Незаконченная жизнь. Горянка
1
"...Ты гнездо орла видела? Холодное, четыре ветра продувает его. А у барсука нора теплая, уютная, но орел не будет в ней жить, плохо ему там, темно и барсуком воняет!"
Всадник с молнией в руке
И я, получивший в наследство
Стихи, что живут до сих пор,
Был ранен, как многие, с детства
Судьбой твоей, женщина гор.
С надеждой певала мне тоже
Ты, люльку качая мою:
«Хочу, чтобы вырос хорошим
Сыночек мой. Баю-баю».
В нагорных аулах до срока
Не старили годы мужчин,
Но было тебе недалеко
От свадьбы до первых морщин.
Расул Гамзатов «Горянка».
2013 год.
Сухой, иссушающий воздух степей принес в город пыль и терпкий запах гари — где-то за Волгоградом недавно полыхал пожар. Сам дым до улиц не добрался, но утреннее небо словно напиталось этой тревогой: в каждом вдохе чувствовалась горечь, а над крышами зависала невидимая, тяжёлая нота, делавшая свет бледным и бесцветным.
У ворот университета толпились студенты — кто-то с дипломом, зажатым под мышкой, кто-то с яркой папкой в руках. Они оживлённо смеялись, переговаривались, снимали бесконечные селфи, будто пытались уловить миг между детством и взрослой жизнью. Белые рубашки и лёгкие платья, трепещущие на ветру, резко контрастировали с низким серым небом, будто затянутым мутной, тусклой плёнкой.
Волгоградский государственный университет, массивный и слегка угрюмый, глядел на площадь широкими рядами окон, словно усталыми глазами. У бетонных ступеней стоял густой запах нагретого асфальта и пыли, клумбы с редкими цветами выглядели так, будто высохли ещё до того, как началось лето. Всё здесь дышало жарой и сухостью, от которой хотелось прищуриться и глубже вдохнуть.
Алия присела на серые ступени, расправляя складки своего голубого сарафана; ткань мягко легла по коленям, колыхаясь от лёгкого ветерка. В руках у неё была дипломная работа — страницы шуршали под пальцами, но каждая строчка уже давно отпечаталась в памяти. Она перелистывала их скорее машинально, чем с целью повторить, — впереди оставалось ещё с полчаса до предзащиты, и сердце билось удивительно ровно
Она улыбнулась самой себе, откинула с лица длинные пепельные волосы — и на мгновение в её движении мелькнула та лёгкость, с какой школьники бросают портфель в угол после последнего звонка. Двадцать минут, и можно будет выдохнуть. Ведь сама защита — всего лишь формальность, настоящая схватка должна была состояться именно сегодня, на предзащите. Там, где взгляд «учёных мужей» — строгий и внимательный — будет решать её судьбу. А многие из них заранее были недовольны: тема, выбранная Лией, слишком острая, спорная, словно пропитанная скрытой опасностью.
Она подняла голову и всмотрелась в даль — взгляд её выразительных карих глаз, единственное и явственное наследие отца, задержался где-то за горизонтом. Мать и сама не одобряла её выбора: правозащита не обещала быстрых карьерных взлётов, не сулила спокойной жизни. Но Алия ощущала твёрдую уверенность в себе, словно этот путь был начертан заранее, и теперь она лишь делала шаг навстречу неизбежному.
— Лия? — услышала над головой голос одной из подруг.
— Крис?
— Там тебя каких-то два мужика искали, — заметила девушка в синих брюках, попивая чай из пластиковой бутылки.
— Меня?
— Да, — кивнула девушка, — странные, Лийка. Похоже с Кавказа — дагестанцы или чечены...
Лия поднялась, запихивая дипломную работу в сумку и нахмурилась.
— Ты ничего не перепутала? У меня нет знакомых с Кавказа, и слава богу, — добавила под нос.
— Не, — покачала головой Кристина, — они вахтеру оказали твое фото. Лия.... если ты в дерьмо вляпалась из-за диплома — по головке тебя не погладят.
— Да нет, ты что, — Лия нахмурила точеные тонкие брови. — Я, конечно, психованная, но не до такой степени, чтоб с кавказцами связываться. Понятия не имею, что им надо.
— А практика? Ты же ее в "Доме надежды" проходила? Там...
— Там только женщины были, и все русские, — Лия передёрнула плечами, как будто смахивая с кожи невидимую пыль. — Крис, ты ничего не путаешь?
— Да нет, — покачала та бутылкой, — говорю же: двое, бородатые, в одежде то ли военной, то ли около того. Зашли, будто им тут всё принадлежит. Наш вахтёр чуть ли не в струнку вытянулся, когда они у него спросили: «Алия Астахова здесь учится?» — и фото твоё суют ему под нос.
— Пипец… — вырвалось у Лии, слишком громко, и несколько студентов на соседних ступенях обернулись. — Только этого мне не хватало.
— Может, тебе домой рвануть? — Кристина кивнула в сторону площади, внимательно следя за потоком людей. — Не нравится мне всё это.
Лия глубоко вдохнула, чувствуя, как воздух обжигает лёгкие горечью степной пыли.
— В день предзащиты? Шутишь? — попыталась она усмехнуться, но голос дрогнул. На миг внутри всё похолодело, сжалось — как от внезапного сквозняка. Но почти сразу она заставила себя выпрямиться. — Да и что они могут мне сделать прямо в универе? Может, вообще ошиблись или… ну, не знаю. Можно же просто подойти и спросить.
— В последний раз я их видела в здании, — задумчиво сказала Кристина, оглядывая окна факультета. — Может, и сейчас там.
Но ни в здании университета, ни на площади никого похожего не оказалось, и в голову Лии закралось подозрение, что ее пытаются разыграть перед предзащитой. С другой стороны, Крис никогда не участвовала в подобных постановках. Их отношения всегда были ровными и доброжелательными, соперничества между ними не возникало, напротив — они не раз спасали друг друга в трудных ситуациях. Лия слишком хорошо помнила, как на четвёртом курсе, когда Кристину бездоказательно обвинили в плагиате курсовой, она одна из немногих открыто встала на её сторону. Тогда им обеим удалось доказать, что работа Кристи была абсолютно оригинальной.
А в начале пятого курса ситуация повернулась наоборот: Лия, участвуя в любительских соревнованиях по паркуру, неудачно упала и сломала запястье. Почти месяц Кристина стала её «правой рукой» — довозила из дома в университет и обратно, таскала за неё учебники, щедро делилась аккуратными конспектами лекций. Их дружба крепла именно в таких мелочах, и Лия знала: Крис не из тех, кто будет подшучивать в решающий момент, тем более рискуя её настроением перед предзащитой. Да и Кристина не стала убегать, напротив, сопровождала Лию в поисках.
— Странно все это, — заметила она, когда обе поднялись по лестнице к своей аудитории. — Может... правда ошибка...
Лия пожала плечами, сосредотачиваясь на предстоящем мероприятии, которое поглотило все ее внимание.
И прошло на удивление гладко. Даже декан только хмыкнул, задал пару дежурных вопросов и на этом отпустил девушку. Такое равнодушие заставило ее задуматься сильнее, чем какие-то мифические бородачи, поскольку не сулило на защите ничего хорошего. Лучше бы декан пропесочил ее сейчас, а не тогда, когда будут выставлять оценку.
Она медленно шла по широкой улице по направлению к автобусной остановке, прокручивая в голове варианты развития событий. В вечерних сумерках загорались фонари, распространяя свет по улицам города, на кургане подсветилась статуя Родины-матери. Желудок жалобно заурчал, напоминая девушке, что у нее с утра во рту ничего не было, и Лия с улыбкой подумала, что скоро вернется домой — в небольшую трехкомнатную квартиру на окраине, и мама приготовит ей что-нибудь вкусное, довольная, что дочь удачно завершила этот день. Алия и ее желудок надеялись на сырники — их она могла есть хоть каждый день.
Внезапный скрип тормозов заставил девушку обернуться и длинные светлые волосы — ее гордость и зависть однокурсниц — роскошной волной взметнулись вверх.
