Измена. Ты будешь страдать (СИ) - Зорина Лада

— Одна Лондонская фирма им занималась. Передам им ваши слова одобрения.

Юмор такой?..

— Это совершенно необязательно.

Преодолевая внутреннее сопротивление, я опустилась в гигантское кресло, которое окунуло меня в роскошный уют.

Что-то во всём этом было неправильным, почти запретным. Будто я вдруг ощутила себя исключительно недостойной пребывать в таком статусном месте.

— Вам не по душе ваша импровизированная командировка, — серый взгляд изучал моё лицо.

— Вы очень проницательны.

— Надеюсь, ваш начальник и муж объяснил, что эта временная передислокация продиктована необходимостью. И удобством. Я не хочу доставлять вам лишней головной боли.

— Мне или себе? — я не успела прикусить язык.

Мой выпад Дагмарова позабавил. Опять этот намёк на усмешку в твёрдой линии губ.

— Давайте придём к компромиссу. Нам обоим выгодно работать именно так.

— Вы решаете за меня.

— Но вы ведь не против.

— С чего вы решили?

— Вы «просто» и «всего лишь». Разве нет? Вы при первой же встрече мне это сказали. Инструмент, лишённый желания что-то глобально решать.

Меня неприятно резанули мои собственные слова, вернувшиеся таким неожиданным бумерангом. Не подумала бы, что Дагмаров их запомнит…

— Но знаете что, Ольга Валерьевна, — его взгляд продолжал меня изучать. — Я даже своим исключительно безынициативным работникам плачу хорошо. Сумм не называю. Можете сами поинтересоваться.

— Спасибо. Мне это без надобности, — я выпрямилась в бесстыдно соблазнявшем меня расслабиться кресле и чопорно сложила руки на коленях.

— С чем вы так яростно боретесь? — от его взгляда ничто не ускользало.

С желанием выпрыгнуть из этого кресла, из-под этого взгляда и сбежать.

Но всё, что я себе позволила — это покачать головой.

— Я всего лишь пытаюсь свыкнуться с неожиданной переменой в работе. Прежде я с таким не сталкивалась.

— Уверен, вы быстро привыкнете.

Категорически сомневаюсь.

— Возможно, захотите остаться.

Всего одной фразой он развеял остатки моего мнимого спокойствия.

— Что, простите?..

Широченные плечи приподнялись и опустились.

— Вы хороший специалист и ответственный работник. Я ценю это в людях. То есть я тоже могу использовать вас как инструмент, но платить намного больше.

Я пропустила пассаж про инструмент мимо ушей, каким-то шестым чувством ощущая, что так он пытается спровоцировать меня на отрицание. Нет, меня поневоле зацепили его последние слова.

— Я, представьте себе, и сейчас хорошо получаю.

Именно эти слова вызвали на суровом лице Дагмарова усмешку.

Меня это задело.

— Ольга Валерьевна, я знаю, сколько вы получаете, — он положил правую ладонь на стол и легонько постучал по столешнице пальцами. — Умножьте эту сумму на пять.

Мои глаза, не спросив никакого на то разрешения, поползли из орбит.

— Это… шутка такая?

— Нет, — от усмешки на его лице не осталось и следа. — Это моё первое предложение.

Глава 18

— Первое? — брякнула я. — То есть…

— То есть в разное время и при разных обстоятельствах я почти наверняка сделаю вам другие.

О чём он? Какие другие? Что у него на уме?

— Мне… мне, пожалуй, и одного за глаза хватит.

— Почему?

— Вы предлагаете мне какую-то… нереальную сумму!

И снова усмешка.

На фоне загорелой кожи и тёмной, почти чёрной щетины его зубы выглядели особенно белоснежными. И это лишь усугубляло хищность усмешки — не показную, скрытую. Оттого мне делалось ещё больше не по себе.

— Нереальную? Ольга Валерьевна, мне кажется, это вы живёте в отрыве от реальности. Я не лезу в ваше личное, не берусь оценивать Кирилла Михайловича как вашего спутника жизни. Но если говорить о нём как о начальнике…

Я невольно затаила дыхание на этой паузе.

Дагмаров это заметил и не стал меня долго томить:

— …то он вам преступно недоплачивает. Уровень вашей оплаты не соответствует объёмам и качеству вашей работы. И работы вашего отдела, если уж на то пошло.

— Но работу вы предлагаете почему-то именно мне. Не моему отделу.

Серый взгляд задержался на моём лице, плавно соскользнул вниз, и я ощутила невероятное. Он будто коснулся меня своим взглядом.

Пульс подпрыгнул, дыхание участилось.

Господи, я, кажется, впадаю в настоящую панику.

Да что со мной, господи, такое творится?

— Я заинтересован исключительно в ваших талантах. Без обид. Уверен, ваши работники — профессионалы. Но вас я считаю наиболее перспективной. А у меня работают только лучшие.

— В-вы меня… в ступор вгоняете.

— Я ценю вашу честность.

— А я не уверена, что ценю вашу. Всё это… весь этот разговор сбивает с толку. И я вам… я вам не верю.

Не пойму, откуда во мне взялась эта смелость, но я встретила его пристальный взгляд. И он мне кивнул, будто в знак молчаливого уважения к моей смелости.

— Вы правильно делаете, Ольга Валерьевна.

— Извините?..

— Правильно делаете, что не доверяете. Бизнес не терпит слабых, порывистых, действющих импульсивно и необдуманно. Ведомых собственными страстями, желаниями, инстинктами и ничем больше. В бизнесе требуется холодная голова. Согласны?

Я машинально кивнула, не соображая, куда он клонит.

— Поэтому вы обдумаете моё предложение.

Хитрый змей.

Но внутри-то, внутри… что творилось!

Астрономическая по моим представлениям сумма. И тогда я могла бы… могла бы ни от кого не зависеть. Стать по-настоящему самостоятельной. Позволить себе отдельное жильё. Уйти от Кирилла! Может… может, даже Аню на ноги поставить!

Хитрый, хитрый змей-искуситель.

Но решись я на такое, и Егор… Как я оставлю Егора? Кирилл ни за что не отдаст мне сына. Ни за что, даже если я ему за него миллионы заплачу. Как бы скверно он себя ни вёл, Егора он любит. К сожалению для меня, его он любит.

Его — любит. А меня?..

Всё это ещё проносилось в моей голове, а я уже ею качала.

— Спасибо большое за предложение. Оно по-настоящему царское. Но я не могу бросить людей, с которыми работаю. И которых люблю.

Взгляд Дагмарова заметно потяжелел.

— Вы настолько любите своего мужа. Даже после всего?

Вовсе не о муже сейчас разговор. Но Дагмарову об этом знать необязательно.

— А разве так не бывает?

Он едва заметно прищурился, будто что-то пытался на моём лице разглядеть, но потом, приподняв брови, качнул головой:

— Вы правы. И не такое бывает. Подобной привязанности можно лишь позавидовать. До самоотречения, значит. До самопожертвования.

Он помолчал. А я не спешила комментировать сказанное.

— Знаете, всегда считал, что такую любовь надо ещё заслужить. Но где жизнь, а где справедливость, верно? — усмехнулся он. — Кто-то её не получит, даже если разобьётся в лепёшку. А кому-то она даётся просто так, даром. С готовностью и без надежды на взаимность.

Я приподняла подбородок, приказав себе не отводить взгляд от собеседника.

Да. Мой сын заслужил такую любовь. А о Кирилле я сейчас даже не думала.

Всё между нами было слишком запутанно и непонятно, чтобы бездумно поддакивать словам Дагмарова на его счёт.

— Вы очень к месту о несправедливости заговорили. Не думаю, что будет правильно обсуждать мои личные и рабочие отношения за спиной у мужа и непосредственного начальника.

— Беспокоитесь о своей репутации в его глазах? В глазах того, кто о своей репутации в ваших глазах не слишком-то в целом заботится.

Я вспыхнула от такой прямоты.

— Вы так свободно об этом рассуждаете… вы ведь партнёры!

— И это накладывает на меня обязательства не оценивать его поступки, невольным свидетелем которых я оказался?

— Я… я не знаю. Тут каждый решает за себя.

— В точку, Ольга Валерьевна.

— Но мне будет очень некомфортно работать под вашим началом, если вы продолжите в том же духе.

В серых глазах что-то вспыхнуло. Что-то, что описать было бы невозможно, но я будто только сейчас ощутила, что его взгляд потерял своё циничное, оценивающее выражение. Он… смягчился? Не могла бы сказать наверняка.