Его случайная малышка
Николь Келлер
Глава 1
Майя
— Ма-ма.… ма-ма!.. — захлёбывается плачем и страхом дочь, вцепившись в меня так, что, я уверена, останутся маленькие синяки от ее пальцев.
— Ти-ше, ти-ше, Яся, — несусь, не останавливаясь ни на минуту. Дыхание сбилось, и слова вырываются толчками. — Потер-пи, сол-ныш-ко.
Я почти задыхаюсь. Бегу на пределе своих возможностей. Но дикий страх за наши жизни толкает в спину и заставляет двигаться.
Обувь не по размеру так и норовит слететь с ног. В ботинках хлюпает холодная вода, а тонкие домашние брюки прилипают к ногам. С непривычки из легких вырывается свист, а бок режет.
Но я ни за что не остановлюсь.
И хоть снег давно сошел, холод и сырость пробираются внутрь, до самых костей. Ещё и моросящий дождь способствует этому.
Я несусь прямо, не разбирая дороги и прижимая к груди самое дорогое. Убегая из собственного дома, я едва успела набросить на дочь курточку и шапочку. И теперь кутаю ее ноги в свой огромный палантин. Главное, оторваться. Что делать потом, разберусь, когда буду уверена, что мы в абсолютной безопасности.
Наступаю в лужу. Она оказывается глубокой, в ботинок моментально набирается вода. Оступаюсь, и лодыжку пронзает острой болью. Шиплю, жмурясь до слез. Сгибаюсь пополам, ещё сильнее прижимая дочь к себе и пытаясь выровнять дыхание.
— Майя! Девочка моя, ты где?
Меня как будто кипятком ошпаривают.
Голос мужа кнутом проходится по спине, заставляет выпрямиться и продолжить свой путь, превозмогая боль.
Плевать. Главное — не останавливаться.
— Ма-ма, холодно, — хнычет Яся, уткнувшись мне в шею.
— Сейчас, малень-кая, сейчас…Что-нибудь приду-маем, — на бегу пытаюсь осматриваться по сторонам в поисках укрытия от чудовища.
Хотя на самом деле понятия не имею, как выбраться из этого дерьма.
Мы одни посреди улицы, где ни души. У меня ни денег, ни телефона, ни документов.
И не у кого попросить помощи.
— Маааайяяяя! — Юра нараспев тянет мое имя голосом, как у сумасшедшего в фильмах ужасов.
Это обращение заставляет меня ускориться.
Заворачиваю за угол дома, и яркие фары машины ослепляют, заставляя зажмуриться и замереть на месте.
Но тут же бросаюсь вперед.
Это наше спасение!
Наш единственный шанс!
Не раздумывая, тяну на себя заднюю пассажирскую дверь и забираюсь в салон. Тут явно безопаснее, чем снаружи.
Хотя…насчет «безопаснее» я поторопилась.
— Эй, какого хрена? Вы кто?
Мужчина оборачивается между кресел и проезжается по мне взбешенным взглядом. Он не выглядит дружелюбным. От слова «совсем». И совершенно точно не рад ночным грязным пассажирам.
Пытаюсь рассмотреть мужчину в полумраке салона. И то, что я вижу, заставляет меня вжаться в сидение.
Водитель выглядит устрашающе. Его большое тело — сплошные мышцы, перекатывающиеся под черной футболкой. Ему ничего не стоит одним движением сломать меня пополам. Буквально. Короткий ежик волос, глубоко посаженные темные глаза, губы, сжатые в тонкую линию. Он напоминает бандита из криминальных сериалов.
Крепче прижимаю к себе хныкающую дочку, целую ее в лобик. Кутаю плотнее в куртку, не сводя взгляда с «бандита».
— Пожалуйста…, - хриплю, выплевывая легкие. Грудь ходуном ходит. С тревогой выглядываю на улицу, высматривая Юру. — Поехали…
Если машина сейчас не тронется с места, то муж быстро догадается, куда мы делись, и найдет нас.
И тогда даже страшно представить, что он с нами сделает.
— Чего? Из машины вышла! — рявкает мужчина, и дочь вздрагивает от громкого грубого голоса. Кривится и застывает в немом возмущенном крике. И через секунду салон сотрясается от громкого плача.
— Пожалуйста…я вас очень прошу…Поехали!
— Сумасшедшая, что ли? — недоверчиво ещё раз оглядывает с головы до ног. — Да угомони ты девчонку!
— Мама, я боюсь дяяяядюююю! Я хочу домой. Спать!
Я тоже, дочь. Я тоже. Но, кажется, туда мы попадем нескоро.
Если вообще попадем.
Через лобовое стекло замечаю, как из-за угла выбегает Юра. Тормозит, оглядываясь по сторонам. И, кажется, смотрит прямо на меня через лобовое тонированное стекло.
— Майя! Выходи, сучка! От меня все равно не спрятаться…
Прижимаю головку дочери к груди. Съезжаю по сидению вниз, чтобы нас точно нельзя было разглядеть через стекло.
— Да езжайте вы уже! — шиплю, мелко трясясь всем телом.
Если он сейчас же не тронется, нам конец.
— Это за тобой, что ли? — «бандит» хмурится, тоже ловя в фокус Юру, кому-то звонящему по телефону.
Я лишь киваю, хоть у нашего спасителя нет глаз на затылке.
Мужчина что-то бубнит себе под нос. Кажется, ругательства, и все же выкручивает руль и проезжает мимо Юры. Муж сразу соображает, где мы спрятались, и даже пробегает несколько метров вслед за внедорожником, но быстро отстает.
— Успели, солнышко, — бормочу на ушко дочери, качая ее в своих объятиях. — У нас все получилось…
Но я рано расслабляюсь.
Потому что звук блокировки дверей звучит, как выстрел.
Паника опутывает меня в свои сети. Я вновь начинаю трястись, но не от холода.
Господи, ну, какая я дура! Сесть посреди ночи с ребёнком в машину к незнакомому мужчине…
— Зачем вы это сделали? — начинаю метаться по салону. — Откройте! Остановите машину! Нам нужно выйти!
— Успокоилась! — рявкает мужчина, и мы с Ясей одновременно замираем и сжимаемся в комок. — Это для вашей же безопасности. Чтобы малявка не дернула на ходу. Ну, или ты. Я без понятия, из какой дурки ты сбежала. Может, вообще буйная.
Никак не комментирую последнее высказывание и молча слежу за дорогой и водителем. Молюсь, чтобы он не оказался маньяком.
Под мерное урчание мотора и тепла салона дочь быстро расслабляется и засыпает. Меня же никак не отпускает внутренняя паника, потому что наш «спаситель»… вывозит нас за город.
— К-куда вы нас везете?
— Туда, где вы точно будете в безопасности.
Через десять минут нас привозят в закрытый коттеджный поселок. Я слышала о нем — здесь живут сливки общества нашей столицы. На посту охраны открывается шлагбаум, и машина едет прямо, в конец улицы. К последнему дому, стоящему чуть поодаль от всех.
— Приехали, — угрюмый мужчина останавливается за воротами, открывает дверь и ждет, когда я выберусь наружу. Не оборачиваясь, идет к дому, и я следую за ним.
— Это кто? — сощуренным взглядом ощупывает нас ещё один «шкаф» на входе — ширина его плеч, кажется, совпадает с ростом.
— Да вот, залетела, как шальная, в машину, — наш спаситель ещё раз оглядывает грязную и мокрую насквозь меня и мирно сопящую дочку на руках. — Не бросать же. Доложи шефу. Пусть сам решает, что с ними делать.
Нас заводят внутрь, провожают в огромную гостиную, подсвеченную только бра, отчего создается очень зловещая атмосфера. Но от дикого страха не разглядываю обстановку, а молюсь, чтобы нам разрешили остаться до утра. Я морально и физически выжата досуха и, кажется, не смогу сделать и шага…
А утром я обязательно постараюсь что-то придумать.
«Без денег, документов и телефона», — ехидно встревает в мой монолог внутренний голос.
— Вы кто? — рокочет мужской голос.
Замираю, забывая, как дышать. Только сердце грохочет, а пульс неожиданно отдает где-то в затылке.
Мурашки разбегаются ручейками по телу, закручивая центрифугу воспоминаний.
Я бы узнала этот голос в толпе на стадионе. С закрытыми глазами. Он у него низкий, с неповторимыми и бархатными нотками, и как будто немного простуженный.
Его «вот так, да, умница, девочка», хранятся в самом потайном уголке моего личного ящика Пандоры. Но сейчас он с треском раскрывается, и мои щеки заливает краской.
Резко разворачиваюсь, чтобы убедиться в своих догадках. Встречаюсь с серым, льдистым взглядом исподлобья, который так и не смогла забыть за три года.
