Долгая дорога к тебе
Пролог
30 июня 2004 года
Дарья
— Дашка, где Вано?
Отпив глоток вина, я молча кивнула в сторону балкона, откуда доносились голоса. Иван с Тимофеем о чем-то спорили на повышенных тонах. И я точно знала о чем. Точнее, о ком.
Обо мне.
Они и на выпускном едва не сцепились, когда Тиму показалось, что Ванька уделяет мне слишком много внимания. А Вит не мог не ляпнуть гадость. Мол, как кобели за течную суку. Хорошо, что Ирина Марковна увела Ваньку, иначе все кончилось бы дракой. Румия утешала меня в туалете, а в глазах плескались зависть и ревность. Наверняка она не отказалась бы, чтобы мальчишки дрались из-за нее, но ей это не грозило.
Я надеялась, что хоть на Ванькином дне рождения обойдется без терок. Все-таки последний раз собрались вот так, все вместе. Школа позади, впереди вступительные. Разлетимся кто куда. Даже если и будем иногда видеться, это уже не то.
Однако с самого начала все пошло через задницу. Тим опоздал, заявился, когда мы сели за стол. У нашей Дымки, как только начинала злиться, шерсть на хребте вставала жесткой щеткой. Мне показалось, что и Тим такой же — ощетинившийся. Он уже пришел накрученным, а когда увидел, что я сижу рядом с Ванькой, совсем потерял берега.
Я бы не стала обострять, но Ванька попросил. Это его день, не хотелось обижать. Откуда мне было знать, что Тим так взбесится.
Хотя, конечно, должна была знать. В последнее время он вел себя так, словно имел на меня какое-то право. Как будто я дала ему повод так думать. Тот глупый эпизод в раздевалке, за который я сто раз себя обругала… Хотела пошутить, а Тим все принял всерьез.
Мы втроем дружили с детского сада — ходили в одну группу. И в школе попали в один класс. В тот год набирали три первых, но наши с Тимом мамы попросили Ирину, преподававшую в школе химию, чтобы та об этом позаботилась. Ее приятельница Инна Львовна, учительница начальных, взяла нас троих к себе.
За партой втроем сидеть мы, конечно, не могли, поэтому Ваньку она посадила с Тимом, а меня — с Румией Алеевой. Так у нас и сложилось. Наше трио и Румия на задворках. Ей очень хотелось стать полноправным членом нашей компашки, особенно в старших классах, когда она втюрилась в Ваньку. Но… без шансов. Хоть и считалось, что мы с ней подруги.
Я бы сказала так: заклятые подруги. Я без нее вполне обошлась бы, а вот она без меня — под вопросом. В классе ее не особо любили.
В младших классах мы втроем проводили все свободное время. Носились по двору, лазали по крышам гаражей, по заброшкам в лесопарке. Наши мамы не могли за нами следить, они работали. Мы все трое росли без отцов, бабушек тоже не было. Нагулявшись, шли к кому-нибудь домой, разогревали оставленную еду, делали вместе уроки.
Потом, когда подросли, у каждого появились свои интересы — кружки, секции. Я ходила в музыкалку, Тим занимался плаванием, Ванька играл в хоккей. Но мы все равно оставались неразлучными. Даже когда пришло время первых подростковых влюбленностей.
Мне тогда безответно нравился хулиган Алешка, учившийся на два класса старше. Ванька с Тимом по-прежнему оставались просто друзьями, я не воспринимала их в качестве возможных объектов для чувств. Да и сама была для них не девчонкой, а «своим парнем». Со мной они могли и в футбол погонять, и одноклассниц обсудить, не всегда прилично, и курнуть тайком за гаражами.
Когда все изменилось? Наверно, прошлым летом, когда перешли в одиннадцатый. Мама тогда еще намекнула: Даша, поосторожнее с мальчиками, вы уже не дети. Я рассмеялась: мам, ну что за ерунда, мы же в садике на один горшок ходили.
А зря веселилась. В июне мы отхаживали какую-то тупую «практику»: до обеда мыли в школе окна, стены в кабинетах, но больше бездельничали. Почти весь месяц было пасмурно и прохладно, а потом вдруг резко ударила жара. Мы втроем, сбежав от надоедливой Румии, поехали в Кавголово на озера — загорать и купаться.
Вот тогда-то я и заметила, что Тим с Ванькой смотрят на меня иначе. Так, что становилось не по себе. Заметила — и поняла, что мама была права. Мы и правда уже не дети.
На день рождения она подарила мне приличную по нашим меркам сумму, чтобы я сама купила себе что захочу. И я нашла белый купальник — как на фотках моделей. И сама выглядела в нем как модель. Так вот парни пялились на меня, словно я вообще голая. Разве что слюни не пускали. И очень красноречиво сидели, подтянув колени к животу.
Сначала было неловко, а потом… как будто играла на компе в игрушку и перешла на новый уровень. Почувствовала свою власть над ними — и это оказалось приятно. Их жадные взгляды, якобы случайные прикосновения. Я держала их на расстоянии, балансируя на тонкой грани, не поощряя и не отталкивая, и это тоже приятно будоражило.
Правда, недолго. Потому что очень скоро их соперничество стало слишком уж жестким. Дружба, продолжавшаяся большую часть жизни, превратилась во вражду из-за девушки. Девушки, которая никак не могла сделать выбор.
Они нравились мне оба. Теперь уже не только как друзья. Как будто их интерес включил что-то новое и во мне. Но все же нравились не настолько сильно, чтобы выбрать кого-то одного.
«Если надо выбирать, значит, не надо выбирать», — с ехидной усмешкой сказала Румия.
«Что ты имеешь в виду? — уточнила я. — Не выбирать ни одного? Или выбрать обоих?»
«Ну это уж тебе виднее», — пожала плечами она.
Я даже не целовалась ни с кем никогда, но порнушку у нее дома несколько раз смотрела. В одном таком фильме как раз была одна девушка и два парня. Красиво и очень возбуждающе. Странно, но я могла представить себя вот так вот — с Ванькой и Тимом. Но не с кем-то одним из них. Проще было не выбирать никого. Я и не выбирала. Делала вид, будто мы по-прежнему только друзья, хотя все это осталось в прошлом.
И черт же меня дернул пошутить так глупо!
После майских праздников наш класс дежурил по школе. Нам с Тимом выпала раздевалка. Туда всегда ставили по двое, одного в малышовой части, другого в старшей. Работка не бей лежачего. Следить, чтобы не хулиганили, а во время уроков никого не пускать одеваться без записки от учителя.
На четвертом уроке я сидела и зубрила билеты по химии, пока не стало скучно. Заглянула в старший гардероб. Тим тоже что-то читал. Подкралась осторожно сзади, провела по шее кроличьим хвостиком, который носила на шнурке как талисман. Тим дернулся, выронил книгу и схватил меня за руку. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, потом он притянул меня к себе и…
И по нервам наотмашь ударил звонок. Я отпрянула в сторону, коридоры наполнились воплями и топотом. У младших классов четвертый урок был последним. Я дождалась, когда все оденутся, и улизнула домой. Шла и ругала себя. На следующий день мне попало, потому что должна была находиться в школе до конца дежурства. А Тим после этого как с цепи сорвался.
Весь май и июнь они с Ванькой были на грани драки. Вместо того чтобы готовиться к экзаменам, следили за мной. Чтобы я не осталась с кем-то из них наедине. Как же это действовало на нервы! Пыталась говорить с ними, просила прекратить это, но они не слышали — или не слушали. А уж как стыдно было перед Ириной! Семь лет она была нашей классной и ко мне относилась как к родной, хотя и старалась этого не демонстрировать. А тут такое!
На балконе стало что-то слишком уж громко. Нашли место! Ограждение хлипкое, третий этаж.
И только я подумала, что надо их оттуда выгнать, раздался какой-то треск, потом крик — и глухой удар. Как будто снег сорвался с крыши.
Снег — в июле?!
Первой опомнилась Румия, бросилась к балкону. Я — следом.
Тим стоял у пролома в ограждении, бледный, как простыня. Один…
— Что ты сделал, идиот? — завопила Румия.
— Я… ничего, — хрипло сказал Тим. — Он… облокотился… на перила…
— Скорую вызовите кто-нибудь!
Вит схватил трубку, набрал номер, запинаясь, назвал адрес. Все смотрели на меня, и я не выдержала. Сорвалась с места, вылетела из квартиры, сбежала по лестнице. За мной — все остальные.
