Предатель. Цена прощения (СИ) - Багирова Александра

- Ты… ты… ты… - Синичкин красными пятнами покрывается.

- Очень содержательная речь. Я оценила.

- Виолетта, ты собираешься прийти на праздник отца со своим любовником?! – выпаливает, и его аж трясет от ярости.

Глава 20

- Синичкин твой там, наверное, уже яйцо снес, - ухмыляется Стрельцов, уверенно управляя автомобилем.

- Я телефон так и не включала. Думаю, позеленел весь и перья выпали.

После моего заявления, что на праздник я приду с любовником, на Синичкина напала такая ярость, он впал в бешенство, орал так, что уши закладывало, стал меня хватать до синяков. Я решила, что это время мне лучше пересидеть в другом месте. Сбежала из дома, и вот сейчас встретилась с Сергуней и мы едем в дом отца.

- Папаня твой тоже в бешенстве будет.

- Пусть, - пожимаю плечами. – Что он сделает? Я ведь могу все общественности рассказать, как его жена от другого залетела.

- Опасно. Для меня это опасно, Ви, - поджимает губы. – Тогда и Ксюша узнает. А я не хочу ее терять. Я дорожу браком.

Скриплю зубами. Эта его Ксю, которую я ни разу не видела вживую, только на фотках, начинает меня подбешивать.

Чем он дорожит? Если у него ребенок от другой?

Стрельцов и далее намерен спать с Каролиной, по его словам – это не измена. Просто с Каро у них особая связь. Он четко это разделяет.

А мне не понять.

И я почему-то ревную… за нее он переживает… а я так… развлечение, чтобы позлить его же любовницу. Я это все понимаю, и это печально.

Потому что я все равно остаюсь одна. Всегда одна.

Но я не показываю вида. Никто больше не увидит моих истинных эмоций. Я себе это пообещала.

Ворота особняка Матецкого перед нами открываются. Сергуня помогает мне выйти, и за руку с ним мы входим в дом.

- Это еще что такое? – Каролина выныривает из-за угла.

- Ого, как тебя разнесло, - широко улыбаюсь во все тридцать два, видя, как она на глазах зеленеет.

- Серж, это что такое? Как ты только посмел? – бесится.

- Я забочусь о матери моего будущего ребенка, - заявляет Стрельцов.

- Ты за это заплатишь! – шипит.

- Виолетта, ты совсем? – отец выходит из зала, где накрыт стол.

- Пап, ты чего, я же соответствую вашему статусу. Беру с вас с Каролиной пример. Я быстро учусь. Левак укрепляет брак.

- Ты все же это сделала, - следом за отцом из зала показывается мой муженек.

- А я тебе говорил, отец, не стоит с ней возиться. Дочь проститутки, пойдет по стопам своей матери, - следом из зала вылезает мой старший брат Адам.

Мы с ним всегда грыземся, едва видим друг друга.

- Хорошо подлизываешь, Адам, тебе зачтется, - подмигивает Стрельцов.

- Братец, так и я говорю, не надо со мной возиться. Давай, принимай эстафету, я тебе уступлю великую миссию воспитывать ребенка Каролины и ее любовника.

- Прекратили! Немедленно! – рявкает отец. - Сергей, уходи! Тебе тут не рады.

- Он останется. Или мы вместе с ним пойдем к журналистам, - заявляю, обнимая Стрельцова и демонстративно при всех целую его в губы, он не теряется и обнимает меня за талию.

А неплохо он так целуется. Еще когда адреналин в крови зашкаливает, вообще улетно.

- Я не могу этого выдержать! Это издевательство, - стонет Синичкин.

- Игорь! – хнычет Каролина.

- Девка подзаборная, - фыркает Адам.

- Какая же мы дружная семья, - отрываюсь от Сергуни и улыбаюсь им. – Так что у нас сегодня в меню? Я так проголодалась.

- Виолетта, что за цирк! Угомонилась. Каролине нервничать нельзя. Зачем, ты провоцируешь скандал? – отец пытается держать себя в руках.

- Я? А что я такого сделала, чего вы не делали? – невинно моргаю.

Беру Стрельцова за руку и веду в зал.

- Игорь, сделайте что-то! Она же моя жена! – стонет Синичкин.

- Да, пап, можешь предложить птице свою жену, так по-родственному. Какая разница. Мы же все одна дружная семья. Пусть Каролина утешит птицу, а то он совсем клюв опустил.

- Пошла вон! – отец показывает на дверь. Вместе с этим!

- Ой, какой с тол. Сколько вкуснотищи, - демонстративно усаживаюсь.

- Не все, извини, пап, для меня концерт окончен, - Адам морщится. – Смотреть тошно. С праздником я тебя поздравил. Дальше сами разбирайтесь.

- Зря ты так, Адам, очень занимательное зрелище, - выдает сидящий за столом мой средний брат Никита. – Ви, жжешь! – показывает мне большой палец.

- Хоть ты молчи, - шипит на него отец.

- Ааа, - истошный вопль раздается позади нас. Оборачиваюсь. Каролина ухватилась за живот и сползает по стенке вниз. – Как же больно, - закатывает глаза.

Глава 21

Вокруг Каролины суета начинается. Отец бледнеет, держит ее за руку.

- Каро, все хорошо будет! Врач уже идет.

Да, чтобы обеспечить жене надлежащий уход, папа оборудовал в доме палату, и даже врачи дежурят круглосуточно.

И это он так оберегает ту, что носит ребенка от любовника.

А я… я была брошена в чужой стране одна. Да, я наблюдалась в хорошей кинике. Но никто за меня так не переживал.

Больно.

Каролину на носилках уносят, и вся делегация за ней бежит. Даже Сергей вслед за ней.

Я же остаюсь сидеть за столом. Брат Никита тоже с места не двигается.

- Спектакль.

- Ага. – киваю. – Актриса она хорошая, даже Сергуня поверил.

- Ничего, Ви, скоро ребенок родится и карты будут у тебя в руках, - подмигивает мне. – Ты же именно этого и хочешь.

Никита скользкий тип. Он и с Каро неплохо общается, хоть делает вид, что терпеть ее не может. Я их раз спалила. И со мной иногда грызется, а порой проявляет дружелюбие.

Что реально у него в голове я так до конца понять и не могу.

- Пойду я, - поднимаюсь с места. - Они все равно будут кудахтать над ней. А мне это тошнотворное зрелище видеть не стоит.

- Иди. А я погляжу, - неторопливо поднимается со своего места и идет туда.

Сбегаю из дома отца.

Каролина сейчас выиграла. Только это лишь раунд.

Можно было остаться и доказать, что это всего лишь игра. Но не хочу. Тошно от них. От моего мужа, который побежал вслед за толпой, и Сергуня ее выбрал.

Еду в такси, а перед глазами почему-то возникает квартирка Степана, ободранная, ветхая, продавленная кровать, но как же там хорошо было. Я думала, что нашла свое счастье. А на самом деле, меня уже тогда обманывали.

Везде обман. На каждом шагу.

Прошу остановить у супермаркета недалеко от моей квартиры. К Синичкину я сейчас в дом точно не вернусь. Накуплю себя чего-то для успокоения души, завалюсь на диване дома, забудусь.

Везу тележку, смотрю на товары, прикидываю, чего бы мне еще хотелось. И тут удар. Неожиданный и ощутимый.

- Какого! – поворачиваю голову… Степан…

Наши тележки врезались.

Надо бы что-то сказать. Язык к небу прилип. Стоим и смотрим друг на друга.

У него костюм дорогой. Раньше он в таких не ходил. Гладко выбрит. Черты лица заостренные. И взгляд цепкий, хищный. Незнакомый мне.

Время будто замерло, пропали люди в магазине. Остались только мы и игра в гляделки. Уже неприлично много времени проходит, а мы все смотрим.

- Тебе в твоем положении можно? – он нарушает молчание, кивком головы указывает на бутылку красной жидкости у меня в тележке.

- Тебя спросить забыла, - фыркаю.

Он взгляд опускает на мой накладной живот. Так смотрит, что меня эта накладка жечь начинает. Хочется ее содрать и откинуть как можно дальше.

- Поздравляю с замужеством, - выплевывает мне в лицо. Ни один мускул у него не двигается, и в глазах холод.

- Поздравляю с новой должностью. Хорошо подлизал, да, Степка, - возвращаю ему колкость.

- По себе судишь? Что не сделаешь, чтобы блага папки не потерять, да, Ви? - на губах жестокая улыбка.

Не было ее раньше. Передо мной словно совсем другой человек. И в то же время, за этой оболочкой, проглядывается что-то знакомое. Но оно исчезает, пропадает. Или мне просто хочется видеть то, чего не было. Он всегда был таким.