Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме (СИ) - Кальби Иман

Этого времени хватит. Тебе — чтобы стать той, кем тебя видит судьба в этом дворце. А мне — чтобы жениться и исполнить супружеский долг со своей четвертой женой.

Глава 11

— Повелитель, Виталина в Марибе, — говорит Лейс, зайдя ко мне в покои.

Смотрю на вид погруженной во мрак ночи Саны. Веки тяжелы. Усталость бьет по мне физически, но неистово бьющееся в груди сердце всякий раз, когда я думаю о своей пленнице, словно бы двигателем заново запускает мое тело на бодрствование.

— Как она? Строптива?

— Молчалива и задумчива… — тянет Лейс, — я сказал ей, что это дворец легендарной Царицы Савской… На женщину это всегда производит впечатление…

— Не на Виту, — усмехаюсь я, но тут же подбираюсь, понимая, что эмоции перед Лейсом показывать не стоит. Я и так был слишком эмоционален в отношении русской…

Сначала мой поход в пустыню, потом эта идиотская ситуация с Ихабом, теперь вот Мариб…

Прикрываю глаза. Пульс слегка замедляется. Значит, хотя бы на эти неспокойные дни она выведена из игры…

— Иди, Лейс. Будь с ней все эти дни. Ты нужен мне сейчас там, а не в гареме. Постарайся подготовить Виталину к ее новой реальности.

— Повинуюсь, господин- ретируется он.

А я перевожу глаза с сонных глиняных домов, облепивших отроги скалистых гор, на небо…

Снова россыпь звезд. Снова бархат ночи, который отчаянно хочется делить с желанной. Укрываться этим бархатом, предаваться любви…

В моей жизни все было спокойно и четко, пока не появилась она…

Проклятие, гром среди пустыни в дикий зной…

Я ведь отпустил ее…

Я ведь смирился с ее волей. Дал ей шанс жить в своем мире.

Она стала для меня аль-Сухейль. Далекой звездой на небосклоне. Я смотрел на нее- знал, что она есть, но понимал, что она далеко, недоступна…

Из тысяч звезд я выбрал именно эту- потому что понимал, что это единственная звезда, которую она не видит… Сама мысль о том, что она вот так же точно может сейчас смотреть на небо и видеть эту звезду- разъедала изнутри… Так пусть будет та, что доступна взору только в моей стране. Там, куда она ехать отказалась. В моем мире, который она отвергла.

Наверное, это моя озлобленность и чувство, что терять нечего, привели меня к успеху.

Если бы я жил в грезах нежной любви, не было ни переворота, не железной воли на воссоединение разрозненных земель.

Не было бы женщин, союзами с которыми я выстраивал боевые и стратегические альянсы с крупнейшими кланами этого региона.

Фиалка не цветет в Йемене. Здесь нет такого цветка. Она не должна была появиться тут. Но появилась.

Когда морская таможня доложила мне про вхождение яхты Аккерта в территориальные воды, я даже не поверил.

Его имя шрамом жгло мою душу. Я знал, что они поженились. Знал, что старик решил тем самым обеспечить финансовое благополучие доченьки перед смертью.

Я был ее недостоин, а он… Ничтожный работорговец, порочный изнутри, коррумпированный…

Эмоции сбоили.

Сбоили, когда она осмелилась смотреть на меня со страхом.

Там не было грусти или сожаления. Там был только чертов страх!

Женщина, которая дрожала от страсти в моих руках, теперь смертельно меня боялась… Как же это ввергало в ярость!

А потом их побег!

Я понимал, что Аккерт взял ее с собой как разменную монету!

Он бы продал ее при необходимости караванщикам, а может быть, натравил на нее диких зверей, если бы встала угроза выживания…

Мысль о том, что она одна в пустыне, ввергла меня в ужас и дикий гнев одновременно. Труса привезли, а Вита осталась там одна… Среди охлажденных стужей ночи песков, среди опасности и враждебного мира…

Я не ждал охраны. Я должен был найти ее сам… Сам!

А когда нашел…

Как же мне хотелось прижать ее и шептать о том, что ни одной ночи не было, чтобы я не вспоминал о ней, глядя на звездное небо, но…

Мы с ней слишком далеки от тех нас, что могли быть откровенны и не скрывать свое истинное лицо.

Я другой. Она другая.

И наши новые роли не переписать…

Мой вариант спрятать ее от интриг среди рабынь Фатимы оказался провальным. Она все равно попала в эпицентр. Слишком красива… А может мой взгляд слишком выразителен, когда я смотрю на нее…

Эти дни нужны мне, чтобы взвесить, как действовать дальше. Союз с новой женой мне необходим. Ихаб затаил на меня обиду и все еще надеется отыграть ситуацию назад и получить Виту. Я знаю.

Девушку, которую привел емй Лейс из гарема, он даже не трахнул, а только избил и искалечил.

Это сигнал мне.

Союз с северным племенем не будет простым. Они всегда отличались буйным вольным нравом Всегда были источниками проблем…

Впереди большая борьба.

И я не хочу, чтобы Она пострадала.

Самый верный способ — отпустить…

Выпустить бабочку на волю, дать вернуться в Россию…

Так поступил бы разумный и рассудительный.

Но рядом с ней я не разумный и не рассудительный.

Я с ума схожу по Виталине.

Я одержим ею. Я хочу ее.

Хочу обладать ею.

Хочу сделать ее частью своего мира…

Чувствую себя джинном в проклятии Царицы Савской.

История повторяется.

На моей земле история всегда повторяется, ибо она слишком древняя и видела уже всё…

Я сделаю Виталину частью своей истории.

Главное, чтобы эта история не стала трагической…

Глава 12

Я жила в Марибе уже несколько дней, и каждый рассвет здесь был похож на сон, от которого невозможно проснуться. Дворец, спрятанный в оазисе среди жгучих песков, дышал прохладой и водой. Сквозь арки с мозаикой из лазурита и янтаря тянулись ароматы жасмина, гранатов и ладана. Я слышала, как подземные источники гудят, как сердце, и этот ритм постепенно подчинял и меня, подчинял своему ритму, освобождал от страха того, что я оставила во дворце Хамдана в Сабе.

Каждое утро меня уводили в горячие купальни. Служанки — молчаливые, будто сотканные из дымки — знали мое тело, казалось, лучше меня самой. Сначала они погружали меня в бассейн, где вода пахла серой, но странным образом дарила легкость, словно смывала усталость и страх. Потом меня укладывали на мраморный камень и натирали густой пастой из ладана, мира и растолченных финиковых косточек. Пальцы их были терпеливы, они будто переписывали меня заново, перебирали каждую мою косточку, растирали каждую зажатость, делая мягкой и пластичной.

Как-то с отцом на отдыхе в Стамбуле мы были в хаммам, тоже древний и аутентичный, с малахитовым пьедесталом для мыльного массажа и терпкого пара с благовониями, но ощущения были совсем другими. Тут я словно бы растворялась в ощущениях и времени- и мне даже казалось, что они и правда как волшебницы. Заговаривают меня.

После омовений приходили новые руки: кто-то втирал в кожу розовое масло, кто-то — густое масло мирры, главного сокровища Сабы испокон веков, которое оставляло аромат на целый день. Волосы промывали отваром алоэ и гранатовых цветов, а затем заплетали в косы, вплетая нити шелка и серебряные колечки. На третий день мне сделали особый ритуал: лицо обмазали золотистой пастой из куркумы и шафрана. Когда я увидела свое отражение в бронзовом зеркале, я едва узнала себя — кожа светилась, как луна в пустыне. Потрясающе… Вот только мысль о том, что меня готовят «для господина», как товар, как вещь, не отпускала…

Но самым таинственным было искусство хны. Служанки рисовали на моих ладонях и ступнях замысловатые узоры: переплетение цветов, спирали, символы луны и солнца. «Это язык, — шептали они, — только мужчины его читать не умеют. Зато зачаровываются им».

Вечерами мне позволяли подниматься в библиотеку. Она находилась в высокой башне, окна которой выходили на пустыню. Там, среди резных полок из сандала, лежали древние свитки — кожа, пергамент, папирус. Одни пахли пылью, другие — мускусом и смолой. Я читала переводные стихи о царице Савской, предания о звездах, книги по врачеванию и травам, словно бы отправляясь в машине времени в прошлое. Больше всего меня тянуло к тонким табличкам с клинописью, которые никто не спешил мне объяснять. Я водила ими пальцами, всматривалась в замысловатые узоры… А еще меня завораживали трактаты о медицине… Только подумать- сколько же мудрости собрали времена для прогресса человечества…