Ася Терн
Любовь по контракту (и одна вредная кошка)
Глава 1. Утро катастрофы
Марина свято верила в теорию, что Вселенная посылает нам знаки. Если утром в кофейне тебе достался последний круассан с миндалем – день пройдет под знаком удачи. Если же ты пролила на любимые кеды латте – жди подвоха. Сегодня Вселенная, видимо, решила не мелочиться и выкатила против Марины тяжелую артиллерию.
Моё утро началось не с лучей солнца, а с настойчивого требования Плюшки немедленно признать её владычицей холодильника. Если бы у лени был звук, это было бы моё сонное ворчание.
Я выползла на кухню, нащупывая путь пальцами ног по прохладному паркету. В воздухе еще витал вчерашний запах акрилового разбавителя и дешевого растворимого кофе – мой личный парфюм успеха. Я была официально счастлива: своя квартира (пусть и съемная), целый ящик новых кистей и впереди целый месяц абсолютного творческого одиночества. Налила кофе в любимую кружку, и пока он остывал, отправилась чистить зубы…
– Слышишь, Плюшка? – я обернулась к мейн-куну, которая с видом пушистого сфинкса замерла у миски. – Никаких графиков. Никаких дедлайнов. Только мы, холсты и…
Мою тихую оду свободе прервал звук, от которого по спине пробежал ледяной ток. Щелчок замка. Уверенный. Хозяйский. Смертный приговор моему одиночеству.
Дверь распахнулась.
На пороге стоял Мужчина-Катастрофа. Нет, он не был похож на преступника. Напротив, он выглядел так, будто его только что напечатали на 3D-принтере в секретной лаборатории. Он стоял в дверях, и от него пахло так, будто он только что сошел со страниц журнала "Миллионер на досуге". Запах дорогого кожаного салона, горького цитруса и… стерильности. Идеально отутюженная белая рубашка, темно-синие брюки с такой острой стрелкой, что о нее можно было порезаться, и кожаный чемодан, который стоил, вероятно, больше, чем все почки Марины вместе взятые.
Мужчина замер, нахмурив брови. Его взгляд, холодный и сканирующий, медленно переместился с розовых тапочек Марины на ее взлохмаченную прическу, которую она любовно называла «гнездом кукушки в период депрессии», на её футболке красовалась невнятная клякса, подозрительно похожая на карту Австралии, а в руке она сжимала зубную щетку, как единственное оружие самообороны.
– Доброе утро, – произнес он голосом, в котором лязгнул металл. – Я, конечно, заказывал услугу «клининг перед заездом», но не ожидал, что персонал будет чистить зубы в моей ванной.
– Какой персонал? Это моя квартира! Я заехала сюда вчера вечером!
– Квартира сорок восемь? – его голос был сухим и ровным, как кардиограмма покойника.– Сорок восемь, – выдавила я, пытаясь незаметно прикрыть пятно на футболке локтем.
Мужчина не шелохнулся. Он медленно достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист бумаги.
– Квартира номер сорок восемь. Улица Садовая, дом двенадцать. Договор аренды на имя Артема Волкова. Оплачено за три месяца вперед.
Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она бросилась к тумбочке и выудила свой экземпляр.
– Квартира сорок восемь. Садовая, двенадцать. Договор на имя Марины Соловьевой. Оплачено… – она запнулась, – ну, за месяц точно оплачено! Виталику!
Артем Волков (теперь у Катастрофы было имя) посмотрел на ее бумажку с таким выражением, словно увидел там рецепт супа из подорожника. Забрав свой договор из рук катастрофы, Марина взяла дрожащими руками свой уже подостывший кофе.
– Виталик – это субъект в клетчатом пиджаке и с бегающими глазами?
– Да… – севшим голосом ответила Марина.
– Поздравляю, Марина. Нас объединяет общая проблема. А именно – мошенничество в особо крупных размерах.
Он вошел внутрь, и аромат его дорогого парфюма – смесь кедра, амбиций и легкого презрения – мгновенно заполнил маленькую прихожую, вытесняя уютный запах Марининого растворимого кофе. Я рванулась вперед, перегородив коридор своим телом.
– Эй, вы куда?! Чемодан на выход! Я здесь уже разложила свои кисти!
Артем не успел затормозить. Его грудь, обтянутая безупречным хлопком рубашки, на мгновение впечаталась в моё плечо. Я почувствовала тепло его тела и… холод его ледяного спокойствия одновременно. От неожиданности я качнулась, и капля кофе предательски выплеснулась из кружки, приземлившись ровно на его начищенный до зеркального блеска ботинок.
– Ой… – выдохнула я, глядя на коричневое пятно на "миллионере".– Минус пять баллов за координацию, Марина, – он даже не вздрогнул, но я увидела, как на его челюсти заиграли желваки. – Если это ваша стратегия выселения жильцов, то она… грязная. В прямом смысле слова.
Обойдя Марину, Артем прошел прямиком на кухню.
– У меня через два часа конференц-колл с инвесторами из Кремниевой долины, – Артем даже не посмотрел на нее, он уже оценивал скорость Wi-Fi, глядя на роутер и ставя свой ноутбук на обеденный стол так аккуратно, словно это была святая реликвия.
– Я арендовал именно эту квартиру, потому что мне нужен стабильный интернет и тишина. Так же здесь хороший вид из окна и близость к офису.
– А у меня здесь мольберт и вдохновение! – Марина решительно водрузила на стол кружку с надписью «Слезы моих заказчиков». – К тому же, я уже разложила свои кисти по алфавиту. Ну, почти.
Артем посмотрел на кружку, потом на Марину, у которой на щеке алело пятно от акрила.
– Кисти можете сложить в коробку. Желательно герметичную. У меня аллергия на запах масляных красок и на хаос.
– Аллергия на хаос? – Марина нервно хохотнула. – Парень, ты попал по адресу. Моя жизнь – это и есть хаос. И я никуда не уйду. Я отдала этому Виталику последние деньги, которые заработала на логотипе для магазина кормов!
В этот момент из комнаты раздалось протяжное «Мяу». Это была Плюшка. Она вышла в коридор, увидела безупречные ботинки Артема и, недолго думая, начала тереться о них своей лохматой щекой, оставляя клочья рыжей шерсти на дорогой коже.
Артем посмотрел вниз. Его лицо стало мертвенно-бледным.
– Это… это животное?
– Это Плюшка. Она – полноправный арендатор, – Марина скрестила руки на груди. – И она очень не любит людей в белых рубашках. Это вызывает у нее охотничий азарт.
Артем закрыл глаза и сделал глубокий вдох, явно пытаясь подавить желание вызвать экзорциста.
– Слушайте, Марина. Сейчас в городе проходит экономический форум. Свободных номеров в отелях нет даже в пригороде. Виталик не берет трубку. Мы заперты здесь вместе.
– Ни за что! – отрезала Марина.
– Пятьдесят на пятьдесят, – Артем открыл глаза. – Мы делим квартиру. Я занимаю спальню, вы – диван в гостиной. Я плачу за свет, вы… вы просто стараетесь не дышать в мою сторону краской.
Марина посмотрела на него. В его глазах была сталь, но в углах губ затаилась усталость. Она понимала: если он уйдет, ей придется одной бороться с Виталиком и полицией. Если останется… ну, по крайней мере, у нее будет сосед с деньгами и, судя по всему, железными нервами.
– Хорошо, – сказала она, решительно хватая рулон малярного скотча, оставшийся от упаковки вещей. – Но на моих условиях. Мы чертим границу.
С треском, который в тишине квартиры прозвучал как выстрел, я приклеила первую полосу прямо поперек прихожей.– Видишь это, Мистер Совершенство? – я выпрямилась, чувствуя, как азарт вытесняет панику. – Это – Великая Китайская стена. Справа – твоё стерильное царство таблиц. Слева – моя зона творческой свободы. Переступишь – штраф. Плюшка имеет дипломатический иммунитет и может ходить везде. Согласен?
Артем посмотрел на желтую ленту у своих ног. Его брови едва заметно дрогнули.– Это несимметрично, – наконец произнес он, и в его голосе я впервые услышала что-то, кроме холода. Кажется, это было чистое, незамутненное страдание перфекциониста.
Когда дверь в "его" спальню закрылась, я осталась стоять в прихожей, глядя на желтую полосу скотча. Вселенная явно решила поиздеваться надо мной. Запереть в одной квартире художницу-анархистку и айтишника-перфекциониста – это же сюжет для низкобюджетного триллера.
