Ты (не) в моём коде
1.1 Суббота и аспирин. Тая
Как же лень подниматься, божечки! Глаза открылись титаническим усилием воли. Конечно, мне, будучи той девушкой, которая просидела добрую половину ночи без трёх лонг-айлендов, должно быть лучше той, что их выпила и вздыхает на соседней кровати, но фак, почему обязательно в выходной вставать в такую рань? Десять утра, это нормально для субботы? Чтоб не слышать страдальческого мычания сестры, я положила сверху на голову подушку.
— Тай, налей мне воды. Алкоголь — это яд… Как же голова болит… — донеслась хнычущая интонация Лены.
— Ты всегда так говоришь и всё равно время от времени перебарщиваешь, — пробубнила я, почувствовав себя не младшей сестрой, а сварливой бабкой с нотациями.
— Будь человеком, принеси воды! — Тон Лены из капризного превратился в почти угрожающий.
— Я лично хочу выспаться, — вырвалось у меня упрямо. Но она ведь не отстанет.
— Не слышно ничего! Вытащи голову из песка, страус! Скажи нормально, — прозвучало раздражённое.
Я сбросила подушку. Ну невозможная девка. Любимый трюк — довести до белого каления, чтоб уж точно разбудить. Твою мать, как это надоело.
— А тебе не слишком громко так орать на больную голову? Или что, прошло?
— Не ворчи, помоги мне… пожалуйста, — сменила гнев на просьбу сестра.
— Всё равно ты меня уже выбесила. Пошла за аспирином и водой для страждущих.
Пол, предательски холодный, немного привёл в чувства. Я прошмыгнула до ковра, на котором покоились мои пушистые тапки, и поплелась на кухню за медпомощью похмельной башке.
Опять любитель прохлады и свежего воздуха оставил утром открытым окно. И правда, свежо. Стоило вспомнить о Лëше, телефон на столе завибрировал. Я открыла мессенджер:
Л: «После посиделок шаром покати, закажите что-нибудь».
Следом пиликнула уведомлялка от банка, Лëша закинул немаленькую сумму на продукты.
Из груди вырвался невольный вздох. Заботливый, упредительный Лëша. Когда я говорила Лене «это так по-кощеевски», имела в виду, это так правильно. Но лучше Лене не показывать перевод.
Мне нравилось знать то, чего не знала Лена. Не из вредности, нет. Просто в таких маленьких, незаметных вещах, будь то открытое окно, которое он оставлял по утрам, или привычка покупать молоко, хотя сам пьёт кофе чёрным, в них было что-то только моё. Не из-за того, что он давал. А потому что я замечала. Лена видела Кощея, а я Лёшу. И мне казалось, что это и есть настоящая близость, когда знаешь человека в мелочах, которые он сам не считает важными.
Рука сама собой потянулась выключить экран, хотя Лена до сих пор лежала бревном в кровати, так и не отодрав себя от неё. Но если увидит сумму, уйдёт всё явно не туда.
— Тай! Где ты застряла?
— Иду! Не кричи, голове вредно, — прикрикнула я. Даже не знаю, кому повезло больше, Лëше с ней или Лене с Лëшей. Блин, пора с такими мыслями заканчивать.
Налив два стакана воды и бросив в один из них шипучего аспирина, пошла обратно в комнату, молча сунула в протянутую руку стакан с кипячёной водой, который молниеносно был опустошён в несколько больших глотков.
— А теперь лекарство, — протянула Лене второй.
— Амброзия — это чистая водичка, — назидательно произнесла Лена, но всё-таки взяла у меня растворённый аспирин. — Но и это нужно, иначе я умру.
Она выпила, поморщившись, и откинулась на подушку.
— Что у нас на завтрак? — спросила сестра, глядя в потолок. — Мне кажется, надо что-то съесть, чтоб отойти от интоксикации.
— Возможно, но вчера саранча смела всё: в холодильнике только открытая банка оливок и два яйца. Даже хлеб кончился.
— Не зуди, как гном-ворчун, тебе не идëт. Если всё съели, значит, хорошо посидели. По-моему, вечер удался. Костя так рассказывал про писательскую неделю в Питере. Надо будет всё разузнать... — В такие моменты, когда Лена нацеливалась на какое-то событие, брови еë сдвигались, а взглядом можно было резать сталь.
— Ну, при этакой снеди, как не быть беседе... — саркастически бросила я.
— Пффф... Тай, перестань. Это перспективное мероприятие! И вообще, мы есть будем?
В голове пронеслась взявшаяся невесть откуда фраза, что на ужин у нас уха, а удочка в коридоре. Но если заставить Лену готовить, можно лишиться кухни. Не приведи боженька в руки карту для покупки продуктов, сто процентов лишишься денег. И вместо завтрака получить ярко-оранжевые штаны в чëрный ромб, которые ей идут. Просто катастрофически идут, ага. Из груди снова вылетел непроизвольный вздох. Который по счëту за утро?
— Заказать надо, — выдала я очевидное.
— Давай что-нибудь полезное. Греческий йогурт, сыра, свежей выпечки. А на ужин можно взять креветок, авокадо и салата. Кощей любит морепродукты.
Я молча открыла приложение, накидала еë список, добавила мяса, спагетти и яиц с хлебом. И подвисла на разделе заморозки, думая, что лучше взять на пару дней, чтоб было удобно приготовить, когда Лена огорошила:
— Чëрт, гномик, не гневайся, кое-что я совсем забыла рассказать. — Моя бровь невольно поползла вверх. По Лене было видно, что это кое-что мне явно не понравится. — Кощей сказал, к нему друг приедет.
— И что в этом такого? Когда, сегодня?
Только я задумалась, чего больше добавить в корзину, креветок по полторы или мяса по восемьсот, как громыхнуло продолжение:
— Да, сегодня. Поживëт у нас немного.
— Поживëт?! Где?
— Ну не знаю, главное, не в нашей с Кощеем комнате. — Лена при этом посмотрела на меня так, словно это я ей сказала гадость, а не она мне вбросила неудобную новость. Ненавижу эту Ленину манеру. — На кухне может пожить.
— Надолго?
— Ой, не знаю, у него проблемы какие-то, временно.
— То есть вариант, где две девочки в одной комнате, а два мальчика в другой, не рассматривается? Тогда только на кухне.
— Конечно, Тай. Ни нам, ни тебе он не сдался. Без вопросов, на кухне. Вот также скрещу руки на груди, а ты ещё скалку возьмёшь, и никто не поспорит.
— Фантастика, а готовить я буду как?
— Я с Кощеем разъезжаться не буду. Ясно?
Иногда так и тянет еë тюкнуть по башке.
— Если будет мешать мне готовить, готовьте сами, как хотите. — Мне хотелось топать ногой и плеваться ядом.
— Перестань, Лëша сказал, он неприхотливый. Какой-то парень из деревни родом, айтишник. Может, вы общий язык найдëте. Ты тоже в айти ведь.
— Если ты про то, что вдова смогла всё пережить, пожалела его и взяла к себе жить, то я заранее пас! — вырвалось из меня что-то больше похожее на лай.
Это стремление меня сосватать за какого-нибудь, по еë мнению, подходящего мне простачка, только добавило соли на рану и бешенства в копилку.
— Сестрёнка, мы всех распределим, как надо нам. Просто надо выступить единым фронтом. Ок?
— Океюшки-океюшки, — многообещающе выдала я, зная, что еë бесит это слово.
— Что за старорусская фамильярность? Тая, вы точно найдëте общий язык, думаю, провинциалы такое любят.
— Зато Гении Евгенины — нет. Кстати, а ты давно в курсе, что приедет этот... Как его, кстати, зовут?
Она ненавидела это прозвище с детства. Когда слишком бесила, я этим пользовалась. Уголки губ опустились, превращая изящный ротик Лены в коромысло. У меня вырвался невольный смешок.
— Чему смеëшься?
— Да так, старорусскому коромыслу. Забей. Так когда ты забыла мне рассказать?
— Не помню точно, на днях. Какая разница?
— А больше мне ничего не надо узнать? Ну там бельë свежее приготовить или коврик в коридоре постелить?
— Нет. И если будешь ëрничать, обретаться он будет не на кухне. А ты будешь спать со мной и терпеть свет всю ночь, мои разговоры, видео и прочее. Ты же знаешь, я сова и не могу заснуть раньше. Поэтому давай сразу по коврику определимся, что он в кухне. Кстати, когда продукты привезут?
Я нажала на кнопку, и банк подтвердил списание.
