— О, Женя, — выглянула из кухни моя свекровь. — Иди мой руки и садись скорее есть. Чем это от тебя так воняет?
Я развернулась и вышла из квартиры. Чмл идти куда либо не было — я просто спустилась на несколько пролетов, села на ступеньки и закрыла глаза.
Глава 14. Саша
Мама пришла так рано — сразу после восьми. Я спал, конечно же, воскресенье же, не ждал никого.Открыл дверь босой, в одних трусах и знатно удивился.
— Мама? Я думал ты в понедельник приедешь.
— Сильно же ты мне рад…Они решили демонтаж сегодня начать. Я там только мешаюсь, да и нет никакого удовольствия дышать пылью и слушать грохот.
Я пропустил ее в квартиру внутренне паникуя — я не поговорил с Женей. Не хватило духу. Планировал сегодня вечером, после того, как она выспится и вкусно покушает приготовленную мной курицей. Ага, напланировал…
— В холодильнике пусто, неудивительно — констатировала мама. — Иди, поваляйся ещё, я приготовлю завтрак. Как знала, что у вас есть нечего, зашла в первый же открытый супермаркет.
Спать я не планировал. Мне теперь Женю надо дождаться, она к девяти придет. Что ей сказать ума не приложу, может придумать, что чрезвычайная ситуация? Дескать соседи залили вот только, мама сразу ко мне…и вовсе мы это не планировали. Я сел в кресло, мрачно разблокировал телефон, придумывая варианты объяснения для Жени. Сам я конечно же, половину ночи не спал, проиграл за компом, не выспался, и меня ожидаемо вырубило под звуки маминой возни на кухне.
— Сын, — позвала меня мама. — Сынок!
— Что? — встрепенулся я.
— Там твоя Женя пришла.
— Где?
Я продрал глаза и пытался понять, что происходит.
— Она уже ушла.
— Когда?
— Да сразу же! Ты всегда такой тугодум или только по утрам? Она пришла и сразу ушла, не знаю куда, только что, вот пару минут тебя бужу.
Я окончательно проснулся.
— Блядь, — вырвалось у меня.
Далеко бы она уйти не успела, я подорвался, чуть не упал, на бегу обувая тапки.
— И сынок, она очень воняла.
— Воняла? — снова не понял я.
— Иди уже, — махнула рукой мама.
Лифт послушно открыл двери сразу же. Я спустился, выбежал на улицу — нигде никого. Машины у Жени нет. Такси бы так быстро не приехала. Если бы пошла на остановку, я бы увидел ее. В отчаянии, я побродил вокруг и вернулся домой. Подниматься решил по лестнице и этажом ниже вдруг нашел ее между пролетами. Женька сидела, прижав к себе рюкзак и…спала.
— Жень, — позвал я. — Женя?
Она лишь попыталась устроиться поудобнее. Я подхватил ее на руки — не проснулась. Пахло от нее и правда отвратительно, чем-то сладко-гнилостным. Я понёс ее на руках наверх. Голова ее чуть покачивалась, иногда она вздыхала во сне, но не просыпалась. Я постучал в дверь ногой, мама открыла.
— Господи, да что у вас в семье происходит, — пробормотала она. — Она что, спит?
— Спит, — подтвердил я. — Открой дверь шире. Она после дежурства.
Мама покачала головой но распахнула дверь, пропуская меня.
— А чем пахнет от нее? Она что, всю ночь с бомжами провела?
— Мама, это неважно. Мне совершенно все равно, как и чем она пахнет. Я люблю ее, понимаешь?
Я отнес Женьку в комнату и положил на кровать. Стянул с нее кроссовки и носки, она не могла спать в носках. Плотно закрыл окно и зашторил шторы.
— Зачем оно закрыл, — прошептала мама. — Она же воняет.
— Женя не может спать под уличный шум.
Мама скептически заглянула в комнату и снова покачала головой.
— Твоя жена может и не спит под уличный шум, но прекрасно засыпает в подъездах. Может, она употребляет что-то? Я слышала медики имеют доступ к наркотическим препаратам и часто злоупотребляют ими.
— Мама! — прервал я, закрывая дверь в комнату. — Хватит!
— Я просто беспокоюсь о вас. Вы мои дети.
Я позавтракал и принял душ. Женька спала. Она имела забавную особенность, засыпала легко, а спать под шум не могла, просыпалась, если окно открыто и машина проехала, поэтому я всегда старался беречь ее сон. И сейчас, руководствуясь наитием, я решил вдруг зайти в комнату р проверить. Так и оказалось — пока я был в душе, мама вернулась в комнату и открыла окно. Я сдержал раздражение и закрыл его вновь, оставляя там, за стёклами теплый сентябрьский день.
— Спи моя хорошая, — прошептал я, поправляя одеяло, и не сдержал улыбки. — Вонючка.
— Сам такой, — пробормотала Женя. — Люблю тебя. Сгинь.
Я усмехнулся и вышел, тихо прикрыв дверь. Вечер будет сложным, разговор будет сложным, а сейчас пусть просто поспит.
Глава 15. Женя
Я проснулась в густых вечерних сумерках, которые усугублялись зашторенными окнами. Полежала немного глядя в темноту и сделала для себя три вывода. Первое — я наконец выспалась, но похоже проспала весь своей единственный на неделе выходной. Второе — я ужасно хочу в туалет, кажется, вот вот и описаюсь. Третье — в квартире свекровь. Я попыталась подняться и застонала — тело затекло в неудобной позе.
— Проснулась? — спросил Саша.
Я даже вздрогнула — он сидел на кресле в углу совершенно мной незамеченный.
— Мне не приснилось?
Он сразу понял, о чем речь.
— Нет.
— Что она тут делает?
— Затопила соседей. Делает ремонт.
— Надолго?
— Недели две.
Я снова застонала, теперь уже от отчаяния. Поднялась с кровати, направилась к дверям.
— Мы не обсудим это? — удивился Саша.
— Если мы продолжим обсуждение, я обоссусь.
Писала я целую вечность, так задорно громко, что наверно, соседи по стояку точно слышали. Потом понюхала свои волосы — до сих пор пахнут, а ведь я принимала душ. Свекрови в квартире не было видно, я почти на цыпочках прокралась в ванную, словно вор, и долго, с остервенением, мылась.
Когда вышла из ванной, завёрнутая в халат, вернулась свекровь — она ходила на вечернюю прогулку. Мы столкнулись все втроем в итак небольшой прихожей.
— Отмылась? — спросила свекровь.
— Надеюсь.
— Чем от тебя так пахло? Это было невыносимо.
Я посмотрела на нее — холеная, красивая, взрослая, мудрая наверное. И считает, что ее мудрости достаточно, чтобы решать, как ее сыну жить и как ему будет правильнее. У меня не было сил, желания с ней сражаться, но она вынуждала вступать меня в эту нелепую войну с ней.
— Полуразложившейся раковой опухолью и некрозом матки, — просто ответила я. — Вырезали из бабушки сегодня ночью.
— Отвратительная история. И как бабушка?
— Умерла утром.
Я прошла на кухню и слышала, как свекровь фыркнула, явно говоря — какие врачи, такой и итог лечения. Мне не было все равно, но отстаивать свою точку зрения, когда перед глазами умирающая бабушка, а в носу до сих пор запах ее плоти, как-то нелепо и бессмысленно. Я хотела есть так, что сводило желудок. Я любила свою работу, но вот это отсутствие какого либо режима сна и еды меня убивало. А в холодильнике у нас…чего только не было у нас в холодильнике. Ничего этого я принципиально есть не хотела. Достала надоевшие сосиски, разбила на сковородку два яйца…
— Покушай нормально, — попросил Саша. — Еды в достатке.
— Я яичницу поем, — сказала я.
Свекровь за его спиной закатила глаза — Саша не видел. Я жевала свой невкусный ужин и думала о том, смогу ли еще поспать — с утра снова в больницу. На Сашку не смотрела, не хотелось. В присутствии своей злобной матери он явно терял часть своего обаяния.
— Ночью не шумите, пожалуйста, — попросила свекровь. — у меня режим сна.
Теперь глаза закатила я. А в комнате наш с Сашей разговор продолжился, правда, уже шепотом.
— Я не могу с ней жить, — сказала я. — Просто не могу и все. Это совершенно чужой для меня человек.
— Это моя мама, — возразил Саша.
— Но почему я должна это терпеть?
— Ради меня. Ради нас…у тебя сейчас такой период, что ты дома только спишь. Ты даже видеть ее не будешь, Жень.
