Сдавайся снова, Александрова!
Лина Коваль
Глава 1. Ольга
Что может быть трогательнее и сентиментальнее, чем свадьба?
Ответ прост: только свадьба твоей восемнадцатилетней дочери.
Невероятно красивой девушки, которую ты помнишь совсем маленькой, с круглыми щечками и в зефирном платье Снежинки на елке в детском саду.
День, когда моя любимая девочка, мой Совенок, как я ласково ее всегда называю, становится взрослой.
Сжимая в одной руке платок, второй разглаживаю появившиеся в районе бедер складки. Длинное шелковое платье жемчужно-розового цвета я выбирала с особой тщательностью, а еще ради подтянутого тела несколько месяцев усиленно занималась пилатесом.
Роль матери невесты - особенная миссия.
- Дорогие гости! - проникновенно говорит импозантный ведущий из-за белоснежной трибуны. - Родители, родные, друзья - самые близкие люди наших Насти и Кирилла. У нас все готово, чтобы поприветствовать жениха и невесту, и разделить с ними главный день в их жизни. День рождения новой семьи. Итак, встречаем - Кирилл.
Я приветливо улыбаюсь Инессе, матери жениха. Понимающе киваю, когда она смахивает выступившие слезы и с нежностью смотрит на сына.
- И наша невеста… Нежная, ранимая, добрая, прекрасная Анастасия. Сегодня, в этот зимний день к алтарю ее провожает папа.
Я снова натягиваю улыбку и стараюсь не обращать внимание на то, как сильно дрожат ноги. Просто от волнения.
По узкому проходу, украшенному живыми цветами, медленно приближаются моя дочь и… бывший муж. И если Настю я всего пятнадцать минут назад видела в комнате невесты и успела разглядеть изящное, кружевное платье с воротником-стойкой и милым вырезом на груди в форме сердца, то с Ильей мы давно не встречались.
Где-то около года не виделись.
Я рассматриваю невозмутимое мужское лицо: высокий лоб, аккуратные, аристократичные скулы, легкую, ухоженную небритость. И… чуть сжатые губы. Широкие плечи напряжены сверх меры, выправка армейская.
Вряд ли кто-то из присутствующих знает Александрова настолько, чтобы заметить, как сильно он сейчас волнуется.
А я знаю…
Все-таки пятнадцать лет совместной жизни за плечами.
Была радость, было горе.
Любовь и ненависть.
Начало и конец.
Все было.
Ведущий продолжает бесстыдно провоцировать мои слезы:
- Когда-то давно он точно так же отводил ее в детский сад, обрабатывал зеленкой сбитые коленки и всегда был ее единственным защитником…
Я мысленно закатываю глаза.
Никогда в жизни Александров не отводил Настю в детский сад и уж тем более не обрабатывал ее коленки. Он все время был на своей любимой службе в МЧС, где довольно быстро занял ответственный, высокий пост и не мог подорвать оказанное тем самым доверие руководства.
Но сейчас не об этом…
Настя, проходя мимо, чуть растерянно на меня смотрит, и я подбадривающе улыбаюсь.
От того, как она сейчас похожа на меня и как быстро наступает на пятки закон Сансары, сердце пытается выпрыгнуть из груди.
Темные, блестящие, чуть волнистые волосы Насти уложены в тугую прическу, а грамотно подведенные визажистом карие глаза на фоне светлого лица смотрятся поистине огромными.
- Торжественный момент. Отец передает свою дочь в надежные руки Кирилла.
Илья, подведя Настю к алтарю, по-отцовски ласково гладит по щеке и обменивается крепким рукопожатием с женихом. Хлопнув его по плечу, уверенно направляется в нашу сторону и здоровается с нашим старшим сыном Артемом. Бросает взгляд на свою бывшую тещу, которая демонстративно отворачивается.
Затем обращается ко мне.
Тихо и сквозь зубы:
- Ну привет, Чума…
Тянется, чтобы то ли приобнять, то ли клюнуть в щеку, но я инстинктивно делаю шаг назад, избегая какого-либо телесного контакта, и все также ослепительно для всех улыбаюсь.
Заботливо смахиваю несуществующие крошки с серого пиджака.
- Какой же страшный у тебя костюм, Александров! - выталкиваю из себя аналогично: тихо и сквозь зубы. - У твоей девицы… весьма оригинальный вкус.
- А где твой пенсионер? - он демонстративно озирается. - Надеюсь, ничего непоправимого не случилось… - Илья становится рядом и, выпрямив плечи, невозмутимо смотрит на сцену. Затем еще раз бросает на меня короткий, ироничный взгляд. - … и он просто принимает радоновые ванны в ближайшем санатории?...
Фыркаю в ответ.
Дурак сорокатрехлетний.
Делаю вид, что никак не реагирую, поправляю лямку от платья и переминаюсь с ноги на ногу.
Ведущий также проникновенно продолжает церемонию, и я пытаюсь как-то абстрагироваться, стараясь не испортить этот момент. В конце концов, моя единственная дочь выходит замуж, а то, что ее отец, с которым мы десять лет в разводе, терпеть меня не может - вообще, не новость.
Вообще, это очень даже взаимно!...
Настя с Кириллом обмениваются трогательными, искренними клятвами, а затем, надев кольца, закрепляют все вышесказанное осторожным поцелуем.
Я вспоминаю свою свадьбу в восемнадцать…
У нас тоже было много гостей, и мы с Ильей целовались так, будто планировали друг друга сожрать.
И да… к чему все это привело?...
Может, так, как наши дети, даже лучше? С умом, с толком и расстановкой.
- Объявляю вас мужем и женой! И первыми наших молодоженов поздравят самые близкие - их родители.
Мы продвигаемся к центру торжественного зала, а затем выходим из него и около получаса позируем для фотографа в разном составе.
Вечер начинается с приветственного слова молодоженов.
Я благодарно киваю Насте. Она, хоть и устроила нас с Ильей за одним столом, сделала это так, что вместо ее отца я вижу огромную вазу с цветами в центре и наслаждаюсь общением с Мариной, моей сестрой.
Ее муж Гена спустя час меняется местами с Полей, чтобы составить Александрову мужскую компанию.
Слева слышится недовольный шепот:
- Не могу смотреть на него. Пришел как самовар начищенный. Выхухоль!...
- Мама, пожалуйста! - я останавливаю поток сквернословия. - Сегодня праздник. Прекрати. Лучше посмотри, какие Настя с Кириллом счастливые.
- Какая она взрослая, наша девочка! - мама тут же забывает про зятя.
Она всегда была за меня. Особенно после развода, но и во время семейной жизни тоже. Так быть не должно - это я на своем опыте точно знаю, поэтому стараюсь быть очень вежливой и внимательной к Кириллу.
- А мы продолжаем, - призывает ведущий, и я замечаю, что Настя куда-то исчезла. - Есть одна традиция. Красивая традиция. Пожалуй, самая трогательная. Это… танец отца с дочерью. Встречаем нашу невесту.
Я замечаю, что Илья наконец-то снял свой серый пиджак, и смотрю на прямую спину, обтянутую тканью белоснежной рубашки, а когда вижу дочь в своем свадебном платье двадцатипятилетней давности - ультракоротком и расшитом стеклярусом - в прямом смысле придерживаю челюсть.
- Офигеть, Лелька!... - шепчет Маринка. - Один в один - ты!...
Я многократно киваю.
Зал заполняется медленной композицией про любовь отца к дочери, и я немигающим взглядом наблюдаю за танцующей парой.
На лице Александрова тоже шок.
Он старается тепло улыбаться Насте, уверенно обнимает ее плечи и прижимает к себе хрупкую фигурку, а затем поверх головы бросает многозначительный, пронизывающий своим смыслом взгляд на меня…
Глава 2. Ольга
Ничего лучше, чем трусливо отвести глаза, я не нахожу.
Музыка все еще звучит, гости завороженно наблюдают за Ильей и нашей дочерью, а мне ужасно стыдно за свои слезы, которые я стараюсь незаметно смахнуть.
Надеюсь, никто не подумает, что я страдаю по своему прошлому браку?
Слезы конечно же предназначаются Насте, хоть и не скрою - я злюсь.
Злюсь за то, что она где-то нашла это проклятое платье.
Злюсь за то, что дочь его надела и напомнила нам про тот день.
