От любви до пепла (СИ) - Ромазова Анель

Сказать Герману о беременности не успела, тянула до последнего , что оказалось к лучшему. Он уехал на три года в Токио — открывать филиал и спасать брак. А когда вернулся, то тут же позвонил. Клялся в вечной любви и говорил, что жить без меня не может. Ожидаемо, таких как я не забывают.

— С Кариной договорись, — врывается в мысли и прерывает нахлынувшие воспоминания Стелла, — Пусть держит рот на замке и не вякает. Она у тебя та еще стервозина, мало ли что ей в голову взбредет.

— Это меня не волнует. Буду ей платить и припугну, что сдам маленькое недоразумение в интернат для дебилов. Промолчит, как миленькая. И поддержит все, что я наплету, — отвечаю с вялым энтузиазмом.

Карину надобно держать от Геры на дистанции. Она непредсказуема, вполне может ляпнуть, что Ванька не ее ребенок. Мой будущий супруг слегка дезинформирован. Тайны есть у всех. И, как сейчас модно говорить, личное пространство, оно на то и личное. То есть, не для общего пользования.

— Хорошо. Возникнут сложности — дай знать. Найду, как ее приструнить. Распоясалась девка, много воли ей даешь, — поддерживаю ее скепсис, потряхивая волосами.

Присев на кровать, обхватываю раскалывающуюся голову двумя руками. Сколько же всего навалилось в один миг. Кто-то умный сказал: если тебе тяжело — значит, ты поднимаешься наверх. Так тяжко мне никогда не было, отсюда следует, что беру самую крутую высоту из возможных. Недосягаемую для других.

— Завтра об этом подумаю. Завтра решу, как довести до ума ...Стелла ..Стелла...Как я могла допустить промах?..Как?!!! Не понимаю, — сокрушаюсь надрывным воплем, пуская пьяную слезу.

— Цыпа , чего размазалась — то? Откуда тебе было знать, что Герман сделал вазэктомию и обеспечил себе бесплодие.. Это же надо додуматься...Я, про такое, впервые слышу, чтобы мужик добровольно себя кастрировал..

— Тому была веская причина. Не хотел повторять ошибку, как со своим первенцем. Детей Гера не любит, как и я. Жаль, наша схожесть так поздно проявилась...не было бы всего этого… Девяти месяцев в состоянии жирной утки , — развожу руками, напитывая голос неподдельным негодованием, — Визжащего денно и нощно отродья, которого мне пришлось из себя выдавливать. Представить себе не можешь, как он меня допек... — расхожусь до разъяренного рыка.

— Почему не могу. Час у тебя пробыла, а уже мозг взрывается. Карина совсем безрукая. Укачать не в состоянии что ли.. — возмущается Стелла, поглядывая на приоткрытую дверь.

Карина завывает идиотскую колыбельную, под галдеж неугомонного трехлетки. Чего с ним сюсюкаться. Положила в кровать и рявкнула, как следует. Вот это они быстро схватывают, кого надо бояться, и прекращают воспалять нервы бесконечными требованиями.

— Иди домой, дорогая, поздно уже. Мы обе чертовски устали. Воткну беруши и лягу спать. Завтра вещи перевозить к Герману в дом. Надо быть свежей, бодрой , а потом на коленях упрашивать его волшебную палочку, наколдовать мне транспорт с личным водителем, — то ли смеюсь, то ли плачу. Эмоции захлестывают и их не рассортировать. Выспаться. Отрезветь и будет все хорошо.

— Достойный настрой. Уважаю. А про тех, кто стоит на твоем пути — плюнь и разотри. Было и было. Главное, мы успели предотвратить катастрофу, остальное ерунда. Чем-то же надо жертвовать, ради своего счастья, — поощряет напутствием близкий по духу человек. Чтобы я без нее делала, как и она без меня, — Не провожай. Дверь сама захлопну, — махнув рукой, оставляет меня наедине с собой.

Я лишь махаю в ответ. Слишком подавлена чередой событий, чтобы разумно мыслить.

Что-то я и правда расклеилась. Распахиваю халат и машинально вытягиваю из петель шелковый пояс. Наливаю дозу крепкого успокоительного, едва подношу ко рту, в дверь протяжно звонят.

Кого еще черти принесли? Задаюсь вопросом и иду открывать, не удосужившись сдвинуть полы кимоно. Нечего мне стесняться.

Судорожно глотаю воздух, на мгновение, потеряв над собой контроль.

Как он…Зачем…Что ему нужно..

Захмелевший мозг тормозит все реакции. Мужчина, отодвинув меня в сторону, проходит в квартиру без приглашения. Идет прямиком в мою спальню.

— Празднуешь помолвку одна? — спрашивает, намекая на початую бутылку.

— Как ты ..Что ты .. — не владею языком и плету несвязную речь.

Зачем он пришел? Как он…Ни черта не соображаю.

Он ухмыляется мне в лицо, морозя арктическим холодом во взгляде. Обнажает клыки, в чудовищной улыбке голодного зверя, вышедшего на кровавую охоту.

— Не ожидала, что я приду к тебе в гости? — язвительно рявкает.

По — хозяйски расхаживает по комнате. Осматривает обстановку, а затем подцепляет с кровати небрежно брошенный пояс.

Наматывает на кулаки. Дергает, звеня напряженной тканью, и поверяет на прочность. Его растянутые жесты вызывают страх. Ужас ползет по венам и подбирается к сердцу , сжимая костлявой лапой. Никого не боялась, а его боюсь. Интуиция вопит назврыд.

Он наступает — я пячусь. Натыкаюсь на стол позади, в попытке обрести равновесие, шатаю хлипкий предмет мебели. Осознание бензопилой кромсает. Бежать мне некуда.

— Нет. Не ожидала, — вырывается писклявым хрипом.

Поворачиваюсь к нему спиной. Сжимаю в ладонях до боли края туалетного столика. Все чувства обостряются до предела. Какого дьявола ощущаю себя на краю обрыва?

Перевожу взгляд в отражение. Я, а за спиной он. Ночной гость. Его визит обескураживает. Хищная маска на мужественном лице, заставляет растерянно булькать в паническом приступе. Он пугающе — мрачен. Страх летит на поверхность. Меня раздирает, этим чувством в осколки, оголяя до беззащитности.

— Уходи! Убирайся прочь.. — визжу обезумевши окончательно.

Крик достаточно громкий. Слышен всем обитателям квартиры. Но Карина и пальцем не пошевелит, чтобы меня спасти. Маленькая дрянь будет рада такому финалу.

Один короткий и испуганный вдох.

Красная лента опоясывает мою шею, тугой петлей. Хватаю руками воздух, потому как горлом его вдохнуть не могу. Он натягивает концы ленты до острой боли. Наслаждаясь ужасом в моих стекленющих глазах. По капле выбирает утекающую жизнь.

Кислорода нет. Дышать нечем.

Сползаю вниз и последнее, что вижу — это испуг искореживший до неузнаваемости красивое, но мертвецки бледное выражение.

— Так всем будет лучше, змея — Горгона. Закончились твои виражи. Добро пожаловать в ад. Дьявол давно разогрел свой котел….для тебя персонально.

Застывший в отражении зеркала призрак, продолжает наблюдать за убийцей, Он переносит мое прекрасное тело на кровать. Поправляет на шее шелковый аксессуар, старательно завязывая бант. Красный мне к лицу. Он любуется мной, как произведением самого высокого искусства.

Возвращается к столику и придирчиво выбирает самую яркую из всех. Кроваво — красную помаду. Рисует на моих обескровленных губах улыбку. Склонившись, истинный художник завершает свой шедевр, прощальным поцелуем. Его холодный взгляд дарует безмятежность. Все кончено. Меня больше нет.

Откуда идёт эта тёплая боль?

Почему голова так кружится?

Она так красива была, но ты не уверен, что что-то получится

Ты допиваешь последний бокал, она слушает молча, не перебивает

Красивая вышла игра, но только кто тут с кем играет?

Квашеная (Туманный взгляд)

Глава 45

Настоящее время ....

Ветер перемен всегда дует почему — то не в нашу сторону. Чувствую, что Герман без боя не сдастся. Не отпустит нас, лишь махнув рукой и смирившись. Каждая клетка в моем, скованном тревогой теле, вибрирует посылая колкие импульсы.

Примерно такое ощущение, что вот-вот небо упадет на наши головы. Рухнет стеклянный купол, и мы окажемся в самом центре черной дыры, вращающей время против часовой стрелки.

Задницей определяю — начинается тот самый треш, который я боялась всколыхнуть. Если размешать протухшее болото, то кто знает, чей скелет может всплыть на поверхность. Вот и я не представляю.

Надо убираться как можно скорее, пока Стоцкий не очухался от первого впечатления, и его мозг не начал генерировать свои жестокие идеи, как именно расквитаться за разочарование.