Лиз Томфорд
Вне конкуренции
Моей маме
Которую я потеряла через три недели после того, как напечатала «Конец» в этой книге.
Эта история рассказывает о сильной женщине, и моя мама была настоящим воплощением силы и стойкости.
Я не так часто пишу в своих книгах о замечательных матерях, и, думаю, потому, что даже самая прекрасная вымышленная мать никогда не смогла бы сравниться с тем, какой невероятной была моя.
Мне так повезло, что она была со мной все те годы, что у меня были.
Я люблю тебя и скучаю по тебе, мама.
Эмметт
Это начало конца?
Похоже на начало конца.
В какой момент я пойму, что это моя судьба? Что это мой последний день здесь. Моё последнее собрание персонала. Моё последнее «привет» коллегам, которых я не видел месяцами.
Межсезонье ещё никогда не казалось таким коротким.
Обычно я с нетерпением жду возвращения бейсбола, отсчитываю дни до конца зимы, но только не в этом году. В этом году меня пугает сама мысль о возвращении в мой офис на стадионе — зная, что каждый мой шаг будут разбирать под микроскопом.
Потому что в этом сезоне у меня новый начальник — тот, кто больше не считает меня подходящим человеком на должность менеджера команды MLB из Чикаго, хотя я занимаю её уже семь лет.
Этим утром в комнате для разбора игр стоит гул голосов. Все сотрудники Windy City Warriors, кроме игроков, заполнили кресла, расположенные как на стадионе. Обычно здесь мы разбираем записи игр, готовясь к следующему сопернику, или проводим индивидуальные встречи, чтобы исправить ошибки.
Но сегодня мы все втиснуты сюда ради первого собрания с новым владельцем команды.
Риз Ремингтон.
Тридцатипятилетняя женщина — внучка предыдущего владельца. Он занимал этот пост почти столько же, сколько я живу, и позволял мне управлять командой так, как я считал нужным.
А вот его внучка, судя по нашим взаимодействиям в прошлом сезоне, когда она только готовилась занять этот пост, точно не собирается держаться в стороне.
Кай толкает меня локтем со своего места рядом.
— Во сколько завтра встретимся обсудить возможную ротацию питчеров?
— Давай в одиннадцать тридцать.
— Я могу прийти с Максом. Надеюсь, ты не против.
Я бросаю на своего будущего зятя невозмутимый взгляд.
— Конечно не против, Эйс.
— Думаю, тебе придётся перестать называть меня Эйсом. В этом сезоне у тебя будет новый главный питчер. Надо только понять, кто это будет.
— Ты всегда будешь Эйсом. Удачи следующему парню.
Кай — или Эйс, как мы его называем — был главным питчером Windy City Warriors с тех пор, как присоединился к команде несколько лет назад. До тех пор, пока не завершил карьеру в конце прошлого сезона, оставив меня без моего надёжного человека на горке.
Но как бы мне ни не хватало возможности рассчитывать на него каждые несколько игр, я ещё больше горжусь тем, что он принял решение, лучшее для своей семьи. Особенно учитывая, что теперь в эту семью входит и моя дочь.
Пару лет назад они познакомились, когда Миллер летом работала няней у сына Кая, и остальное уже история. Я и представить не могу лучшего мужчину для своей девочки. А теперь, когда я вижу, насколько Миллер спокойна и счастлива здесь, в Чикаго, рядом с ним и Максом, трудно вспомнить ту дикую девчонку, которую я когда-то воспитывал и которая никогда не могла усидеть на одном месте.
Как бы я ни гордился Каем за то, что он ушёл из игры вовремя, он начал скучать по бейсболу ещё до конца весенних тренировок. Так что, пусть его больше нет в составе команды, теперь он в моём тренерском штабе.
Это одно из преимуществ должности менеджера команды Высшей лиги бейсбола — я могу сам нанимать свой персонал. И нет никого более подходящего на роль нового тренера питчеров, чем Кай Роудс.
Дверь в переполненную комнату открывается, и моё тело мгновенно напрягается — я ожидаю увидеть её. Но когда внутрь входит невысокая рыжеволосая девушка с подпрыгивающим хвостиком и тремя стаканчиками кофе в руках, я расслабляюсь.
— Я что-нибудь пропустила? — спрашивает Кеннеди, садясь на свободное место по другую сторону от меня и передавая нам с Каем кофе.
— Пока нет. — Я поднимаю стакан. — Спасибо.
— Всегда пожалуйста, Монти.
— С официальным первым днём, доктор Роудс.
Мои слова заставляют Кая расплыться в широкой улыбке.
Румянец поднимается на щеках Кеннеди.
— Спасибо.
Кеннеди не только новый врач команды, но ещё и жена одного из игроков — младшего брата Кая, Исайи.
Братья Роудс стали частью моей семьи с тех пор, как мы все оказались в Чикаго. Иногда я для них как отец. Иногда просто друг. Разница в возрасте у нас небольшая, чуть больше десяти лет.
Да, они были моими игроками, а я их тренером, но наша связь гораздо глубже. Тем более что Кай скоро женится на моей дочери, а Исайя женился на докторе команды, с которой я тесно работаю.
В итоге мы все — одна большая, хоть и не кровная, семья.
— Увидимся сегодня за ужином? — спрашивает Кай.
Она кивает.
— Будем.
— Тоже, — подтверждаю я.
Несмотря на шум в комнате, я отчётливо слышу скрип двери, и по моему телу пробегает напряжение.
Риз приходит последней.
И как только её каблук переступает порог, всё моё внимание сразу же приковано к ней.
Короткие светлые волосы, резко обрезанные чуть ниже линии челюсти. Угольная юбка-карандаш подчёркивает её фигуру. Тёмно-синие глаза, по которым невозможно что-либо прочитать, холодно скользят по комнате.
А когда они останавливаются на мне, в них без слов читается, как сильно я ей не нравлюсь.
Хотя… беру свои слова обратно. Когда дело касается меня, её довольно легко читать.
Этот недовольный взгляд длится всего секунду. Затем она отворачивается и проходит к трибуне в передней части комнаты.
Я не знаю, что именно во мне её так раздражает, почему я вызываю у неё такое неприятие.
Но, если честно, я чувствую к ней примерно то же самое.
И у меня есть на то причины.
Во-первых, весь прошлый сезон она напоминала мне, что её первый официальный год в качестве владельца совпадает с годом, когда у меня заканчивается контракт. Словно ей необходимо было вслух напоминать, что судьба моей карьеры в этом сезоне находится в её руках.
Во-вторых, она уже успела достать меня вопросами расписаний, бюджетов и перераспределения средств — будто именно я виноват в том, что некоторые отделы клуба работают в минус, а не потому, что её деду просто не хватало энергии всем этим заниматься. Честно говоря, мне совершенно не хочется иметь дело с административной стороной клуба, пока мои игроки обеспечены всем необходимым. Я просто хочу тренировать.
И, наконец, её самый большой недостаток…
Она выглядит вот так.
Моя новая начальница не только заноза в заднице, но ещё и чертовски красива. И она первая женщина за бог знает сколько времени, на которую моё тело вообще решило обратить внимание.
Рано или поздно остальная часть меня тоже поймёт, что она нам не нравится.
Возможно, это случится только тогда, когда в конце сезона я буду собирать вещи со своего стола, потому что она откажется продлевать мой контракт.
— Всё нормально? — Кай толкает меня локтем.
Я прочищаю горло.
— Да. Конечно.
— Ладно.
В его голосе звучит раздражающе понимающая нотка, особенно когда он наклоняется к Кеннеди, и они переглядываются.
— Я это видел, — бормочу я.
Кеннеди смеётся.
— Мы и не пытались скрыть.
У трибуны Риз что-то говорит, но в комнате такой шум — все рады видеть коллег после межсезонья — что никто даже не пытается её слушать.
Я вижу, как она сглатывает, словно пытается проглотить собственную нервозность. Её руки крепко сжаты на трибуне. И я понимаю почему. Она не только первая женщина-владелец команды в истории MLB, но ещё и самая молодая.
