Наше темное лето (ЛП) - Павел Ханга Э

Томас уже был там, сидя за кухонным столом с сэндвичем и книгой в руках. На нем была белая футболка, которая выглядела неоправданно чистой, и серые спортивные штаны. Мой взгляд задержался на последних, возможно, слишком долго, прежде чем я осознала, что практически пускаю слюни, и отвернулась.

— Как долго ты там пробыл? — спросила я, наполняя стакан водой и строго глядя на него.

— Доброе утро и тебе, — ответил он, и я сделала гримасу.

— Может, оно и доброе для тебя. Но я только что проснулась после того, как всю ночь служила подушкой твоему брату. — Я опустошила стакан одним длинным глотком, и Томас поднял на меня бровь. Я покачала головой и сменила тему. — Так почему же ты вернулся только через несколько часов? — спросила я снова, но он просто откусил еще кусочек сэндвича и перевернул страницу, как будто не слышал меня. — Если ты не ответишь мне, я начну гадать, и это может затянуться надолго, — добавила я, и он раздраженно вздохнул.

— Мы не говорили о Конноре, о нем или о моей машине, — просто сказал он, закрывая книгу. — Если это тебя интересует. — Я заметила кривую улыбку, играющую в уголке его рта, и закатила глаза.

— Ты знаешь, что это не так, — ответила я, поднимаясь к стойке в тот момент, когда Томас встал.

— Я действительно позвонил ему из-за своей машины, но я бы не догадался...

— Томас, — прервала я его, выдохнув. — То, что ты ушел делать перед вечеринкой, имело какое-то отношение к тому, что отец Кевина — шериф города? — Я спросила и похлопала себя по спине, когда его глаза на мгновение наполнились удивлением. Я позволила улыбке скользнуть по губам и продолжила. — Что? У меня было достаточно времени, чтобы посмотреть в интернете, пока ты разговаривал с Кевином, — объяснила я. Уголок рта Томаса дернулся, и я драматично ахнула. — Да. — Я спрыгнула с столешницы.

— Кинсли, — предупредил он, ставя пустую тарелку в раковину. Я ждала, что он добавит что-то еще, но он просто повернулся и пошел к лестнице. Я мгновенно двинулась за ним наверх.

— Давай, расскажи мне, — настаивала я, а он пробурчал что-то под нос, чего я не расслышала.

— Нечего рассказывать, Кинсли, — добавил он через мгновение, открывая одну из дверей на втором этаже.

Он чуть не закрыл ее прямо перед моим носом, но я проскользнула внутрь под его рукой. Комната была окрашена в голубой цвет, в ней стояла огромная кровать, а над ней на стене висели логотипы хоккейных команд. Но что действительно привлекло мое внимание, так это стена напротив кровати, где стояла огромная деревянная полка, заставленная книгами.

— Это все твое? — спросила я, пробираясь к полке через жутко аккуратную комнату. Он не ответил сразу, но я почувствовала тепло его тела, когда он подошел ко мне сзади.

— Да, моя мама собирала для меня книги, которые хотела, чтобы я прочитал, когда стану старше. — Он смахнул пыль с некоторых книг на верхней полке. — Но большинство из них — мои старые детские книги или те, которые я привез с собой, — пояснил он, и его теплое дыхание слегка щекотало мою шею.

Я провела пальцами по некоторым корешкам, не обращая внимания на падающую пыль, и всякий раз, когда узнавала название, на моих губах появлялась небольшая улыбка.

— Я серьезно сказала вчера, — начала я, не отрывая глаз от полки. — Я хочу помочь и...

— Я знаю, — перебил меня Томас, и я обернулась.

— Я серьезно, — повторила я. — Но кроме того, это будет хорошая возможность для меня. Для моей стажировки в качестве журналиста-криминалиста, — объяснила я, прикусив нижнюю губу и сдерживая нервное дыхание. Я начинала третий год в колледже и хотела попробовать себя в этой области, но чтобы помочь журналисту-криминалисту, мне нужно было написать довольно убедительное портфолио и сопроводительное письмо.

— Если мы его раскроем, — начал Томас, а я сжала губы в тонкую линию и стала ждать. — Я не хотел бы, чтобы кто-то другой писал об этом, — сказал он тихим голосом, и я с облегчением выдохнула.

10

Томас

Кинсли приоткрыла губы, прислонившись спиной к книжной полке. Она выглядела удивленной моими словами. Даже облегченной. Возможно, в глубине души я тоже был облегчен, потому что не мог скрыть улыбку. Меня пугало, как легко я терял контроль над собой в ее присутствии. Сохранять дистанцию было не так просто, как я думал, когда она все время была прямо у меня под носом. Я чувствовал, как мое сердце колотится в груди, жаждущее одного прикосновения к ее гладкой коже. Кинсли покраснела и затаила дыхание, глядя на мою шею. Я должен был прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться.

В момент слабости я наклонился к ней, пока наши глаза не оказались на одном уровне, и нежно прикоснулся губами к ее губам. Это было глупо, но я все равно сделал это. Она затаила дыхание, ее глаза расширились, и я позволил улыбке появиться на моих губах. Она пахла клубникой и ванилью, и я хотел только одного — чтобы мои простыни пахли ею. Ею. Блядь.

Я наблюдал за ней и за ее реакцией на мои действия. За тем, как она раздувала ноздри, морщила нос или закатывала глаза. Она была очаровательна. В один момент грубая и злобная, в другой — краснеющая. Я сжал кулаки, а потом снова расслабил их. Я знал, что должен отступить; такой был план, но, возможно, почти пять месяцев отталкивания — это все, что я мог вынести. Может, мне просто нужно отпустить и посмотреть, что будет, но ответственная часть моего мозга кричала на меня из темного угла моего сознания. Поэтому я выдохнул с разочарованием и сделал шаг назад.

Я был удивлен, когда Кинсли дотянулась до меня, схватила край моей футболки и потянула меня назад. Ее глаза светились, и мой взгляд скользнул на ее приоткрытые губы. Она выглядела чертовски соблазнительно. Прежде чем я успел снова начать об этом слишком много думать, я наклонился, провел пальцами по ее мягким волосам и опустил голову на один уровень с ее головой. Мои руки спустились с ее волос к талии, и я почувствовал, как она задрожала, прижавшись ко мне.

— Томас? — голос моего брата раздался с другой стороны двери, и мы оба замерли. — Кинсли с тобой?

Я ударился лбом о полку над головой Кинсли.

— А что? — пробурчал я, обратив взгляд к двери.

— К ней пришел гость, — ответил он, и мы с Кинсли переглянулись в недоумении. — Девушка с вечеринки, — добавил Коннор через мгновение. Я поднял бровь, глядя на нее, а она разблокировала телефон и прошептала.

— О, черт. — Мой брат снова постучал. — Так она с тобой? Я не мог ее найти.

Я посмотрел на Кинсли.

— Она с тобой? — спросил я, все еще держа руку на ее талии.

— Ну, ты должен знать, — прозвучал ответ Коннора с другой стороны двери, и Кинсли засмеялась.

— Мы приехали меньше суток назад, как ты уже успела завести друзей?

— Похоже, я более симпатична, когда ты не привязан ко мне. — Наши короткие вздохи смешались друг с другом.

— Это оскорбление, Сэйдж? — спросил я, уголок моего рта поднялся в улыбке, когда я вспомнил о прошлой осени в колледже. Когда мы были только вдвоем.

— Не знаю, — она пожала плечами, поправляя прическу. — Это так? — Она отстранилась от меня и поспешила к двери, оставив меня смотреть ей вслед. — Извини, — сказала она моему брату, выходя из комнаты в коридор и закрывая за собой дверь.

Я вздохнул и опустил голову на книжную полку. В комнате вдруг стало холодно и пусто. Я подошел к кровати и открыл ящик тумбочки. Письмо, которое я вчера показал Кинсли, лежало на верху стопки бумаг. Только сегодня утром, когда я нашел угрожающую записку на кухонном столе, мне пришло в голову сравнить почерки. Я прочитал имя на конверте, стиснув зубы. Джошуа Роудс не был человеком, которого кто-то хотел бы видеть своим отцом. До исчезновения моей матери он был хорошим, но очень занятым отцом. После этого он был просто занят. Всегда на первом месте был бизнес. После того, как мне исполнилось восемнадцать, некоторые вещи на время изменились. Он начал брать меня с собой на свои деловые вечеринки, чтобы я заводил связи и знакомился с людьми. Он хотел оставить мне свою фирму. По крайней мере, так он говорил, но Джошуа Роудс слишком любил свою работу, чтобы просто передать мне фирму.