Месть. Седина в бороду, бес в жену
Глава 1
Подъезжаю к дому и, выходя из машины, замечаю, что огромное кашпо с сортовыми петуниями перевернуло порывом ветра. Муж, скорее всего, видел, что произошло с моими цветами, но даже не подумал что-то сделать. Богдан всегда был таким. Я уже привыкла к его недостаткам. Или, точнее, смирилась. Улыбаюсь и качаю головой. Мы женаты двадцать семь лет, воспитали четверых детей и уже обзавелись внуками. За столько лет я научилась закрывать глаза на недостатки мужа.
Подхожу к огромному кашпо на двадцать пять литров, возвращаю его в вертикальное положение и только собираюсь вернуться к брошенной и не закрытой машине, как слышу из открытого окна голос своей лучшей подруги Татьяны:
– Когда мы поженимся, я выброшу это дурацкое кресло.
Замираю, нахмурив брови. О чем это она говорит? Не помню, чтобы она собиралась замуж. И при чем здесь моя мебель? К тому же Таня всегда говорила, что она не из тех женщин, кто готов связывать себя узами брака.
– Тише, милая. Не злись только. Я даже помогу тебе и сам отнесу его на мусорку, – доносится голос Богдана.
– Как же я устала скрываться, – вздыхает Таня. – Хочу как можно скорее стать единственной женщиной в твоей жизни.
– Осталось потерпеть совсем немного, не драматизируй, – просит муж. – Мы держали нашу связь в секрете больше двадцати лет, и ты говорила, что тебе даже нравится притворяться.
– Нравилось, – усмехается она. – Но теперь всё изменилось. У нашей дочери скоро родится ребенок. Я хочу, чтобы наш внук мог называть тебя дедушкой, не скрываясь.
Прижимаю ладонь к губам, пытаясь сдержать испуганный вскрик. Не верю, что они говорят серьезно. Это ведь какая-то шутка? Они заметили меня и решили разыграть?
– Таня, всё будет хорошо, нужно только подождать пару месяцев до благотворительного бала…
– Да, я помню, – недовольно перебивает она. – Понимаю, что это лучший способ вывести деньги, но мне правда уже надоело ждать. Мы давно не школьники, но из-за Марины вынуждены притворяться.
– Таня, веди себя потише, она может вернуться в любой момент, – шипит Богдан.
– Иногда мне хочется, чтобы она внезапно зашла и застала нас с тобой, – признается моя лучшая подруга. – Хочу, чтобы она почувствовала то, что чувствовала я, когда наблюдала за её хозяйскими жестами в отношении тебя. Как она клала ладонь на твоё плечо и тянулась за поцелуем, который не заслужила. Её дети каждый день могли видеть отца, а моя единственная дочь узнала о тебе только после свадьбы. Разве это справедливо? Разве то, что ей удалось познакомиться с тобой раньше, делает её особенной?
– Это не делает её особенной, – заверяет Богдан. – Перестань переживать и не забывай, что я очень тебя люблю. Тебе не о чем беспокоиться. И не забывай, что у нас с тобой есть план… Мы начнем действовать уже сегодня. Потихоньку. Без спешки.
Медленно отступаю от окна и пячусь к машине, стараясь не шуметь. Голова кружится, сердце колотится в бешеном ритме, а во рту мгновенно пересыхает.
Сложно описать словами то, что я чувствую. Боль и обида переплетаются так крепко, что я уже не понимаю, что именно ранит меня сильнее. Одно могу сказать наверняка: внутри всё горит, словно на открытую рану нанесли смесь жгучего перца чили. Забираюсь в салон автомобиля, вцепляюсь пальцами в руль и смотрю сквозь лобовое стекло невидящим взглядом. Кажется, что моя жизнь закончилась в тот момент, когда я решила пойти к опрокинутому кашпо и услышала этот разговор.
Мне пятьдесят лет. Я родила и воспитала четверых детей от мужчины, который обманывал меня на протяжении двадцати лет. Зажмуриваюсь, пытаясь избавиться от слёз, стоящих в глазах. Обидно даже не то, что он обманывал и притворялся, а то, как цинично он сейчас обсуждает свою дальнейшую жизнь после того, как украдёт наши общие деньги и оставит меня ни с чем. Значит, ему жалко ребёнка, рожденного от Тани. А о наших детях он подумал?
Сглатываю ком, ставший поперёк горла, и поднимаю глаза на зеркало заднего вида. Я ведь совсем не старуха. Выгляжу для своего возраста прекрасно. Да, мне далеко до Тани, но дело в генетике. Моя подруга наполовину азиатка, с её типом внешности стареют позднее.
Но разве это повод менять жену, которая отдала тебе почти тридцать лет жизни, ради женщины, с которой ты не сталкивался в быту? Или Богдан думает, что жизнь с Таней будет сильно отличаться от той, что подарила ему я? Мой муж вообще в курсе, что Таня не умеет готовить и обожает спорить по любому поводу? Даже её дочь не раз об этом упоминала.
Так… Стоп! Она родила свою дочь от моего мужа?
Какие же они мерзкие…
Понимаю, что не должна позволить им уйти безнаказанными. Эти двое забыли, что я знаю их как облупленных. Я много лет хранила их секреты, и пришло время поведать их миру.
Открываю сумку и достаю бумажные платочки. Промакиваю глаза, стираю подтёкшую тушь и выхожу из машины. Они ещё пожалеют о том, что сделали.
Нарочно очень громко шумлю около входной двери, прежде чем войти в дом. Богдан тут же появляется на пороге и смотрит на меня со смесью нежности и снисходительности. И как ему удается изображать подобные эмоции?
– Милая, ну ты вечно как слон в посудной лавке, тебя можно услышать за километр, – укоряет он.
– Да, я громкая, – соглашаюсь я, изобразив улыбку.
– Ты сегодня рано.
– Говоришь так, словно меня не ждал, – замечаю я, скидывая с плеч лёгкий кардиган и смотрю на мужа. – Признавайся, прячешь в доме любовницу?
– Ее самую! – доносится из гостиной голос лучшей подруги, а потом появляется и она сама. – Я вот забежала на огонёк, а тебя как всегда нет дома.
Смотрю в глаза Тани в надежде найти хотя бы намёк на раскаяние. Но вижу только равнодушие. Прямой, колючий и оценивающий взгляд. Словно она и правда пытается понять, что муж во мне нашел.
Какая же я дура… Неужели я и правда никогда не замечала, что она смотрит на меня как на соперницу, а не на подругу?
– Так и тебя обычно дома не застать, – замечаю я, растягивая губы в очередной улыбке.
– Ну да, – пожимает она плечами. – Жизнь директора благотворительной организации довольно сложная, но я уже привыкла. Даже не знаю, что бы делала без своей работы.
– Все именно так, – киваю я. – Хорошо, что ты никогда не стремилась заводить семью. Ни один мужчина не выдержал бы конкуренции с твоей работой.
Замечаю, как на мгновение, ее лицо застывает словно маска. Но всего лишь на секунду, после чего Таня выдавливает натянутую улыбку.
– Ну да, – кивает она. – Ты же меня знаешь…
Да ни черта я тебя не знаю. Что ты, что мой муженёк, так хорошо притворяетесь, что я и подумать не могла, что меня всё это время водили за нос. Поверить не могу, что позволяла этим двоим строить козни за моей спиной. Да, я им доверяла. И как оказалось – зря. Хотя я и предположить не могла, что Таня когда-нибудь позарится на моего мужа. Я думала, что она относится к нему как к брату.
А они… Продолжаю улыбаться, чувствую, как скулы сводит от напряжения. Надолго меня не хватит. Я не такая искусная лгунья, как эти двое.
– Ты что-то побледнела, – с наигранной тревогой замечает Таня. – Давление пошаливает? Вот, давно говорила, что тебе пора остепениться и вести себя как подобает женщине твоих лет. Идём, провожу тебя в спальню и заварю ромашковый чай.
– Спасибо, – киваю я и позволяю ей взять себя под руку.
Больше всего мне сейчас хочется сбросить с себя эту руку этой предательницы и залепить ей пощёчину. Но я, невероятным усилием, подавляю это желание. Я не должна показывать, что догадываюсь о том, что меня обманывают. Нужно всё хорошенько обдумать и только тогда начинать что-то предпринимать.
– Ну ты даёшь, Марин! – выговаривает мне Таня. – Погода ужасная: то дождь, то жара. Тебе бы дома сидеть, борщи варить, а ты всё строишь из себя великую работницу.
– Мы с тобой ровесницы, – сухо напоминаю я. – Меня-то на покой отправляешь, а сама пашешь как конь.
