Любовница (СИ) - Инфинити Инна

Но Анжела, конечно, не будет пить при мне. У нас сегодня день надежды. После утреннего секса надежды должен последовать ужин-свидание, а затем секс надежды в номере отеля.

Анжела трезва и красиво одета. После самолета приняла душ, сделала укладку, макияж и надела платье. В рехабе оно ей не пригодится. Анж взяла его с собой для этого ужина.

В день надежды мы всегда говорим о нашем прекрасном будущем, которое неминуемо нас ждет, когда жена выйдет из рехаба. Сейчас — не исключение.

— Я много думала, — начинает она, когда официант ставит перед нами сковороду паэльи. — Ты прав, нам следует переехать в новую квартиру. Дело даже не в том, что нам нужно шагать дальше, — на этом моменте голос Анжелы едва заметно надламывается. Под «шагать дальше» она имеет в виду наконец-то отпустить Арсюшу. — Наша квартира маленькая и неудобная, далеко от центра, в старом доме с вонючим подъездом. Вот только жалко, что недавно мы сделали такой дорогой ремонт. Давай все-таки не будем ее продавать? Ну жалко ремонт.

Я спокойно накладываю порцию паэльи в свою тарелку.

— Не продавать старую квартиру, чтобы ты тайком от меня в нее приходила и напивалась?

Жена аж вздрагивает.

— Нет! Ты что такое говоришь, Марк? Как тебе вообще могло такое в голову прийти!?

Дело в том, что в день надежды мы никогда не говорим о зависимости Анжелы. И уж тем более не звучат такие слова, как «напиваться». Я сейчас нарушил нашу традицию. Плевать.

— Я продам эту квартиру, Анж.

— Я не понимаю, зачем ее продавать. Почему ее нельзя просто закрыть?

— Я же сказал: чтобы ты не приходила в нее напиваться, пока я на работе.

Вечер надежды идет не по плану. Он безнадежно испорчен моими табуированными заявлениями. Лицо жены принимает отстраненное выражение. Она молча накладывает себе паэлью. Обиделась.

В любой другой день надежды, если бы мы повздорили, я бы спешно искал новую тему для разговора, чтобы сгладить конфликт. Но сейчас мне совсем не хочется. Мне вообще больше ничего не хочется, вдруг понимаю. На плечах словно огромная гора выросла. Мышцы сдавливает колоссальная усталость. Я хочу уснуть, проснуться — и чтобы всего этого не было.

Через несколько минут тишины Анж поднимает на меня лицо и улыбается.

— Да, давай продадим квартиру. Просто… Мне тяжело с ней проститься, понимаешь? Но если ты веришь, что это изменит нашу жизнь к лучшему, то давай продадим.

Жена тянется ко мне через стол и сжимает мою ладонь в своей. Ее рука холодная. Ледяная. Я накрываю ее сверху своей второй рукой и растираю, чтобы согреть. Корю себя за неосторожные слова. Я сам не понимаю, что на меня находит в последнее время.

— Прости. Я всего лишь хочу, чтобы ты вылечилась, и у нас все наладилось.

— Я вылечусь, Марк, — пылко произносит. — Я обещаю. Я больше не сорвусь.

Я хочу ей верить. Я, черт возьми, хочу ей верить.

Анжела оглядывается по сторонам. Затем игриво на меня смотрит:

— А здесь в туалете очень большие кабинки и играет музыка, — под столом она касается туфлей моей ноги. Водит по ней вверх-вниз. Подается ко мне через весь стол и шепчет: — Ты даже не представляешь, какая я мокрая. Я так тебя хочу, любимый.

Глава 15. Клиент

Марк

До города, в котором находится рехаб, нам ехать два с половиной часа на поезде. Анж, держа меня под руку и опустив голову мне на плечо, всю дорогу задумчиво смотрит в окно. Я пытаюсь поспать, но ничего не выходит. В голову лезут разные мысли. Главная из них — нихрена не выйдет и в этот раз.

Анжела отстраняется от моего плеча. Садится ровно. Зевает, трет сонное лицо, потягивается. Затем склоняется ко мне и чмокает в колючую щеку:

— Люблю тебя, — говорит на ухо.

Я молчу. Анжела ждет. Не дождавшись, спрашивает испуганно:

— А ты меня?

— И я тебя, — отвечаю на автомате.

Не хочу ссор и обид, поэтому смотрю на жену и выдавливаю из себя улыбку.

— Конечно, и я тебя люблю.

Я стараюсь не задумываться, правду ли говорю. И если неправду, то в какой именно момент все изменилось. Да и разве это важно? Я не планирую разводиться с Анжелой. Что бы ни было и как бы ни было. Вылечится она или не вылечится. Я не разведусь с ней. Анжела моя жена. Неважно хорошая или плохая. Мы вместе пережили самое большое потрясение, какое только возможно. Я не оставлю ее. Не после того, через что мы вместе прошли.

Анж обнимается меня. Я смыкаю руки на ее спине и утыкаюсь лицом ей в затылок. Мне нравится запах ее фруктового шампуня вперемешку с цветочной туалетной водой. Вот только меня больше от него не торкает.

«А как пахла Эвелина?», вдруг возникает в голове неожиданный вопрос.

Господи… Эта девчонка до сих пор не выходит из мыслей. Аж самого бесит. Кажется, она пахла чем-то нежным. Таким же нежным, как она сама.

Черт… Когда я уже перестану о ней думать?

— Подъезжаем, — Анжела отстраняется от меня, и я делаю глубокий вдох.

Смотрю в окно, начинается пригород. Небольшие европейские дома идут один за одним. Видимо, недавно здесь прошел дождь. Земля мокрая и лужи.

Через десять минут, застегнув куртки под горло, мы выходим на перрон. Я качу чемодан Анжелы к стоящим перед нами автомобилям такси. Через полчаса мы доезжаем до реабилитационного центра.

Это небольшое двухэтажное здание из красного кирпича. С высоким забором и просторной территорией для прогулок. Сейчас в октябре деревья желтые и почти осыпались, но летом здесь, должно быть, красиво.

Пока мы шагаем по дорожке, Анжела держит меня за руку и сжимает ее чуть крепче обычного. Ей всегда страшно ложиться в рехаб. Нас ждут месяцы разлуки. Мы, конечно, будем каждый день общаться, и я постараюсь несколько раз приехать. И все же, это месяцы разлуки.

Врач долго изучает предыдущие выписки Анжелы. Хотя я предварительно посылал их по электронной почте. Затем он долго рассказывает, как будет устроено лечение. Раньше я слушал врачей в рехабах внимательно. Сейчас же я поглядываю на часы.

— К Новому году же меня выпишут? — спрашивает с надеждой Анжела.

Переводчик тут же переводит, и врач вопросительно на меня смотрит. Я оплатил Анжеле лечение гораздо дольше, чем на два месяца.

— Я хочу, чтобы ты побыла здесь подольше, — говорю жене на русском.

— Подольше? Это сколько?

— Я оплатил пять месяцев.

— Пять месяцев!? — восклицает на весь кабинет. — Марк! Ты не говорил!

— Мне нужен результат, Анж, — отрезаю. — Я не хочу, чтобы через пару месяцев ты снова схватилась за бутылку.

— Но я хотя бы приеду домой на Новый год?

— Зачем? Пить шампанское?

— Марк! — голос жены срывается, в глазах появляются слезы.

— Новый год порознь — это не самое страшное, Анж. Ты должна вылечиться. Черт возьми, я так от этого устал!

Я срываюсь. В присутствии врача, в присутствии переводчика. Анжела, потупив голову, кивает, соглашается. По ее щеке стекает слеза.

Я довожу жену до палаты. Одноместная, как я и заказывал. Вид из окна на сад. Своя ванная.

Обычно мы прощаемся долго. Целуемся, как подростки. Долго обнимаемся. Но сейчас Анж обижена, а мне надо торопиться в Берлин на самолёт. Вечером ко мне в офис приедет важный клиент.

Пока я еду в поезде до Берлина, открываю на планшете присланные моим секретарем документы. Наш новый клиент хочет купить несколько фирм. Не сказать, что мелких. Они достаточно крупные на своем рынке, но, конечно, не такие гиганты, как наш клиент. Самое интересное, что они не хотят продаваться. Наш клиент будет их то ли уговаривать, то ли заставлять. От нас требуется провести юридическое сопровождение сделок.

Короче, простыми словами рэкет. За годы работы адвокатом по корпоративным делам я такого насмотрелся.

Как только самолёт садится в «Домодедове», я сразу беру такси и мчу в свой офис. Я арендую его в «Москва-сити». Дорого, но зато статусно. Как любят все наши клиенты.

Я открыл свою адвокатскую фирму пять лет назад. До этого я работал адвокатом в другой компании. У меня давно наработано имя как человека, который проводит любые корпоративные сделки и решает корпоративные споры. Две компании объединяются или наоборот разделяются, кто-то кого-то покупает или наоборот продает — это ко мне. Также я работаю с арбитражными делами. На данный момент у нас минимальное количество проигранных дел.