Игра Ради Любви (ЛП) - Пуччи Трилина

Она идет за мной, но она вся на взводе, шагает слишком быстро, то и дело оборачиваясь, чтобы поговорить со мной. Ее руки летают повсюду, пока она тараторит.

— Какое невероятное шоу. Я серьезно говорю, я всегда хотела быть одной из них. У меня были реальные амбиции, пока я не поняла, что никогда не буду высокой или гибкой.

Я смеюсь, наслаждаясь «шоу Рори».

— И как круто, что ты живешь по соседству с ними. Они еще и такая милая пара.

Я киваю, всё еще молча, просто улыбаясь во весь рот. Рори убирает волосы с лица, глаза сияют, когда она смотрит на меня снизу вверх.

— Я слишком много болтаю... Я делаю так, когда волнуюсь.

— Нет... Мне кажется, я мог бы слушать всю ночь.

Она поджимает губы, смущается и отводит взгляд. Тишина между нами нарастает, пока мы идем по тротуару, и уличные фонари начинают зажигаться. Наконец она заполняет молчание.

— Знаешь, я только что поняла, что даже не знаю твою фамилию.

Мой взгляд встречается с её.

— Я твою тоже не знаю.

Она вскидывает брови, предлагая мне начать первым. Так я и делаю.

— Адамс... Оливер Адамс.

Она начинает хихикать, произнося:

— Смит... Рори Смит.

Когда ее смех не прекращается, я говорю:

— Что? Что такого смешного?

Но Рори качает головой.

— Нет... просто... мы такие банальные. Адамс и Смит? С таким же успехом мы могли бы носить шляпы пилигримов и туфли с маленькими золотыми пряжками.

Я присоединяюсь к ее смеху, потому что в этом есть резон. Мы смеемся так сильно, что останавливаемся. Она пару раз хлопает меня по плечу, не в силах успокоиться, но вдруг ее веселье сменяется чистым ужасом.

Рори визжит так, будто кого-то убивают, практически пытаясь вскарабкаться по мне, когда крыса размером с терьера проскакивает мимо. С коркой пиццы во рту. Инстинкт берет верх, потому что, пока она обхватывает мою шею рукой, я подхватываю её и поднимаю на руки, держа как невесту.

— О боже... о боже. — Ее глаза широко распахнуты, она смотрит на меня.

Я улыбаюсь.

— Должен сказать, не думал, что смогу вычеркнуть этот пункт из списка.

Она тяжело сглатывает.

— Чтоб я больше никогда их не видела. Это было ужасно. Она подпрыгивала.

Я бросаю взгляд вниз, туда, где машина, под которую юркнула крыса, прежде чем начать опускать Рори, но она не хочет иметь ничего общего с землей.

— Не-е-ет, ты не можешь меня поставить!

— Ты хочешь, чтобы я нес тебя почти четыре квартала до следующей остановки?

Она с энтузиазмом кивает.

— Пожалуйста... или хотя бы мимо машин.

Люди проходят мимо нас, некоторые пялятся, другие улыбаются, и я сдаюсь. Потому что как я могу отказать. Она хочет, чтобы я её нес. Кто я такой сегодня, если не раб этой улыбки.

— Ладно... но только потому, что я боюсь, что ты отправишь меня в гипс, если увидишь еще одну.

Я начинаю идти, а она хихикает.

— Прости... я тебя поранила?

Пожатие плеч, которое я выдаю, не тянет на «Оскар», но я целюсь в обаяние, а не в правдоподобность.

— Всё нормально, — говорю я, притворяясь, что пытаюсь быть сильным. — В смысле... может быть царапина или две на шее... возможны шрамы. Но я переживу.

— Оу, бедняжка.

Кончики ее пальцев касаются моей шеи, и я не могу удержаться, чтобы не прижать её к себе чуть крепче, рассекая толпу по мере приближения к Таймс-сквер. Моя рука даже отдаленно не устает, потому что, думаю, адреналина, бурлящего во мне от её прикосновений, хватит, чтобы пронести её еще три квартала.

Она откидывает голову назад, разглядывая огни, и я не могу не смотреть на нее.

— Ты когда-нибудь выбиралась в этот хаос до сегодняшнего вечера?

Она кивает.

— Ага, в первые выходные после переезда. Мы с группой сфоткались с чуваком в костюме супергероя с надписью «Быстрый Чувак»... Когда я спросила, кем он должен быть, он сказал «Флэш», но он не смог получить лицензию на имя.

Я смеюсь.

— Только в Нью-Йорке.

Слишком много народу, чтобы продолжать нести её, хотя я бы с радостью, поэтому я замедляюсь.

— Думаю, теперь путь чист. Никаких крыс... по крайней мере, в поле зрения.

Она морщит нос, когда я ставлю её обратно на землю, но прежде чем я выпрямляюсь, она нежно берет меня за шею, прижимаясь губами к невидимым царапинам, которые я выдумал. Ее губы мягкие, и мне хочется повернуть голову и обхватить рукой её горло, чтобы зацеловать её до потери пульса. Но мы почти закончили её список, а я человек слова.

Я тихо выдыхаю, прежде чем выпрямиться во весь рост, наблюдая, как она облизывает губы.

— Всё прошло?

Если бы она только знала.

— Голодна? — спрашиваю я, очень надеясь на положительный ответ, но она качает головой. — Окей, — меняю курс я. — Тогда давай найдем Быстрого Парня и, может быть, его зеленого друга Сильного Чувака и потворим какую-нибудь фигню на Таймс-сквер, пока ты не созреешь для дайнера.

Ее пальцы переплетаются с моими, прежде чем я увлекаю нас в хаос. И всё это время единственное, о чем я думаю — я до сих пор чувствую её губы на своей шее. Когда она позволит мне поцеловать её, я сделаю так, чтобы она никогда этого не забыла. Это уж точно.

Рори

Рори

23:00: Закусочная Stardust

Оливер стоит рядом со мной в очереди в знаменитую закусочную Stardust. Мы стоим примерно десятыми от входа, и каждый раз, когда дверь открывается, наружу просачивается ритмичная музыка, подогревая моё волнение.

— Это веселое местечко, тебе понравится. — Он говорит это так уверенно, будто знает меня.

Но, полагаю, в каком-то смысле так и есть. Мы действительно узнали друг друга сегодня вечером, пусть и самым нестандартным образом. Без купюр, так, как могут только двое людей, которые никогда больше не увидятся. Во всём этом дне было что-то сырое и нефильтрованное. Будто мы пропустили все эти притворства и попытки впечатлить друг друга, потому что какой в этом смысл? У нас есть только этот момент в этот конкретный день. И мне это безумно понравилось.

Даже только что, когда мы гуляли по Таймс-сквер. Это не была типичная туристическая прогулка с ряжеными персонажами, дерущими деньги за фото. Нет, Оливер показал мне все свои любимые бродвейские театры, рассказывая, как сильно он их любил и как они вдохновляли его в детстве. Он был таким увлеченным и живым, что заставил и меня полюбить их.

Он ни разу не похвастался и не преувеличил свой успех. На самом деле, он делал наоборот. Мы говорили о том, как страшно не знать, что готовит будущее. Я даже показала ему школу драмы моей племянницы дома, как пример того, чем он мог бы заняться вместо актерства, потому что я думаю, что из него вышел бы отличный учитель. А он, в свою очередь, искал клубы, в которые мне стоит вступить по возвращении домой, чтобы я социализировалась, а не фокусировалась только на работе.

Незнакомцы так не поступают. И улыбка, которая появилась на моем лице благодаря этому, — это не то, что вызывает просто друг.

— Замерзла? — выдыхает он, когда я вздрагиваю.

— Нормально, пока мы двигаемся, но стояние на месте заставляет меня чувствовать, как подступает гипотермия.

Он смеется, берет мои руки в перчатках и засовывает их в карманы своей куртки вместе со своими. Мне приходится сильнее задирать голову, чтобы видеть его, потому что ранее он заставил меня купить кепку «Янкиз» как сувенир на память об этом дне. Это было глупо, но мне также нравится, что он хотел, чтобы я запомнила наш день.

Не то чтобы я когда-нибудь смогла забыть, учитывая, что мы сделали сотню селфи, смеялись часами и занимались наблюдением за людьми на профессиональном уровне. Что привело к тому, что мы стали свидетелями трех предложений руки и сердца, что просто дикость.

— Думаю, мы установили рекорд по количеству брачных предложений за один вечер. Что думаешь? Но всё же, почему за день до Валентина, разве не лучше было бы подождать?