Соблазни меня (ЛП) - Такер Кэти

— Вот почему я приехала на Аляску. Хотела сбежать от своей жизни, хотя бы до начала учебы. Не знаю, что буду делать потом. Мы с Джедом планировали вернуться домой, пожениться, заняться хозяйством на ферме и много заниматься сексом. Секс, секс и еще раз секс. Для вас, парней, все сводится к сексу, да?

Он глубоко вдыхает и крепче прижимает меня к себе.

— А теперь он разгуливает с этой иезавелью по моему родному городу, наверняка трахается с ней в наших укромных местах, а я тут, на Аляске. Он просил меня ни с кем не встречаться. Ты можешь в это поверить? Сам изменяет, и все же попросил меня подождать его, чтобы я сохранила себя для нашей первой брачной ночи. Представляешь? Ты бы потребовал такого от своей бывшей? Может, мне просто переспать с кем-нибудь, чтобы, если он вернется, я могла крикнуть — ты опоздал! Никакой жены-девственницы не будет! Я больше не хочу быть девственницей, мне нужно найти кого-нибудь здесь.

Лесоруб спотыкается, и я вцепляюсь в его шею, боясь, что мы рухнем.

— Ты… Сколько тебе лет?

— Двадцать один. Я ненавижу то, что какая-то часть меня все еще любит его. Мы столько времени были вместе. Но другая часть… — Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на огромное звездное небо над головой. Я знаю, что они где-то там, наверху, но я их больше не вижу.

Он подталкивает меня плечом.

— Только не отключайся.

Я прижимаюсь к нему, утыкаюсь холодным носом в его шею. Глубоко вдыхаю.

— Ты вкусно пахнешь, дорого. Это одеколон? Лосьон после бритья? Мыло?

— Господи, — шипит он. — Ты всегда так много болтаешь?

— Нет? Вроде нет. Наверное, это алкоголь. Я никогда раньше не напивалась. Это весело.

Теперь он смеется, низкий смех отзывается в груди и ниже, в самом животе.

— Завтра утром ты так не будешь думать.

На чем я остановилась? А, точно… Джед.

— Часть меня ненавидит его до глубины души. Мы должны были стать первыми друг для друга, а он взял и сделал это с кем-то еще, потому что он «мужчина» и «не мог ждать». Если бы он попросил, если бы сказал, что не может больше ждать, я бы согласилась. Почему он просто не спросил?

Когда лесоруб не отвечает, я настаиваю:

— Ты вообще умеешь поддерживать беседу?

Его строгое лицо смягчается усмешкой.

— Мы беседуем? — Он смотрит вниз и, увидев, что я не улыбаюсь, вновь становится серьезным.

— Я не понимаю. — Неожиданная волна эмоций накатывает на меня, и, прежде чем я успеваю понять, что происходит, горячие слезы уже катятся по моим щекам. — Это потому что я недостаточно красива? Он всегда говорил, что я ему нравлюсь такой, без тонны макияжа, как у других девушек. А потом взял и начал встречаться с одной из них! Может, мне нужно начать краситься? — Я смотрю на лицо лесоруба, его взгляд устремлен прямо перед собой. — Как думаешь, нужно?

Его челюсть напрягается.

— Нет.

Я вытираю слезы свободной рукой.

— Я симпатичная? Я знаю, что не красотка. Просто мне никогда не нравились все эти девчачьи штучки.

Наконец его голубые глаза отрываются от тропы и надолго останавливаются на мне, скользят к губам, ниже — к груди, прижатой к нему.

— Он бы изменил тебе в любом случае, трахнулись вы или нет. Радуйся, что не подарила ему себя.

Не знаю, утешает ли это. Зато точно знаю, что он не ответил на мой вопрос.

— Так что, мне следует… — Я спотыкаюсь на слове, которое он использовал, не в силах заставить себя произнести его. — Мне нужно переспать с кем-то? Или подождать?

Он закусывает нижнюю губу, будто сдерживается.

— Как мне забыть его? — спрашиваю я почти умоляюще.

— Провести следующие четыре месяца, трахаясь во всех возможных позах.

Я солгу, если скажу, что не думала об этом. Но это всегда было связано с болью и неприятием, с тем, что, как я знала, в будущем заставит меня сожалеть.

— Я не хочу просто «кого-нибудь». — Сейчас, когда мое тело так откликается на него, я хочу лесоруба.

Я провожу кончиками пальцев сзади по его шее. У него такие сильные руки, такое подтянутое тело, такое красивое лицо… Каждая клетка моего тела настроена на него, кожа горит от мысли, что эти руки могут касаться моей кожи. Каково это — быть обнаженной рядом с таким мужчиной? Я накручиваю маленькие вьющиеся пряди волос на свои дрожащие, но необычайно смелые пальцы.

— Ты когда-нибудь был с девственницей?

Он с легким шипением выдыхает.

— Давно.

— Почему?

— Предпочитаю женщин, а не девочек.

Я сглатываю боль от его резкого отказа. Он считает меня девочкой.

— Неопытность тебя отталкивает?

— Никогда не привлекала. — На его губах появляется хищная ухмылка. — Хотя ты недолго будешь неопытной.

Почти мгновенно волна жара проносится по всему моему телу, тепло разливается между ног от того, как он говорит, будто секс между нами — реальная возможность. Я сжимаю губы, пряча нервную улыбку, и снова касаюсь его щетины. Я никогда не целовала мужчину с бородой и, вообще, никогда не целовала никого, кроме Джеда.

— Если бы ты побрился, был бы еще красивее. — Его челюсть напрягается под моими пальцами.

— Может, я не хочу быть красивее.

— Ты знаешь, что я имею в виду, лесоруб. — Я снова прижимаюсь головой к его широкому телу, еще глубже утыкаюсь лицом в его сильную шею, потому что там так приятно и тепло. Я замечаю, что одна пуговица на его рубашке расстегнута. Я тянусь, чтобы поправить и случайно расстегиваю еще одну. — Ой. Прости. — Пальцы скользят по горячей коже. Боже мой. Его грудь. Теперь я понимаю, что значит «крепкий, как скала». Гладкая кожа, тонкая линия волос. — Ты живешь здесь, в деревне?

— Ага.

— В каком домике?

— А тебе зачем?

— Может, я захочу найти тебя завтра?

— Не захочешь.

— Откуда знаешь?

На его лице вспыхивает самоуверенная улыбка.

— Потому что, если ты запомнишь хоть что-то из сегодняшнего вечера, то будешь избегать меня до конца лета.

Я хмуро смотрю ему в шею.

— Думаешь, раскусил меня? Может, я просто захочу поздороваться?

— Уверен, мы еще увидимся.

— Ладно. — Мои губы скользят по его коже, пока я говорю. А потом я провожу по ним языком — это максимально близко к тому, чтобы лизнуть его. — Ты соленый.

Он прерывисто вздыхает и ускоряет шаг.

Я что, только что завела лесоруба? Джед также дышал, когда я кусала его за мочку уха. Моему самолюбию сейчас очень нужна такая подпитка.

— А если я захочу найти тебя… для чего-то другого? — Черт, алкоголь делает меня смелой.

Повисает долгая пауза.

— Для чего?

Я провожу своим прохладным носом вверх-вниз по его коже. Мышцы его шеи напрягаются, он тяжело сглатывает.

— Ну, ты знаешь…

— Ты даже сказать не можешь, не так ли?

— Трезвая не могу, — признаюсь я. — Но сегодня у тебя пьяная версия Эбби, так что тебе повезло.

— Тогда скажи, — его голос становится низким, дразнящим.

Мы уже в деревне. Скоро я вернусь в свою хижину, и время с лесорубом, как и моя нехарактерная смелость, закончится. Сделав глубокий вдох, я поднимаю голову настолько, что мои губы оказываются у его уха.

— Ты бы трахнул меня, если бы я попросила?

Его грудь поднимается, затем он выдыхает.

— Возможно. — Его и так низкий голос становится хриплым, и я почувствовала, как от одного этого слова у меня заныло между ног. — А что еще?

Я смущенно смеюсь.

— Есть что-то еще? Не знаю. Я даже до второй базы не доходила. Меня там никто не трогал.

— Готово. Седьмой домик.

Прежде чем я понимаю, что происходит, мои ноги касаются земли, а его тепло исчезает. Я протягиваю руку и хватаюсь за его рубашку, земля плывет под ногами.

— Где ключ? — торопливо шепчет он.

— В заднем кармане. — Я хмурюсь, глядя на гравий. Он движется.

Его руки обнимают меня, одна скользит к пояснице. Теплые пальцы нащупывают правый карман.

— Не тот, — я хихикаю, чувствуя, что улыбаюсь, как идиотка.

Он быстро переходит к другому и достает карту.