И я даже не знаю, что меня больше огорчает. Тот непостижимый факт, что целый вечер, ради которого, собственно, и прусь в Англию, я буду ходить как привязанный с двумя красивыми куклами и думать о Мунисе.
Или меня больше бесит упоминание о чужом божестве? Внутри коробит только от мысли, что у Мунисы другая религия.
Впрочем, как и у Саны и Розы. Но меня их привязанности не волнуют, как и сами девушки.
«Остынь. Еще рано. Она только начала тебе доверять. Еще ноет о своей ужасной участи, но все реже и реже вспоминает мужа. И это правильно. Все остальное потом», — пытаюсь успокоиться.
— Что-то не так? — мгновенно считывает мои эмоции Муниса.
— Все хорошо, девочка, — привычно целую чуть припухшие губы. — Давай поспим, — предлагаю, поворачиваясь на спину. Тяну за собой возлюбленную. Укладываю рядом. — Хотя с тобой спать невозможно, — признаюсь с выдохом.
— Мне уйти? — шепчет Муниса, не двигаясь с места. Хитрая лиса!
— Только попробуй, — ворчу, покрепче прижимая ее к себе, и проваливаюсь в легкую дрему.
Здесь, в апартаментах Мунисы, мне и спится, и думается легче. Не то, что в официальных помпезных покоях. Там все в золоте, в мраморе. Свою личную спальню я заставил переделать через год после ухода Альфинур. И то совет упирался, требовал обоснований.
Хотя какие тут могут быть обоснования?! Не нравится мне жить в музее. Душно мне там.
Муниса неслышно встает, бежит к окнам. Распахивает их настежь и снова возвращается в постель. А я сквозь полуопущенные ресницы любуюсь подсвеченной яркими солнечными лучами точеной фигуркой. Залипаю взглядом на высокой груди и упругой попе. Белые шелковые портьеры, словно паруса, надуваются ветром.
Надо открыть глаза, сделать девчонке замечание. В помещении, где находится шейх, нельзя открывать окна. Мало ли что может залететь. Хорошо если птица. Но может…
«Никто не знает, что я здесь», — думаю лениво и засыпаю.
— Рашид, мальчик мой, — легко дотрагиваясь до плеча, будит меня Лейла. Сколько времени я спал? Понятия не имею, но за окном ясный день сменился густыми сумерками.
— Что тебе? — бурчу, не открывая глаз. И даже шевелиться не хочу. Закинув на меня ногу, рядом спит Муниса.
— Аким пришел. Посол Амблии просит об аудиенции. Ты примешь, или отказать?
— Пусть подождет. Сейчас приду, — машу рукой, стараясь развидеть Лейлу, Акима и английского посла в придачу.
Муниса что-то бормочет у меня на плече. Ни слова не понимаю. Тихонечко целую ее в висок. Вдыхаю запах, от которого меня реально торкает, и решительно встаю.
Быстро одеваюсь и выхожу из покоев возлюбленной.
— Что там стряслось? Англия на нас напала? — усмехаюсь, глядя на Акима, топчущегося около дверей.
— Это по поводу миссис Сары Корнел, — торопливо докладывает мой помощник. — Она написала ему письмо. Попросила вмешаться.
— И ты из-за этой… чепухи позволил себе меня разбудить? — рычу грозно. И собираюсь уже вернуться обратно к Мунисе.
— Мой господин, — испуганно машет лапками Аким. — Миссис Корнел и посол Раквэл — родственники. Вы знали?
— Нет, — сбегаю по ступенькам. — А у тебя откуда такая информация?
— Он проговорился. Назвал ее кузиной, — тараторя, догоняет меня Аким. — Один из гвардейцев слышал. Сообщи мне.
— Ты связался с Мусой? Он знает?
— Да, он в городе, — мотает головой Аким. — Уже едет…
— Правильно сделал, — киваю я и приказываю на ходу. — Пусть Муса расследует, как кузина Раквэла попала во дворец. Наверняка была утечка данных. И куда эта сука отправляла фотографии Ясмин?
— Я уже всех вызвал по тревоге, — запыхавшись, еле поспевает за мной помощник.
— Пусть запросят данные оператора сотовой связи. Мне нужно знать, кто и с какой целью привел в мой дом шпионку.
— Уже работаем, мой господин, — с усердием отзывается Аким и бежит вперед открывать дверь в канцелярию королевства.
А там уже в общей приемной с абсолютно прямой спиной сидит насупившийся Раквэл и смотрит на меня с презрительной надменностью.
— Рад видеть тебя, Рашид. Мой мальчик, — поднявшись навстречу, удостаивает меня скупой улыбки. Тянет руку для приветствия, но я прохожу мимо, начисто игнорируя дружеский тон.
— Его величество, шейх Рашид примет вас, господин посол, — строгим эхом отзывается Аким.
— Ну да, ну да, — крякаем Раквэл. — Я думал, мы без галстуков поговорим… Но вы не оставили мне выбора, — театрально разводит руками.
— Что привело вас ко мне в столь поздний час? — сажусь в кресло с высокой спинкой, украшенной золотым орнаментом, а послу указываю на место напротив.
— Мы получили сведения, что гражданка Соединенного королевства удерживается вашими спецслужбами. По какому праву, позвольте спросить?
Глава 12
— Ваша кузина, сэр, — добавляю с усмешкой.
— Что? Откуда вы взяли? — подскакивает со своего места Раквэл.
— Служба безопасности Реджистана работает безупречно, — замечаю холодно.
— Отпустите ее. Я требую, — возмущенно надувает губы посол.
— Конечно, отпустим, — соглашаюсь с ним. — Сразу, как только пройдут сроки всех необходимых процедур…
— Но… — пытается перебить меня Раквэл. — Какие еще процедуры?
— Пока ведется расследование действий миссис Сары, точные сроки ее пребывания в тюрьме указать невозможно. Она обвиняется сразу по нескольким статьям. Оскорбление члена королевской семьи. Самовольная съемка моей дочери. Следствию еще предстоит выяснить, куда были отправлены фотографии. В зависимости от этого суд вынесет приговор. И тогда будем говорить о сроках. Пять лет за самовольные фото, десять за шпионаж.
— Вы не посмеете, — выдыхает Раквэл и сразу из напыщенного джентльмена превращается в грустного усталого пожилого человека.
— Мало того, — продолжаю я холодно и официально. — Если выяснится, что Сара шпионила в интересах Королевства, мне придется лично поговорить с ее величеством.
— Нет, я Сару ни к чему не принуждал, — роняет отрывисто Раквэл и добавляет гневно. — Это все провокации. Инсинуации ваших спецслужб. Кто-то хочет поссорить два королевства. Вы же понимаете… Я говорил с Сарой. Сначала ее обвинили в краже драгоценностей, затем приплели фотографии в телефоне. И оскорбления вашей дочери. Но кто обвиняет? Какая-то прислужница, укравшая ожерелье. Сара видела его на ней. Вы же понимаете, что это провокация? Надо арестовать эту женщину. Узнать, на кого она работает. И что она могла понять? Наверняка и английский не знает.
— Вы ошибаетесь. Я поручил проконтролировать ситуацию с учителем английского по жалобе Ясмин. Моей дочери было некомфортно с миссис Сарой. Поэтому я выбрал человека, которому безраздельно доверяю, и который владеет безупречным английским и еще несколькими языками. Муниса аль Сансар прекрасно воспитана и образованна.
— Но факт воровства это не отменяет, — пытается настоять на своем Раквэл.
— Нет, — отрезаю холодно. — Ожерелье из аквамаринов я сам подарил Мунисе. Она вчера забыла его у Ясмин. Утром нянька кинулась и его не нашла. По горячим следам провели обыски. Проверили всех причастных. Оказалось, ложная тревога. Ожерелье никуда не девалось из детской. Муниса его надела. В чем проблема? Побеспокоили миссис Сару? Так проверка коснулась еще десяти человек. Никто кроме нее не жаловался и послов не вызывал, — добавляю раздраженно.
Не хочу я ни с кем обсуждать Мунису. И представлять ее никому не хочу. Мне бы просто жить с ней. Оберегать от чужих взглядов и радоваться. Лелеять как цветок, взошедший в пустыне. Закрыть ладонями от песка, ветра и жадных взглядов. Но долго так продолжаться не может.
Посол Раквэл — первая ласточка. За ним и остальные начнут интересоваться.
— Но я думаю, шейх Рашид, что история с фотографиями и оскорблениями сильно преувеличена. Мы, англичане, склонны к эмпатии. В порыве чувств фотографируем любимых и даем им милые прозвища. Наверняка и Сара полюбила вашу дочь, как родную… — поясняет мне, как идиоту, посол. Оскорбляет мой разум, сын иблиса.
