Мои две половинки (СИ) - Есина Анна

Я почти не вслушивалась в эти россказни и улыбалась, давая скучающей старушке возможность выговориться.

Следом мы пили чай из настоящего самовара, долго и со смаком дегустировали варенье из клубники, малины, смородины и даже жимолости. Последнее особенно понравилось Илье, и за свой бесстыдный подхалимаж он получил баночку горького джема в качестве подарка.

– Бабуль, может, чем помочь надо? – спросила из чувства долга, когда желудок, набитый до отказа, взбунтовался принимать в себя третью чашку чая.

– А как же, – драматично улыбнулась она. – Курятник почистить, замок на двери сарая починить – опять заедает, что твоя пластинка. Ещё лампочку в сенях вкрути, – обратилась она напрямую к Илье. – Смогёшь, али белоручка?

Я догадалась, что это какой-то тест для будущего «мужа» на рукастость, и подавила усмешку.

Бабушка всегда такая бабушка

.

Стайку для кур мы отправились убирать вместе, но прежде нас обоих вырядили в рабоче-крестьянские наряды. Илье достались дедовы трико с обвислыми коленями, матроска с длинными рукавами и грязно-голубой ватник с заплатками. Я убилась искать старую дедову ушанку, чтобы довершить комплект. К несчастью, не нашла, хотя и перевернула всю антресоль в летней кухне. Впрочем, и без этого непреложного аксессуара смотрелся подсадной жених на сотню баллов. Когда он вышел ко мне из спаленки, сохранить постную мину не удалось – заржала в голос, наблюдая дикий контраст.

– Ты потешаться надо мной вздумала? – с преувеличенной угрозой прошипел Илья, грозно приближаясь.

– Я? Что ты! Как можно угорать над первым парнем на селе!

Он замер в сантиметре от меня и совсем недружелюбно оскалился. А потом как заорёт:

– Любовь Иванна, у вас найдётся, во что Сонюшку переодеть? Она та ещё неряха,

жаль будет выпачкать её в грязи

.

На конце фразы он понизил голос до шёпота, адресованного лично мне, и вся весёлость сменилась каким-то колючим напряжением. По моему позвоночнику заструилось тепло от его наглого взгляда. Я буквально физически ощущала, как он смотрит на губы, как примеряется к шее, словно прикидывая, что мне больше понравится – нежные касания или жалящие укусы. Мою часто вздымающуюся от рваных вдохов грудь он так откровенно пожирал глазами, что я могла бы поклясться, с этой частью меня он миндальничать не намерен.

Если в машине я прямо заявила, что против поцелуя, то сейчас помалкивала и явно ждала от него действий, притом с замиранием сердца.

– Сонюшка, так за чём дело встало? – в комнату вошла бабушка, и магнетизм между нами сработал: нас растолкало в разные стороны. – Ты же знаешь, где у меня одёжа для огорода.

– Ага, да, сейчас, – хрипло проговорила и шумно прокашлялась, прочищая горло, которое сдавило в предвкушении.

– Срази меня наповал,

любимая

, – издевательски пожелал Илья, делая акцент на последнем слове, и вышел из избы.

Вызов? Да в лёгкую! Встречайте доярку Соню! Ой, поправочка,

сексапильную доярку Соню

.

Джинсы я поменяла на узкую вязаную юбку из колючей коричневой шерсти, длиной ниже колена – вообще не наша тема, правда? Так что юбчонку я натянула под грудь, а потом опустила пояс на резинке внахлёст на талию. Получилась самая настоящая обтягивающая мини-юбка, а если пошире расставить ноги, то и юбка-сетка, через которую слабо проглядывают белые стринги – лично проверила перед зеркалом.

Вместо футболки напялила тонкую блузу, вполне допускаю, что из настоящего шёлка. Верхние пуговицы расстёгнула до неприличия, низ связала узлом. Для пущего эффекта влезла в кирзовые сапоги и жилетку из овчины, которая так кстати не прикрывала зад.

С волосами долго не мучилась, накинула на голову белый платочек, стянула края на затылке узлом, а через плечо пропустила связанные в слабую, но толстую косу волосы.

Отражение в зеркале мне понравилось. Вряд ли я долго протяну в таком прикиде на улице, всё же не месяц май на дворе, но полчаса понаклоняться перед любителем призвать оппонента к барьеру – справлюсь в лёгкую, а потом под каким-нибудь благовидным предлогом уйду в дом и утеплюсь.

Илью не сразу нашла. Оглядела курятник сквозь ограждение из сетки рабицы, приметила возмущённо выхаживающего у калитки петуха и сидящую на лавочке у летней кухни бабушку, которая посмеивалась и промокала слезящиеся глаза платочком.

– А где?..

– К насестам пустила, сжалилась над горемычным, – пояснила бабуля. – Петька, изверг, задал твоему жениху трёпку, – она потрясла кулаком в сторону петуха. – Видать за конкурента принял, пришлось вмешаться, а не то все пальцы твоему Ромушке переклевал бы.

Я окончательно развеселилась и двинулась к курятнику, без проблем вошла за ограждение, но едва потянула дверь стайки, как Петька бросился ко мне со всех ног. И если Илье бояться петушиного клюва не следовало – вон сколько на нём слоёв одежды, то мне в чулках надлежало поберечься.

Взвизгнула и поспешила запереться изнутри. Света тут же убавилось. Под низким потолком висела всего одна лампа, хоть и большая, красная, размером со среднюю дыню, однако она здесь была для прогрева помещения, а с мраком боролась слабо.

– А-а, опять стонешь, – Ильи повернулся на звук моего появления, опёрся ладонью о грабли, которыми до того сгребал грязное сено в кучу по центру, и мельком окинул взглядом. – Тебе идёт.

– Ага, – я вытащила из угла стайки холщовый мешок, сняла со специального гвоздика прорезиненные перчатки и спешно принялась за работу. – Давай поскорее тут закончим, и на свежий воздух. Дышать же нечем.

Весь будоражащий настрой я растеряла. Вонь казалась убойной. Поэтому вместо призывных кошачьих изгибов я быстро наклонялась, сгребала в мешок изгвазданную солому и переходила к следующей кучке, которую нагребал граблями Илья.

Через десять минут мы уже на пару играли в занимательную игру «Унести ноги от разъярённого петуха». Нам потребовалось выйти из стайки с тремя мешками отменных удобрений и вернуться назад со свежей соломой.

– Я отвлекаю, ты выносишь мешки, – взял на себя командование спецоперацией Илья.

– Не, я не дотащу, – заключила, когда попробовала поднять хотя бы один куль. – Давай я побуду тореадором.

– В этом? – он почти невесомо провёл рукой по голой коже в области декольте и самыми кончиками пальцев очертил край юбки. – Тебя когда-нибудь щипал петух?

Помотала головой.

– Удовольствие сомнительное. А мешок тащи волоком. Бросишь с той стороны калитки.

И всё действительно получилось. Пока Илья воинственно надвигался на Петьку, отпугивая того граблями, я быстро переместила собранный перегной за ограждение.

Присела на лавочку – бабуля наверняка ушла в дом – стянула нестерпимо воняющие перчатки и затолкала под косынку выбившиеся из причёски прядки.

Илья тенью шмыгнул за калитку, захлопнул её перед самой головой драчливого петуха и с улыбкой плюхнулся рядом.

– Назад даром не пойду, – он дурашливо пихнул меня плечом, потом скосил взгляд в вырез расстёгнутой блузки и присвистнул. – А ну встань, полюбуюсь.

Мне уже совершенно расхотелось быть сексапильной дояркой и вообще иметь какое-то отношение к сельской жизни, но отказать себе в удовольствии подёргать котяру за усы я не смогла. Встала напротив, упёрла руки в бока, сильнее растягивая края блузы и даже слегка покружилась на месте. Изящества не получалось, всё-таки кирзовые сапоги сорок второго размера – это вам не тонкие лодочки, ноги я переставляла с трудом. Но и продемонстрированных умений хватило, чтобы весёлость на мужском лице сменилась задумчивостью.

– Ты ведь понимаешь, что мне везти тебя обратно? – вдруг спросил Илья, снова утыкаясь взглядом в расстёгнутый воротник блузки.

Кивнула с осторожностью.

Он поднялся на ноги, схватил кончик моей косы и медленно намотал на кулак, вынуждая склонить голову набок.

– А я не железный, между прочим, – заявил предостерегающе и повёл носом по изгибу шеи от уха к плечу. – Не боишься, что привяжу ремнём к сиденью и наброшусь?