Бывшие. Ошибка молодости (СИ) - Леманн Злата

А я наконец выдыхаю.

Старики молчат. Оба смотрят на дорогу. Но я понимаю, что нужно объясниться.

- Простите, что я вот так… Я не хотела, правда…

- Тебе куда? К ближайшему посту милиции? – со знанием дела спрашивает старик.

Бабушка что-то бормочет себе под нос. Кажется, ругает современную молодёжь.

- Не надо в милицию. Высадите меня на въезде в город. Я дальше пешком дойду.

Большую часть пути едем молча. Тишина угнетает. Но её никто не решается разорвать. А меня начинает потряхивать. И слёзы наворачиваются.

Водитель это замечает в зеркало заднего вида.

- Может тебе в больницу надо? – спрашивает участливо.

- Не надо. – мотаю головой, и хлюпаю носом.

- Вот мужики нынче пошли. Только одно и есть на уме…– не выдерживает старушка. Сочувствует. А может, просто надеется на мои откровения. Но мне ей рассказать нечего, и я молчу.

Дедок весь остаток пути поглядывает на меня через зеркало и изредка качает головой и вздыхает. Подъезжает к ближайшей автобусной остановке, тормозит.

- Тут пойдёт?

- Да, спасибо. И, ещё раз, извините меня.

Выбираюсь из машины и с благодарностью смотрю на своих спасителей.

Старушка обиженно поджимает губы – душещипательной истории от меня так и не дождалась. А дедушка вдруг улыбается, и выдаёт:

- Ничего, дочка, всё забудется.

Улыбаюсь ему в ответ, и мысленно желаю здоровья…

Пока добираюсь до общежития, на улице уже темнеет.

Окна первого этажа привычно не освещены, потому что на эту сторону выходят нежилые помещения, и из-за этого пространство под зданием погружено во мрак.

Замедляюсь и всматриваюсь, выискивая знакомый мотоцикл, и высокий широкоплечий силуэт. Молю Бога, чтобы не увидеть. Не потому, что обижена, а потому что в смятении.

Всю дорогу, пока шла, пыталась разобраться в калейдоскопе чувств и эмоций, которые меня переполняли, но так и не договорилась сама с собой. Предательское тело не хотело забывать крепкие объятья, губы всё ещё помнили настойчивый поцелуй, и хотели повторения. А совесть вопила, что так нельзя — он чужой парень.

Не обнаружив искомый объект облегчённо выдыхаю. Но где-то глубоко в душе чувствую досаду. И ругаю себя за это.

Вахтёрша ничего не спрашивает, так как ещё нет одиннадцати, и значит я не нарушила местный распорядок.

Поднимаюсь на свой этаж, и сажусь на верхнюю ступеньку. Не хочу идти в комнату, отбиваться от вопросов девчат, и переживать всё заново.

Сижу, в коридоре до тех пор, пока до отбоя не остаётся десять минут. Потом влетаю в комнату, навожу суету хватая душевые принадлежности и полотенце, и убегаю в душ. Так и не дав девчонкам возможности пристать с расспросами.

В коридоре облегчённо выдыхаю — ещё десять минут без пыток я себе обеспечила.

Стою под струёй горячей воды дольше, чем обычно. Я тут не одна – в соседней кабинке тоже кто-то моется, поэтому плачу тихо. Причину слёз до конца не понимаю сама. Наверное, так ломается стена, возведённая на душевной боли. Но я всё ещё не верю в происходящее. В то, что в меня кто-то мог влюбиться. И потому душу продолжают раздирать противоречия. Ругаю Егора последними словами. Прошу все высшие силы, чтобы мы больше никогда не встречались. Но где-то глубоко внутри желаю обратного.

Из душа бреду в комнату по тёмному коридору – уже наступило время отбоя, и свет выключили, оставив только дежурное освещение на лестнице. Морально готовлюсь к словесному штурму. Замираю перед дверью и вдруг нахожу выход: решаю первой идти в атаку.

Вхожу, и ещё до того, как кто-то из девчат успевает задать первый вопрос, грубо предупреждаю:

- О нём ни слова! Иначе я за себя не ручаюсь!

Девчонки закрывают рты, так и не издав ни звука. И следят за мной настороженно, время от времени переглядываясь. А я быстро готовлюсь ко сну, выключаю бра, ложусь и отворачиваюсь к стенке.

Утром, такой же тёмной тучей собираюсь в институт, и не завтракая ухожу. Лучше я побуду голодной, чем буду врать и изворачиваться. Потому что твёрдо решила, что никто никогда не узнает, что произошло между нами на дороге. А я об этом постараюсь забыть.

Но, видимо, не судьба.

Перед институтом ждёт сюрприз: знакомый мотоцикл и опирающийся на него Егор с букетом. Делаю вид, что не замечаю. Хотя такого сложно не заметить. Но я справляюсь. С отмороженным видом прохожу мимо. Не реагирую на зов. Спешу попасть в здание института – у нас на входе охрана, так что «враг» не проскочит. И у меня получается.

Захожу за ближайший угол и прижимаюсь спиной к стене. Лицо и уши пылают, сердце пытается выпрыгнуть через рот. Руки мелко трясутся.

Да что со мной такое?!

Кое-как заставляю себя собраться, и спешу в аудиторию на лекции. Пытаюсь сосредоточиться, но получается плохо. Стоит закрыть глаза, как снова чувствую его прикосновения, и горьковатый вкус губ.

День проходит как во сне. Итог: пустота в голове, плюс несколько замечаний от преподавателей.

Ругаю себя: так нельзя! Иначе начнутся более крупные проблемы, и пойдут насмарку все мои труды и мечта о красном дипломе. Даю себе обещание, что справлюсь, возьму себя в руки, забуду.

А после пар невольно ищу его глазами. И расстраиваюсь, когда не нахожу.

Вечером спасает загруженность: работа над курсовой, и ночная смена. А утром недосып, занятия, и снова курсовая. Всё ещё его ищу. И опять не нахожу. Ночью тихо плачу в подушку. Убеждаю себя, что я этого и хотела.

Лишь на четвёртый день умудряюсь войти и выйти в институт как в прежние времена: никого не выискивая взглядом.

Сегодня пятый день без него. И всё как прежде: его нет, а я делаю всё на автопилоте. На третьей паре ко мне подсаживается Маринка – просто однокурсница. Мы с нею за неполные три года едва парой слов перекинулись. Девчонка вроде бы неплохая, но, наверное, просто не мой человек.

- У тебя что-то случилось? – во взгляде столько участия. А мне его сейчас так не хватает. Но откровенничать с ней точно не стану. Сама как-нибудь справлюсь. Всегда справлялась.

- С чего ты взяла?- отвечаю почти грубо.

Она как будто этого не замечает:

- Ты уже несколько дней как в воду опущенная ходишь.

- Устала, весна, авитаминоз.

Маринка делает вид, что верит.

- Значит, надо отдохнуть. Что делаешь на майские праздники?

- Домой надо съездить. Давно не была.

- А возьми меня с собой. – предлагает неожиданно.

Я всё ещё в растёпанных чувствах, и не сразу понимаю - о чём она. Девушка не торопит. А я хмурюсь.

- Ты напрашиваешься ко мне в гости?

- Ну можно и так сказать. – смеётся. – Но, если не хочешь, чтобы я ехала к тебе, поехали ко мне.

Вообще ничего не понимаю. С чего вдруг? С какой радости?

- Ну так что: к тебе или ко мне? – Маринка уже заливисто хохочет. – Развеемся. Отдохнём. Вдвоём ведь веселее.

Задумываюсь. В последний раз, — почти год назад, когда я приезжала домой с Ленкой, мы и правда здорово провели время.

При гостях мама просто душка, и отчим не бухтит по пустякам. Да и повод есть вырваться в клуб – надо ведь подруге посёлок показать. В общем, мне с моим настроением в последние дни – это то, что доктор прописал.

- А поехали! – отвечаю с наигранным задором.

- Давай на эти праздники к тебе, а на следующие – ко мне. – «на лету переобувается» всё ещё смеющаяся Маринка. И мне тоже становится смешно - наверное просто нервы уже не выдеживают.

Вместе хохочем. И меня вдруг начинает потихоньку отпускать.

Глава 10. Первые майские

До назначенной поездки осталась всего пара дней. И Маринка в институте не отходит от меня ни на шаг. Сидит рядом, лекции списывает под предлогом, что не успела за преподавателем, выспрашивает про жизнь.

Отделываюсь общими фразами. Не пускаю за личные границы. Потому что я так привыкла: всё держать в себе. И уж тем более не стану откровенничать сейчас, когда в моей жизни происходит такое, чем я, наверное, вообще никогда ни с кем не рискну поделиться.