Преподаватель - Хокка Юлия

Поняв, что с интересом разглядываю красивого незнакомца, я тут же себя одернула. Нельзя было засматриваться на других мужчин, ведь у меня был Паша.

Выйдя из электрички, я поплелась к дому, еле волоча ноги. Симпатичный молодой человек вышел на этой же станции. Он местный? Если да, то почему мы никогда не пересекались? Такую милую мордашку сложно не запомнить. Войдя в парк, я чуть ускорила шаг, чтобы держаться поближе к нему. После того разговора с Машкой липкое чувство тревоги от этого места не покидало. Разум твердил: бояться в шесть часов, когда еще светло и людно, – полная глупость. Но интуиция, являющаяся, по сути, надсознательным процессом, шептала совсем другое. И стоило к ней прислушиваться.

Взгляд то и дело цеплялся за золотую копну кудрей и черную кожаную куртку. Ну какого черта этот татуированный незнакомец так привлекал мое внимание? Почему с появлением в жизни «того самого» парня другие не перестали интересовать автоматически? Я шумно выдохнула.

Но ведь у меня не низкая социальная ответственность, все придет со временем, просто мы с Пашей знакомы всего два дня, нужно привыкнуть к нему и к мысли о нем. Все нормально.

Быстро все это, конечно, произошло… Странно как-то. Впрочем, не зря же люди так много пишут и снимают фильмы о любви с первого взгляда.

Парк остался позади. Красавчик свернул налево, а мне нужно было идти прямо.

Бабушка негативно отнеслась к тому, что я снова собралась к Машке.

– Ты же только у нее была, потом все выходные где-то пропадала, побудь дома, уроки поучи в конце концов, – проворчала она, когда мы сели ужинать.

– У Маши с парнем опять какие-то проблемы, ей нужна моя поддержка. К тому же домашка у меня сделана, – с невозмутимым видом соврала я.

– Не нравится мне эта твоя дружба. Машка ж девка непутевая, и мамаша у нее такая же. Вот попадешь под ее влияние и будешь как мать твоя жить.

Я ненавидела двуличие и лицемерие, считала их одними из самых мерзких человеческих качеств, но бабушке, к сожалению, они были не чужды. Наедине со мной она то и дело поливала грязью Машу и ее маму, называя их «непутевыми», но стоило встретить их на улице, как она тут же расплывалась в улыбке и рассыпалась в похвалах, глядя прямо в глаза.

– Маша добрая, хорошая девочка. Никак она на меня не влияет, ба. – Я старалась максимально скрыть свое раздражение, чтобы снова не поссориться.

– Ну-ну, посмотрим еще, чем эта твоя поездочка обернется, – неприятно улыбнулась бабушка.

– В смысле? – Удивление на грани шока было искренним, не наигранным.

– В прямом. Дай бог, ребенка не нагуляла бы.

В голове пронеслось множество различных реплик, которые я могла бы сказать в ответ, но пришлось промолчать. На душе стало паршиво. Ну вот почему она такая?

– Я посуду помою и пойду, ладно? – спросила я, вставая из-за стола.

– Ой, да иди ты, куда хочешь, – раздраженно махнула рукой бабушка.

Теперь сбежать из дома захотелось еще сильнее, что почти сразу и сделала.

Поднимаясь к Машке, я набрала сообщение тете Инге.

Когда подруга открыла мне дверь, первым, что я услышала, было не «привет».

– Я хочу знать все! – завопила она.

– Сейчас расскажу, дай хоть до комнаты дойти, – с улыбкой ответила я, шагая в прихожую.

Сидя напротив меня с широко раскрытыми глазами, Маша слушала историю про Пашу с неподдельным интересом. Наверное, ни один фильм она не смотрела так завороженно.

Пересказ отдельных моментов вызывал внутри теплые чувства. Все же было так чудесно! Ну вот почему он не писал?

– Я правильно поняла, у вас ничего не было?

– Не было, конечно. Это все и так как-то слишком… Сама от себя не ожидала.

– Да, кис, это мощно. Поздравляю тебя! – чуть ли не закричала Машка, вскинув руки вверх, и крепко обняла меня. – Я очень за тебя рада. И ничего предосудительного ты не сделала, не загоняйся, Лесюш.

– Спасибо, Маш, – тепло поблагодарила я, обнимая ее в ответ. – Только вот… может, еще рано радоваться?

– Почему? – спросила она, отстранившись. – Из-за его слов про то, что он пока не готов к отношениям?

– Это тоже, да. Еще он сегодня мне так ничего и не написал.

– Напиши сама. Парень, возможно, думает, что ты обиделась или передумала и не хочешь с ним быть. Напиши, – серьезно посоветовала Маша.

– Не знаю… – вздохнула я. – Если он не уверен, почему он просто это не выяснит? Почему он решил морозиться?

– Лесь, напиши сама, ничего плохого в этом не будет. А дальше посмотрим.

– Ладно, вечером напишу.

– А фотка его есть? – на губах Машки возникла игривая улыбка.

Я показала ей фотографию Паши. Подруга вынесла вердикт: хоть он и не голливудский красавчик, но вполне симпатичный. Мы еще немного поболтали об отношениях в целом и о них с Артемом, и я вернулась домой – в этот раз пораньше, чтобы не провоцировать бабушку на новый конфликт.

Ночью, уже лежа в постели, я все же решила последовать совету Маши и написала Паше. Он был в Сети.

Ответ пришел через пару минут.

Следующее сообщение отметилось как прочитанное сразу же. Из диалога парень не выходил.

Эта глупость вызвала прилив тепла. Раз он ревновал, значит, боялся потерять? Значит, ему было не все равно?

На лице появилась улыбка. Никогда прежде я не слышала таких слов от парней и не видела подобного к себе отношения. Приятно.

Пообщавшись еще немного, мы пожелали друг другу сладких снов. В ту ночь я засыпала с чувством абсолютного спокойствия и удовлетворением в душе.

Вторник прошел безмятежно. Пары Татьяны Афанасьевны никто не заменял, но нам пообещали, что новый преподаватель появится совсем скоро. Естественно, девочки очень надеялись, что им окажется молодой симпатичный мужчина, а не снова строгая пожилая женщина. Мне же предчувствие подсказывало, что новым преподавателем станет какой-то зверь. Наверное, просто не верилось, что пары по психофизиологии и психогенетике могут проходить спокойно.

Однако в среду Алена резко изменила мои предположения относительно нового психофизиолога, когда я, сидя за партой, судорожно перечитывала реферат по психологии девиантного поведения, который не успела защитить на прошлой неделе.