Татьяна Катаева
Бывшие. Притворись моей женой
Прошлое
Я иду улицами столицы и уже в который раз чуть ли не падаю. Ноги не слушаются, хотя продолжают функционировать. Почему нельзя так же с сердцем? Да, оно есть. Да, бьётся. Так пусть же продолжает работать! Почему остановилось? Почему истекает кровью и горит так, словно его бензином облили? Почему тело моё живое, а я словно умерла?!
Моя кожа покрыта пятнами. Синими и красными. Две недели прошло, а следы словно не хотят исчезать. Или, возможно, я просто помню, где они были. И сейчас фантазия в очередной раз их рисует.
Меня не били, не издевались, не насиловали. Всё было обоюдно, и я наивно полагала, что по любви. Но почему же такое чувство, что надо мной надругались?!
Идиотка наивная, поверила в то, что действительно ему интересна. Что он — тот единственный, которому можно отдать свою невинность. Ведь это единственное, что у меня есть. Ещё была честь и гордость, которые он тоже растоптал.
За что?!
Почему люди могут быть настолько жестокими?!
Где грань между жестокостью и добром?!
Есть ли вообще эта грань?!
Я останавливаюсь у скамьи и приземляюсь на неё, как мешок. Словно не сама села, а кинули меня на неё. Голову опускаю на колени и плачу навзрыд. До икоты. До тумана в глазах и сухости в горле.
Я не смогу больше вернуться туда. Этот лицей... Эти люди... Они слишком жестокие. Циничные. Из-за денег они забыли, что такое человеческая доброта. Что такое милосердие. Всё забыли. Утопили в бассейнах денег.
А что я бабушке скажу? А родителям?
Остался месяц — и второй курс лицея окончен. Я больше никогда не увижу этих иродов и варваров. Раз у меня нет их миллионов — что ж, я, не человек, значит?!
Кто снял это видео? Кто выложил?
Неужели ему было мало того, что он выставил меня за порог своего дома сразу после того, как лишил девственности?! Как швырял в меня вещами и кричал, что я — дешёвка какая-то. Что продажная тварь и лгунья.
Я стерпела каждое его слово. Хотя оно острым лезвием резало нежную ткань. Оно рвало меня на части и уничтожало до основания. Стирало до заводских настроек.
Я даже не сразу поняла, в чём проблема. Почему после страстного секса он вдруг озверел? Где делась его нежность и любовь?! Тёплые слова и страстные поцелуи?!
Неужели это была иллюзия и самообман?!
И лишь потом, рыдая дома тихо в подушку, я поняла, что после нашей близости у меня не было крови. Той, что присуща девственницам. Я такая глупая. Почему сразу не поняла? Он подумал, что я обманула его. Что слова о том, что он у меня первый — ложь.
Дура! Ему всё равно было. Он трахнул тебя, получил своё — и уже на следующий день обнимал другую. А ты... Побежала к его дому, позвонила в дверь и хотела всё объяснить.
О том, что в детстве упала на раму велосипеда и сильно ударилась. Что у тебя началось кровотечение, что девственной плевы у тебя нет. Ты хотела всё ему рассказать.
А он открыл дверь в шортах, а сзади него стояла твоя одногруппница. Ритка Науменко. Она в открытую смеялась, когда ты просила поговорить с ним наедине.
Настя, Настя. Ничему тебя этот элитный лицей не научил.
Главный девиз: "Серые мышки сидят в норке", а ты хотела выползти в свет. Что, думала, раз знала Назара раньше и тогда вы хорошо общались, то это что-то тебе даёт?!
Он давно не тот мальчик, в которого ты влюбилась на детской площадке, потому что он тебя защитил. Нет. Он — профессиональный боксёр, хотя ему только девятнадцать. Он живёт за границей и таких, как ты, щёлкает как семечки.
В общем, я ушла, так и не сказав ни слова. Не смогла оправдать себя, потому что поняла: ему это не нужно. А спустя две недели, сегодня, в чат залили видео, где его друг задрал мне юбку и насильно поцеловал. Я вырывалась, но по видео этого было не видно. Казалось, что это обоюдно.
И дураку понятно, что все подумали, будто между нами что-то было в раздевалке. Я не выдержала и убежала. Вышла из здания, не забрав даже свой рюкзак.
Как он мог?!
Один вопрос, который останется без ответа.
И что мне делать?!
Второй — на который я даже боюсь ответить.
Неожиданно к моей спине дотрагивается чья-то тёплая рука. Я от неожиданности вздрагиваю и резко выпрямляюсь.
Передо мной стоит женщина лет пятидесяти. Наверное. Тяжело определить возраст, когда она так хорошо выглядит. Ухоженные руки с красным маникюром. На губах — помада такого же цвета. А чёрные, как ночь, волосы — идеально выкрашены. Вот только её взгляд... Он пугает. Такой глубокий, словно она в душу может посмотреть. До дна моей боли достать.
— С тобой всё хорошо, девочка?
А ещё — её голос. Словно не настоящий. Такой приятный, тихий, нежный. Как будто со мной совсем молодая девушка разговаривает.
— Угу, — мычу я. А у самой икота до сих пор не проходит из-за истерики.
— Некрасиво врать старшим, — шокирует она меня своей прямотой и садится рядом.
— Извините. Не хотела вас обременять своими проблемами, — тихо шепчу. Голос мой немного выравнивается, но ещё не полностью приходит в норму.
— Ну, раз я тут — значит, сама на помощь вызвалась. Расскажи, что тебя беспокоит. Знаешь, чужому человеку проще душу открывать.
И я её слушаюсь. Не знаю... Может, у неё талант гипноза или ещё чего-то. Потому что я обычно с незнакомыми людьми и вовсе не разговариваю. Что уж говорить про «излей душу».
В общем, я рассказываю ей, что меня использовали и предали. Вкратце, без подробностей, но фактами. Она хмурит свои аккуратные брови и поджимает губы. Словно она действительно за меня переживает.
— У тебя есть деньги? — после моего рассказа спрашивает. Я недоумённо на неё смотрю, но всё-таки рыскаю по карманам. Рюкзак в аудитории, в ней кошелёк. Но каким-то чудом в кармане находится десять копеек.
— Извините. Ничего нет, — пожав плечами, забрасываю медную монетку назад в карман.
— А разве это не деньги? — показывает она на мой карман.
— Да разве это деньги? За десять копеек ничего не купишь.
— Моя бабушка всегда говорила: "Копейка рубль бережёт", а уж десять копеек... Давай мне их, — протягивает руку и ждёт от меня действий.
Я, если честно, до сих пор в состоянии шока. Мозг мой работает отвратительно. А сердце и вовсе не качает кровь. Две недели как робот была. Хотя силы ходить в лицей нашла. А теперь понимаю — всё, лимит исчерпан. Сил больше нет.
Достаю монетку и кладу на руку женщине. Она сжимает её и на секунду закрывает глаза. Что-то губами тихо шепчет на неизвестном мне языке. Я медленно моргаю и чего-то жду. Чего — не понятно.
— Что ж, ты заплатила — значит, и я свой долг отработаю.
— Долг? — то, что женщина странная, я с каждым мгновением понимаю всё больше.
— Да. Дай мне свою руку, я кое-что там посмотрю.
Она, не дожидаясь моего согласия или каких-то действий, просто поднимает мою руку с колен и подносит ближе к себе. Левой рукой придерживает мою, а второй водит по линиям. Долго молчит. А когда начинает говорить — я снова её не понимаю. Похоже, как будто она читает молитву, но на иностранном языке. И это не английский.
— Дорога тебя ждёт. Но не пугайся. Дорога домой. Собирай свои вещи и езжай смело. Больше тебе тут делать нечего. Ничего не бойся, ангел-хранитель с тобой. Он тебя убережёт. Родители поддержат и помогут во всём. О плохом не думай. Грех на душу не бери. Даже в помыслах своих не смей, — она как в трансе говорит, а я слушаю каждое слово. Как губка впитываю. Не дышу, кажется. Мы обе — как будто под гипнозом. — Вернёшься сюда через два года. Сил наберёшься и будешь готова. Сейчас ты пока не готова к бою. А дома — даже стены лечат.
— К какому бою?
— Пока сказать не могу. Но ты не бойся. Ничего не бойся. Всё у тебя будет хорошо. Выстоишь и выиграешь!
Я опускаю голову на колени, перевожу дыхание, и когда поднимаю её вверх — никого рядом нет. Было ли это сном или правдой, я не знаю. Но когда я встаю на ноги, точно понимаю: мне надо возвращаться домой!
