Порочное влечение (ЛП) - Джессинжер Джей Ти

Пораженный, я бросаю на нее взгляд. Табби смотрит в окно машины, избегая моего взгляда, и задает вопрос таким тоном, будто ей всё равно.

Когда я вернулся к ней после короткой поездки домой, чтобы собрать вещи, я удивленно приподнял бровь при виде ее дорожной одежды. Я позволил себе еще раз окинуть ее взглядом хотя бы для того, чтобы удовлетворить растущую потребность смотреть на нее. Всё из черной кожи, включая перчатки, мотоциклетную куртку, застегнутую до подбородка, и армейские ботинки. Единственное, чего не хватает, – это шлема. Кроме лица, на ней нет ни единого сантиметра обнаженной кожи.

Я узнаю этот наряд, где бы он ни был. Броня.

Хорошо, что сейчас только март и погода прохладная, потому что август в таком костюме был бы убийством.

— Нет. Я хотел заехать в Талсу до того, как мы остановимся на ночь.

Пока что мы трижды ненадолго останавливались на заправках вдоль федеральной трассы, чтобы сходить в туалет и заправить бак. Если бы я был один, я бы ехал без остановок, но, с другой стороны, если бы я был один, я бы не сидел за рулем.

Из собранной мной информации я знаю, что родители Табби погибли в авиакатастрофе, когда ей было восемь, и задаюсь вопросом, насколько ее нежелание летать основано на этом.

Мне также интересно, насколько то, кем Табби стала, основано на этих смертях и смерти дяди, к которому она переехала жить после потери родителей. К восемнадцати годам она осталась совсем одна в целом мире.

За исключением Сёрена Киллгаарда, отношения которого с ней остаются загадкой.

Пока.

Внезапно она бормочет: — Я так чертовски зла на тебя!

Я смотрю прямо перед собой на два луча фар, освещающих шоссе, и жду.

Через мгновение Табби говорит: — Я не могу думать, когда злюсь. Когда я не могу думать, я теряю контроль. Когда я чувствую, что теряю контроль, я паникую. Ты улавливаешь закономерность?

Я говорю тихо и спокойно, без угрозы.

— Этого больше не повторится.

— Ты говорил это раньше, — сердито добавляет она, — но проблема в том, что я думаю, что хочу этого.

Я чуть не съехал с дороги. Такого откровенного признания я никак не ожидал и был совершенно к нему не готов. Я быстро решаю, что единственный способ справиться с ситуацией – ответить тем же.

— Я не знаю, как на это реагировать.

Табби вздыхает, вытаскивает резинку из хвоста и проводит руками по волосам.

— Забудь об этом. Расскажи мне что-нибудь.

Вот это поворот! Неожиданно.

— Хорошо. — Я на мгновение задумываюсь, а потом в моей голове возникает хитрая идея, которую, должен признать, я считаю гениальной, даже несмотря на то, что сам ее придумал. Ну, может, особенно из-за того, что я сам ее и придумал.

— Давным-давно жили-были мальчик и девочка.

Табби резко смотрит на меня.

— Не стоит так нервничать, милая. Мне рассказывать эту историю или нет?

Она откидывает голову на подголовник и закрывает глаза.

— Да. Рассказывай дальше.

— Я так и сделаю, если ты помолчишь и дашь мне договорить.

Мне приходится притворяться, что не замечаю ее пронзительного взгляда.

— Как я уже говорил: мальчик и девочка. Мальчик был сильным и умным, самоотверженным и смелым, прирожденным лидером и, конечно же, очень красивым. И невероятно популярным. Настоящий герой.

Стон Табби полон боли.

— Ради всего святого, Коннор.

Я продолжаю, на мгновение забыв о том, как сильно мне нравится слышать, как она произносит мое имя.

— Девочка тоже была сильной и умной, такой умной, что большинство людей не могли этого понять. А поскольку большинство людей ее не понимали, ей было трудно заводить друзей. Поэтому, она научилась полагаться только на себя.

Рядом со мной царит тишина.

Мой голос становится тише.

— Девочка жила одна в замке высоко на холме. Она была принцессой, понимаешь? Но ее родители умерли, и она осталась одна. Ей не с кем было играть, не с кем было поговорить и некому было сказать, какая она замечательная. — Я смотрю на нее. — Какая красивая.

Табби сидит очень тихо, неподвижно, глядя прямо перед собой, ее поза напряженная и настороженная. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не протянуть руку и не погладить ее по атласной щеке.

— Однажды в город пришел злой волшебник. Он слышал о прекрасной принцессе, одинокой и беззащитной в своем замке…

— Беззащитной! — усмехается Табби.

— …и задумал украсть ее сердце, а затем захватить ее королевство и заставив всех подданных думать, что она совершила что-то ужасное. Он начал ухаживать за принцессой, предлагая ей драгоценности, золото и обещая вечную любовь…

— Будь осторожен, морпех, — говорит Табби, не отрывая глаз от дороги и стиснув зубы.

— Ты уже знаешь, что я в этом не силен, — мягко отвечаю я.

Она сглатывает и опускает взгляд на свои руки, стиснутые на коленях.

— Мне не нравится эта история.

— Должен ли я перейти к финалу? Осторожно спойлер: герой спасает принцессу.

Табби смотрит на меня, ее глаза сияют в темноте, как драгоценные камни.

— Настоящий герой научил бы принцессу, как спастись самой.

Наши взгляды встречаются. Трепет пробегает по моей груди. Я бормочу: — Принято к сведению.

Она первой прерывает зрительный контакт. Мы много миль едем в тишине, пока наконец Табби не произносит почти шепотом: — Он никогда не обещал мне, что мы будем вместе вечно.

Сёрен. Его присутствие между нами ощутимо, оно тяжелым грузом повисло в воздухе.

— Что он тебе пообещал?

Табби смотрит в ночь, на темный пейзаж, размытым пятном проплывающий за окнами, и ничего не говорит.

***

Мы находим отель Best Western в Талсе и снимаем смежные номера на четвертом этаже. Меня впечатляет, что Табби взяла с собой только один маленький чемодан с одеждой, но, судя по размеру ее обычного гардероба – юбок, в сравнении с которыми слово «мини» кажется слишком громким, и топов детского размера, – я не могу сказать, что сильно удивлен.

С другой стороны, ее компьютерного оборудования так много, что у него мог бы быть свой почтовый индекс.

— Хорошо, что я сел за руль грузовика, — бормочу я, вытаскивая пятидесятифунтовый черный чемодан с заднего сиденья своего Hummer.

— Грузовика? — спрашивает Табби, стоя рядом со мной на парковке, пока мы разгружаем наши вещи. — Так вот как ты называешь это чудовище?

Я вытаскиваю еще одну ее сумку, на этот раз еще тяжелее первой, и бросаю к ее ногам.

— Избавь меня от дурацкой болтовни о потреблении бензина и вредных выбросах, ладно, милая? Этот автомобиль создан для определенной цели…

— Компенсации чувства неполноценности из-за размера полового члена? — Она улыбается.

— Безопасности, — поправляю я и улыбаюсь в ответ. — Как ты, наверное, уже заметила, у меня нет недостатка в размерах.

Непроизвольно ее взгляд опускается на мою промежность. Затем Табби берет себя в руки, моргает и краснеет. Ее голос вырывается изо рта с режущей силой меча.

— Как грузовик третьего класса, это транспортное средство не подпадает под действие многих правил безопасности Министерства транспорта США и не оснащено стандартными средствами безопасности, включая боковые подушки безопасности и систему курсовой устойчивости. Кроме того, из-за больших слепых зон…

— Не меняй тему.

— Не заставляй меня убивать тебя на парковке однозвездочного отеля.

— Да? Думаешь, ты сможешь меня одолеть? — Я с интересом оглядываю ее с ног до головы. — Ты смотришь на двести сорок фунтов первоклассного морского пехотинца, милая. А ты сколько, сто десять фунтов максимум?

Она говорит: — Во-первых, ты ни черта не смыслишь в женском весе. Я не весила сто десять фунтов со средней школы. Более того, я эксперт в крав-маге. Не то чтобы мне это понадобилось, чтобы уложить тебя на лопатки.

Я упираю руки в бока и улыбаюсь ей.

— Серьезно? У тебя есть что-то более эффективное, чтобы меня уничтожить, чем смертоносная система рукопашного боя, разработанная Армией обороны Израиля? Мне не терпится это услышать.