Вера Колочкова
Синица на кухне
«Добро должно быть с кулаками», —
Из древних кто-то утверждал.
А в кулаке зажатый камень
Меж тем своей минуты ждал.
И мне всегда мешала малость
Поверить в эту благодать:
Да, кулаки – они остались.
Добра вот только не видать.
Андрей Дементьев, «Добро должно быть с кулаками»
Зло без добра не сделает и шага,
Хотя бы потому,
Что вечно выдавать себя за благо
Приходится ему.
Добру, пожалуй, больше повезло:
Не нужно выдавать себя за зло!
Валентин Берестов, «Добро и зло»
© Колочкова В., 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Утро выдалось, как всегда, суматошным, хотя удалось поднять всех рано, без привычного Кирюшиного хныканья и причитания: «Отстань, мам, дай еще минутку…» Даже Таня, такая же любительница поваляться подольше, поднялась по первому зову и даже сама разбудила Маргошку, проворчав хрипловатым со сна голосом:
– Вставай, слышишь? И не хнычь, и не капризничай. Сегодня мама первый день на работу выходит, поэтому в садик нельзя опаздывать!
Ася улыбнулась Танечке благодарно:
– Ах ты моя умница… А какие взрослые интонации в голосе, надо же! И не подумаешь, что эти слова десятилетняя девочка произносит!
Утро как утро, в общем. Да, обошлись без капризов и суматохи, да, сели за стол завтракать. Она обежала лица детей взглядом, улыбнулась бодренько, подумав быстро: «Счастье мое трехкратное… Кирилл, Таня, Маргоша. Все такие разные, все особенные».
Впрочем, каждой матери ее дети кажутся особенными, а на самом деле – дети как дети. Хотя Кирюшу трудно назвать ребенком, в свои пятнадцать уже с коломенскую версту вымахал! И в Танечке ничего этого детского, капризного нет, взгляд вдумчивый, отрешенный, с грустинкой. Будто в себя погружена и проблему важную решает. Хотя понятно заранее, что там за проблема такая…
Слава богу, хоть Маргоша остается ребенком! Да и как она может повзрослеть в свои пять лет? Вон какие глазки наивные, чистые, распахнутые миру доверчиво. Не понимает еще ничего… Ни того, от чего Кирюше пришлось повзрослеть так рано, ни того, почему у Тани глаза грустные.
И все хорошо, и утро обошлось бы без суматохи, если б не шустрая синица, залетевшая в кухонное окно. Уселась на холодильник, глянула на них, склонив голову набок, чирикнула и тут же вспорхнула, принялась метаться по кухне испуганно. Догадалась, что в западню попала… И никак не может выхода найти, хотя окно по-прежнему приоткрыто!
Ася подумала запоздало: «Надо же, какой подарочек прилетел… К добру ли?» Но что делать, сама виновата – гренки подгорели слегка, и пришлось открыть окно, впустить свежий воздух. А главное, совсем чуть-чуть его открыла, только на проветривание! И как синица сумела в такую маленькую щелку пробраться? Замерзла, наверное. На улице-то не месяц май…
Маргошка так и застыла в изумлении, не донеся до рта ложку с кашей. Первым опомнился Кирюша, проговорил удивленным баском:
– Ни фига себе, нежданчик! И что теперь делать, мам? Она же еще и гадить от страха начнет! Не дай бог, в наши тарелки!
– Вполне может… – растерянно согласилась Ася. – Видишь, как мечется…
– Так надо ее обратно в окно выпустить! Ей же и правда страшно! – жалостливо пропищала Таня, втянув голову в плечи.
– Сидите, я ее прогоню… – решительно встала из-за стола Ася.
Схватив кухонное полотенце и настежь распахнув окно, неуклюже махнула им в сторону синички, но та еще больше перепугалась и, пролетая над столом, успела-таки плюхнуть «нежданчик» между сахарницей и заварочным чайником.
– Ну, что я говорил? – победно воскликнул Кирюша. – Спасибо, хоть не в тарелку…
И тут же вскочил с места, предложил деловито:
– Я сам ее выгоню, мам… У тебя плохо получается. Ты ее будто боишься.
– Конечно, боюсь… Вдруг неосторожно сломаю крылышко!
– А-а-а… – тут же громко заплакала Маргошка. – Не надо обижать птичку, пусть она у нас останется! Она хорошая, я с ней играть буду! Мама, закрой окно, а то она улетит!
Наверное, именно это и понудило синицу быстренько найти выход – перспектива остаться в неволе ее не прельстила. Раз – и вылетела в окно, будто и не было…
Потом все вместе уговаривали Маргошку не расстраиваться, и Кирюша даже пообещал выпить вместо нее молоко, хотя терпеть его не мог. Чего для сестры не сделаешь, даже на подвиг пойдешь… Лишь бы не верещала!
Когда все успокоились, Кирюша спросил задумчиво:
– Мам… А ведь это примета какая-то есть, правда? Если птица неожиданно в окно залетает?
– Да ну, какая примета! – отмахнулась озабоченно Ася. – Что ты в приметы веришь, как старая бабка!
– Нет, но все же… Я сейчас гляну, найду в инете…
– А я сразу у Алисы спрошу! – опередила его Таня, тоже хватаясь за телефон, и вскоре по кухне полетел бархатисто-ласковый говорок виртуальной всезнайки Алисы:
– Птица залетает в окно – есть несколько вариаций приметы… Прыгает по столу – ждите веселую компанию. Села на мебель – к деньгам. Беспокойно летает по дому – к хлопотам. Оставила помет – появится новый вариант заработка.
– Ого! Заработок – это хорошо! Мам, слышишь? – весело прокомментировал Кирюша.
– Слышу, слышу… – задумчиво откликнулась Ася. – А я вдруг вспомнила, как говорила про залетевшую в окно птицу моя бабушка… Будто это и не птица вовсе, а чья-то душа. Будто она сказать что-то хочет или предупредить…
– Чья душа, мам? – эхом откликнулась Таня.
Ася глянула на дочь настороженно – да, так и есть… Опять ее милое личико стало задумчивым, и бровки сдвинулись, глаза подернулись поволокой. Будто девочка уже не с ними, не здесь, а пребывает где-то в своем мире, неведомом, опасливом.
Да, она боялась, когда Танечка вот так «проваливалась». Может, и не стоило бояться, ведь знала, какая дочке досталась природа – нежно-романтическая, фантазийная. Наверняка и в этот момент поэтическое вдохновение снизошло…
А дотошная Алиса из Таниного телефона все продолжала и продолжала бубнить:
– …Синичка так же прилетает к рождению малыша или к свадьбе, если в семье есть девица на выданье…
Громкий Кирюшин смех перебил говорок Алисы, и Таня будто очнулась, моргнула испуганно. И медленно повернулась к брату, спросила чуть обиженно:
– Ты чего смеешься? Напугал…
– Ты слышала, что Алиса сейчас сказала? Синица – это же к свадьбе! Это ты, что ли, у нас девица на выданье, Танька? Пора к свадьбе готовиться, да? Ты только заранее нас с мамой предупреди…
– А почему сразу я? – пожала плечами Таня. – Может, это у мамы будет свадьба?
– Не, у мамы как раз нет шансов… Вот если б она вдовой была…
– Ты совсем дурак, что ли? Кринжово как высказался, офигеть!
Ася поперхнулась кофе, закашлялась, махнула рукой. Подумала про себя испуганно: «Ничего себе у Танечки перепады! От романтической задумчивости до этого вот непонятно грубоватого подросткового сленга! Причем перепады мгновенные, и опомниться не успеешь!»
– Тань, что за выражения? – спросила строго.
Хотя строго не получилось. Через надсадный кашель и хриплый голос – какая строгость?
– А чего он, мам… Чего он всякие глупости говорит!
– А что я такого сказал, интересно? – запальчиво переспросил Кирюша.
– А то… Ты сказал – вот если бы мама была вдовой… А вдова – это когда у женщины муж умирает, понятно тебе? А наш папа живой!
