидел меня за то, что я отняла у него не время, а брата. Впервые за весь этот счастливый месяц меня охватил необъяснимый страх. Как будто что-то уже сломалось. И это «что-то» было хрупким равновесием между его небом и моей землей.

Глава 4

Мия

Я ждала его долго. Даже не знаю в какой момент, но заснула крепким сном. Проснулась я от мощного толчка, не сразу сообразив, что это мое тело откликнулось на громкий стук в дверь. Ритмичные удары отдавались в сердце беспокойством. Но в то же время я поймала себя на мысли, что на моем лице расцвела улыбка. Я знала, что пришел Чон.

Быстро подскочив на ноги, я поправила распахнувшийся халат и ринулась к двери, словно боялась, что он вот-вот развернется и уйдет. Он стоял на пороге, оперевшись рукой на дверную раму, с фирменной обольстительной улыбкой, глядя на меня исподлобья. Чон прикусил нижнюю губу, скользя взглядом по моим растрепанным волосам и бежевому халату, струящемуся по телу своими шелковыми волнами. Этот мужчина способен заставить меня краснеть, даже не говоря ни слова.

После пары секунд молчаливого обмена взглядами я не сдержалась и кинулась к нему, обхватывая широкие плечи руками. Подхватив мое тело, Чон усадил меня на своих бедра, заставил обхватить ногами его талию и шагнул в квартиру. Закрыл за собой дверь легким толчком ноги и зарыл пальцы в моих волосах на загривке, устремляясь к моим губам. Он жаждал наверстать все, что мы не успели прошлым утром, все, что он пропустил этой ночью. Но эта напористость была настолько непривычной, что мозг отчаянно искал подвоха.

Чон положил меня на кровать с нежным трепетом и навис сверху. Он смотрел только в мои глаза, хотя его тело было напряжено от осознания, что мои руки развязывают пояс халата. Его губы нашли мои не в жадном притяжении, а в бесконечном, нежном вопросе. Он снимал с меня халат медленно, словно разворачивал драгоценный камень. Его ладони скользили по коже, зажигая не огонь, а мягкое, разливающееся тепло. Я сама потянулась к нему, позволив рукам исследовать рельеф его спины, чувствуя, как под ладонями играют мышцы. Это была не страсть, сметающая все на своем пути. Это было медленное, сознательное погружение в океан доверия, где мы были друг для друга и якорем, и парусом. Мы растворялись друг в друге постепенно, без спешки, стирая границы, пока не осталось только это – плывущее чувство полета в теплой тишине, под надежной защитой его объятий.

Тишину нарушало только наше синхронизировавшееся дыхание и далекий шум города за окном. Я лежала, прижавшись ухом к его груди, слушая, как успокаивается бешеный ритм его сердца. Его пальцы медленно, почти сонно перебирали пряди моих волос.

- Знаешь, - его голос, низкий и хриплый от недавнего напряжения, прозвучал неожиданно громко в этой тишине. – Сегодня я останусь с тобой, но завтра… мне нужно рано уйти.

- На тренировку? – лениво пробормотала я, целуя его ключицу.

Он замер на секунду, и его пальцы в моих волосах остановились.

- Нет, малышка. Не на тренировку. - В его тоне было что-то, что заставило меня приподняться и посмотреть ему в лицо. В глазах Чона, таких спокойных и глубоких секунду назад, теперь плавала тень. Нежность сменилась сосредоточенной серьезностью. - У меня вылет. Боевой вылет. На несколько дней. На неделю. Если все пойдет по плану.

- «Если»? - я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Он тяжело вздохнул и притянул меня ближе, спрятав мое лицо у себя на плече, будто не желая, чтобы я видела выражение его лица.

- Задание… не из простых. Но я обязательно вернусь. Обещаю.

Чон не спеша поднялся с кровати. Солнечный свет серебрил шрамы на его спине – немые свидетельства другой, незнакомой мне жизни. Он поднял свою куртку с пола, и что-то искал некоторое время в глубоком нагрудном кармане, после повернулся, протягивая на ладони небольшой металлический диск на цепочке.

- Это мой жетон, - сказал он тихо, протягивая его мне. – Там мое имя, группа крови, номер.

Я взяла его. Металл был холодным и невероятно тяжелым в ладони.

- Зачем ты мне его даешь?

Он взял мою руку вместе с жетоном и крепко сжал своими ладонями.

- Пусть этот кусок металла останется с тобой. Это залог. Мое обещание, что я вернусь, чтобы забрать его.

Этот день был странным. Он тянулся, как густой, сладкий кисель, и в то же время убегал сквозь пальцы с пугающей скоростью. Мы больше не говорили о вылете. Не хотелось рушить эти короткие моменты счастья. Вместо этого мы варили кофе, и Чон, стоя у плиты, молча обнимал меня сзади, прижавшись щекой к моей голове. Смотрели старый фильм, но я не вспомню ни одного кадра, только ласковое поглаживание моих волос, пока я ютилась на мужских коленях. Каждая минута была наполнена им. Каждая деталь – как он смеется, как задумчиво морщит лоб, как пахнет его кожа после душа – врезалась в память с болезненной четкостью. Это был день, сотканный из тихих «последний раз»: последний совместный завтрак, последняя прогулка, последний просмотр фильма на его коленях. И над всем этим висел неозвученный вопрос: «А будет ли следующий?».

Будет. Должно быть. Ведь слово офицера нерушимо. И пока эта вера живет во мне, в груди утихает тревога. Вера – то, что дано нам в трудные минуты, то, что помогает пережить самое темное время.

Я легла спать на крепком мужском плече. Большего комфорта и спокойствия и желать нельзя. Но так и не смогла сомкнуть глаз. Я знала, что и Чон не спит. Слышала его тяжелое дыхание с легкой дрожью, нехарактерной для сна. Заговорить я с ним так и не решилась, позволив ему в полночной тишине обдумать стратегию завтрашнего вылета.

Утро началось не с будильника, а со звона пряжки его ремня. Он двигался по комнате тихо, методично, словно уже мысленно был в другом месте. Я притворилась спящей, наблюдая за ним сквозь ресницы. Надел футболку, а поверх – ту самую форму. Каждое движение отдавалось в моей груди глухим ударом. Он превращался из моего Чона в пилота. И этот процесс было невыносимо наблюдать.

- Чон… - тихо обронила я, заставив его обратить на меня внимание, - я пойду с тобой.

Парень недовольно нахмурил брови, будто надеялся избежать долгого прощания и ненужных слез.

- Давай попрощаемся здесь, - мужской голос был ровным, без интонации.

- Нет. Я поеду с тобой до самых ворот.

В его глазах что-то мелькнуло, но спорить он не стал, лишь коротко кивнул в ответ, наблюдая, как я поспешно спрыгиваю с кровати и натягиваю вчерашние вещи.

Дорога была тихой и молчаливой. Я прижалась к его спине, пытаясь запомнить его запах, запомнить тепло его тела через все эти слои одежды. Ветер вырывал слезы из глаз, и я была благодарна ему за это. Так можно было не думать.