Дарина Королёва
Измена. Ухожу к ней
ГЛАВА 1
Белый потолок кабинета УЗИ плывёт перед глазами.
Холодный гель на животе заставляет поёжиться — даже после стольких лет и нескольких беременностей никак не привыкну к этому ощущению.
Датчик скользит по коже, и я задерживаю дыхание.
Только бы всё было хорошо, только бы...
— Марина Юрьевна, ну что же вы так напряжены? — мягко журит меня Анна Сергеевна, поправляя очки. — В вашем положении нужно расслабиться.
"В вашем положении", — эхом отзывается в голове. В сорок лет снова быть беременной — это как прыжок с парашютом. Страшно, захватывает дух, и уже не повернуть назад.
— А вот и он, наш малыш! — улыбается врач, поворачивая монитор. — Такой активный сегодня!
На экране танцует чёрно-белая картинка — моя последняя надежда, мой неожиданный подарок судьбы.
После двух выкидышей я и думать забыла об ещё одном ребёнке.
В сорок с хвостиком беременность казалась безумием, почти преступлением. Когда врачи смотрят с укоризной, а знакомые крутят пальцем у виска за спиной, думая, что ты не замечаешь.
— Марина, ты с ума сошла? — возмущалась мама по телефону. — В твоём возрасте уже внуков пора нянчить, а не пелёнки менять! У тебя же трое оболтусов, куда тебе четвёртого?
— Мам, я сама решу, куда мне и что, — огрызнулась я тогда, чувствуя, как предательски дрожит голос.
А свекровь... О, эта просто виртуоз пассивной агрессии! Поджала губы, отвернулась — её неодобрение можно было почти потрогать руками. А потом выдала:
— Ну что же, Яша у нас мужчина видный, ему наследников побольше нужно!
Но Ярослав... Как он умолял, как обещал! Его слова до сих пор звенят в ушах:
— Маришка, это наш последний шанс! — шептал он, обнимая меня сзади и положив ладони на живот. — Представляешь, маленькая принцесса! Сам Бог нам её послал! Мы же так о девочке мечтали!
]— Яр, но мне сорок два... — пыталась возразить я. — Ну куда еще? У нас уже есть трое, да и в бизнесе у тебя сейчас проблемы!
— Прорвёмся! — перебил он. — Даст Бог зайку даст и лужайку! Я же рядом. Буду больше помогать, меньше работать. Обещаю!
Как сейчас помню его глаза — они горели каким-то мальчишеским восторгом. Руки дрожали от волнения, когда сообщила ему новость. Кружил меня на руках, как в молодости… Семь месяцев. Столько надежд, столько страхов — всё здесь, в этой размытой картинке.
— У вас уже есть детки? — прерывает мои мысли врач.
— Да, трое мальчиков, — улыбаюсь я. — Это мы четвёртого ждём… Вернее, надеюсь, четвёртую!
— Ох, понимаю! — она подмигивает и что-то пишет на листочке. — Давайте устроим сюрприз? Здесь пол малыша, откроете на вашей гендер-вечеринке.
Хоть бы девочка! Ещё одного сорванца я точно не потяну. Три богатыря и так весь дом вверх дном ставят, и нервы мотают будь здоров!
Вчера только Дениска с Сашкой устроили "рыцарский турнир" на швабрах — теперь в коридоре красуется вмятина на новых обоях.
— Мам, мы же не специально! — оправдывался Дениска. — Мы думали, швабры крепче будут... — Зато теперь знаем — не крепче! — философски заметил Сашка, за что получил подзатыльник от брата.
А младший, глядя на старших, тоже норовит что-нибудь учудить...
— Всё отлично, развитие по сроку, — голос врача возвращает меня в реальность. — Плод активный, сердцебиение ритмичное...
— Анна Сергеевна, — голос предательски дрожит, — скажите честно, всё правда хорошо? В моём возрасте...
— Мариночка, — она берет меня за руку, — я тридцать лет в профессии. Вы у меня не первая и не последняя. Главное — спокойствие и позитивный настрой.
Выдыхаю с облегчением и не могу сдержать улыбки. Мой малыш, моё маленькое чудо....
— А мальчики как отреагировали на новость? — спрашивает врач, улыбаясь.
— О-о-о, — закатываю глаза, — это было шоу! Дениска, старший, сразу заявил, что если сестрёнка, то он её охранять будет и никому в обиду не даст. Сашка, средний, уже планирует, как будет учить её на велике кататься. А младший, Кирюша, ходит надутый — боится, что его с рук ссадят, больше не будет маленьким...
— Ясно-ясно! — женщина заговорщически подмигивает и протягивает конверт.
Выхожу из кабинета, прижимая конверт к груди, как величайшее сокровище. В коридоре поликлиники привычно пахнет хлоркой, под ногами поскрипывает линолеум — светло-зелёный, потёртый тысячами шагов. У окна примостилась молоденькая беременная — совсем девочка, лет двадцати.
В коридоре достаю телефон — три пропущенных от свекрови, сообщение от мужа: "Как всё прошло? Извини, важная встреча, не мог ответить."
Важная встреча... В последнее время у него всё важное, всё срочное. А я... А мы... Мотаю головой, прогоняя непрошеные мысли. Нет, нельзя думать о плохом. Сейчас главное — малыш. Наш долгожданный малыш…
Внезапно телефон взрывается звонком так неожиданно, что я вздрагиваю. Школа. От одного взгляда на номер начинает ныть в висках — последний раз они звонили, когда Сашка пытался создать "вечный двигатель" из кофейного аппарата.
— Марина Юрьевна, здравствуйте! Новость для вас есть! Александр у нас сегодня отличился...
Сашка. Средний. Десять лет неиссякаемой энергии и изобретательности. Вечно взъерошенный, с горящими глазами и вечным "Мам, а что будет, если..."
— Что на этот раз? — вздыхаю, присаживаясь на банкетку. Ноги уже гудят — седьмой месяц даёт о себе знать.
— Понимаете, они с мальчиками решили провести физический эксперимент, — в голосе завуча слышится плохо скрываемое раздражение. — Проверяли звуковую волну... На шкафу с кубками стояла ваза...
Та самая ваза! Антикварная, которую директор привезла из Италии. Прошлой весной на родительском собрании нам битый час рассказывали про её историческую ценность.
— Только не говорите...
— Именно, — вздыхает Людмила Петровна. — От вазы остались только воспоминания. И счёт. Большой счёт, Марина Юрьевна.
Господи, дай мне сил! Трясущимися пальцами набираю Ярослава. "Абонент вне зоны". Ну конечно, у мужа сегодня важная конференция. Когда я в последний раз слышала от него что-то кроме "важная встреча", "срочное совещание", "критичный клиент"?
— Я сейчас приеду, — обещаю завучу, с трудом поднимаясь. Живот, кажется, стал ещё тяжелее за эти пятнадцать минут.
В школе пахнет столовской выпечкой и мокрой тряпкой — вечные запахи моего детства. На стенах всё те же стенды с отличниками, только теперь среди них и мой Дениска. Старший. Гордость мамы, головная боль папы — "слишком правильный, Мариш, прямо как ты".
Сашка ждёт под кабинетом физики. Его вихрастая голова опущена, но я-то знаю — в глазах всё равно пляшут чертики. Весь в отца — такой же неугомонный, с вечным "а что, если..."
— Мам, — поднимает на меня виноватый взгляд, — мы же научный опыт ставили! Я не думал, что она так...
— Научный опыт! — вздыхаю, рассматривая сына. Рубашка выбилась из брюк, на щеке чернильное пятно, в глазах — смесь раскаяния и затаённого восторга. — А голова на что?
"Вылитый Ярослав", — думаю с нежностью и болью. Тот в детстве тоже был горе-изобретателем. Его мама до сих пор со смехом вспоминает историю с самодельным воздушным шаром и любимыми шторами...
— Марина Юрьевна, проходите, — Людмила Петровна распахивает дверь кабинета. На столе уже лежит внушительная стопка бумаг. — Нам нужно кое-что подписать.
— Извините нас, пожалуйста, — чувствую, как краска заливает лицо. Щёки горят от стыда. — Мы всё возместим.
Сын переминается с ноги на ногу у двери. В кармане его брюк что-то подозрительно оттопыривается — наверное, очередное "научное оборудование".
Только бы не новый эксперимент. Хотя бы до завтра...
Только вышла из школы — новый звонок. Соседка снизу от нашей съёмной квартиры. Вера Павловна никогда просто так не беспокоит. За пять лет ни одной жалобы — квартиру снимает пожилая интеллигентная пара.
