Королевы и монстры. Месть - Гайсингер Дж. т.

Он смотрит на нее горящими, полуприкрытыми глазами. Как ей удается остаться в вертикальном положении, а не растечься в лужицу пылающих гормонов под таким раскаленным взглядом –  вне моего понимания.

В праведном возмущении я поворачиваюсь к ней.

– Ты специально над ним измываешься? Потому что это полный отстой.

– Полный отстой, –   соглашается Деклан, качая головой.

Она пожевывает губу и смотрит в пол. Любые сомнения для нее крайне нехарактерны. Она никогда не думает, прежде чем ответить. И это меня беспокоит. Слоан, которую я знаю, уже давно надавала бы мне по лицу.

Фигурально, конечно же. С помощью насмешек.

Глядя себе под ноги, она тихо произносит:

– Я над ним не измываюсь. Просто сейчас все так идеально… Я имею в виду, между нами. Стать лучше уже точно не может. Не хочу все испортить.

Деклан смотрит на нее с такой страстью и преданностью, горящими в его глазах, что мне неловко стоять рядом с ними. А потом он хватает ее и пылко целует. Отпускает и смотрит ей прямо в глаза, весь –  пышущий жар и голод. Он рычит:

– Скажи «да», и я клянусь, что каждый следующий день будет лучше предыдущего, проклятая ты упрямая женщина. Ты владеешь моим сердцем. Моей душой. Моей жизнью. Я хочу, чтобы ты носила мое имя и мое кольцо. Тогда все будут видеть, что ты принадлежишь мне. Я горжусь быть твоим мужчиной и хочу, чтобы весь этот чертов мир знал: ты –  моя.

Мы обе так поражены, что вздохнуть не можем. Этот мужчина просто… Вау. Позже я вернусь с другим, более красочным прилагательным. Но сейчас у меня нет слов. Если она не выйдет за него в ближайшие двадцать четыре часа, то умрет для меня навсегда.

Я проталкиваюсь мимо них в комнату, закрываю за собой дверь, наклоняюсь к ней и громко говорю:

– Деклан, приятно было познакомиться. Позвоните мне, когда будет время ужина. Я пока вздремну на этой огромной кровати на десятерых человек. Когда проснусь, рассчитываю увидеть кольцо на твоем пальце, Слоан. Ты идиотка.

А потом плюхаюсь ничком на кровать и жалею себя за то, что у меня нет и четвертой части красоты и стиля Слоан.

Засыпаю, фантазируя о том, что я –  прекрасная королева с гаремом мужественных ирландцев.

Когда я открываю глаза, солнце уже садится. Слоан лежит рядом на полу, закинув длинные ноги на туго набитый ситцевый стул, и крутит прядь волос вокруг пальца.

Опираюсь на локти и смотрю на нее сверху вниз.

– Эх. Просто отвратительно, как хорошо ты выглядишь, когда задумываешься! Когда я погружаюсь в свои мысли, выглядит, будто мне надо по-большому.

Она закрывает глаза и смеется.

– Думаешь, я шучу, но нет. Все так и есть.

– О, я в курсе, –   говорит моя сестра, присаживаясь. Гибкая, как кошка, она подбирает под себя ноги и с улыбкой складывает их. –   Помню, какие ты выдавала гримасы. Это у тебя от папы.

– Он вообще довольно экспрессивный для военного, да? Мне казалось, что они своей муштрой это выбивают. Если бы я постоянно маршировала, подчинялась приказам и бог знает что еще, у меня бы уже давно глаза остекленели.

– Деклан был военным, он тоже очень экспрессивный.

Как только Слоан это произносит, на ее скулах вспыхивают два розовых пятна. До меня вдруг доходит: она вспоминает, насколько именно он «экспрессивен». Теперь моя очередь краснеть.

–Фу. Не хочу представлять, как моя сестра занимается страстным сексом. И да! О. Боже. Мой. Слушай. Где ты его нашла и сколько у него братьев? Мне нужны как минимум двое.

– Он потрясающий, правда?

Она хлопает ресницами и выглядит как потерявшая рассудок женщина. Или, по крайней мере, какая-то другая женщина –  романтичная и милая, с наивными представлениями о любви, а не она.

Перекидываю голову через край кровати и, прищурившись, вглядываюсь в ее лицо.

– А ты правда в него влюблена, да?

–Да. Это ужасно. То есть это прекрасно, но и ужасно, потому что…

– Ты больше не контролируешь ситуацию.

Она кивает и морщится.

–У меня никогда не было ничего, что страшно потерять. Меня никогда ничего не волновало, только я сама. А теперь меня волнует все. Я чувствую себя огромным, сентиментальным комком волнений. На днях я расплакалась при виде заката, Боже мой!

Мне бы правда хотелось, чтобы ее растерянность радовала меня поменьше, но это не так. Я ужасный человек.

– Ладно, –   махнула она рукой, заканчивая эту часть разговора. –   Нам нужно что-то сделать с твоими волосами.

– А что с ними не так?

– Выглядят просто отвратительно. Ты как будто спор проиграла.

– Ох, слава тебе, Господи!

– Что?

– Мне на минутку подумалось, что в тебя вселился похититель тел.

Кто-то тихонько стучит в дверь. Мы одновременно кричим:

– Войдите!

Паук просовывает голову в дверной проем:

– Приветы. Принес твой багаж, подруга. Я не вовремя?

Горячий, вежливый и с большим членом. Клянусь, я должна найти ученого, который клонирует мне его с Декланом для создания идеального мужчины.

– Заходи. Кидай где хочешь.

Он проходит в комнату, занося с собой мою сумку и хромосомы наших будущих детей. Кивает Слоан в знак приветствия. Ставит сумку на пол рядом со шкафом и разворачивается в сторону выхода.

– Погоди, –   говорит Слоан. –   Где остальное?

– Была только одна, мадам.

Она хмурится.

– Я же тебе говорила, не надо меня так называть.

Ему еле удается сдержать улыбку. Он нравится мне еще больше за то, что дразнит ее. Для этого нужны яйца, и я уже в курсе, что они у него присутствуют. То есть существует даже визуальное свидетельство. Сейчас оно смотрит прямо на меня.

– …Райли?

– Что? – Я отрываю взгляд от внушительного холма под узкими брюками Паука и смотрю на Слоан. –   Извини, я тебя не расслышала.

– С чего бы, –   сухо произносит она.

Сужаю глаза и ментально телеграфирую ей угрозу, которую она получает, но воспринимает со снисходительной ухмылкой.

– Я спросила, где твой остальной багаж.

– У меня нет другого багажа. Это все.

Она с недоверием смотрит на одинокую спортивную сумку на полу –  старую и потрепанную. Я купила ее перед отъездом в колледж много лет назад.

–Ты приехала с одной сумкой?

– Ты так говоришь, будто она набита человеческими останками.

Игнорируя сарказм, моя сестра продолжает допытываться:

–Как ты можешь путешествовать с одним чемоданом? Где твоя сумка с обувью? Где твоя сумка с косметикой? С деловой одеждой? Со всей твоей одеждой?

Она рыскает взглядом по комнате, будто ожидая, что прямо сейчас из ниоткуда появится набор кофров с монограммами Луи Витонн, набитых норковыми манто и вечерними платьями.

– У тебя, наверное, мозг сломается, если я скажу, что там еще и ноутбук, –   с улыбкой говорю я.

Паук встречается со мной взглядом и подмигивает. А потом уходит, закрывая за собой дверь. Слоан подпрыгивает, подбегает к сумке, наклоняется, дергает за молнию и изучает содержимое. Она недолго там роется, затем выпрямляется и глядит на меня.

– Что там за пачки конфет?

– Я никуда не езжу без лакричных конфет. Далеко не везде можно найти эти кисленькие с арбузом, а я не знала, куда еду…

Я пожимаю плечами:

– Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Она закрывает глаза, глубоко вдыхает, но берет себя в руки и снова смотрит на меня.

– У тебя есть хоть что-то не серого цвета и не из флиса?

– Эм… Нижнее белье.

– Господи. Не верится, что мы родственники.

Слоан в таком ужасе, словно готова перекреститься. Или вызвать священника, чтобы он облил меня святой водой. Мне становится смешно.

– Ой, расслабься, Бейонсе. Там еще вещи под конфетами.

Когда она с надеждой смотрит на сумку, я поясняю:

– Я еще привезла белые футболки и джинсовые шорты.

На лице моей сестры такая гримаса, будто ее заставили отведать переваренные остатки обеда.

– Я так понимаю, что нам еще надо сходить по магазинам, пока ты здесь.