Я резко развернулся, сунул изорванную записку в задний карман, но замер, услышав сирены. Нахмурившись, я подбежал к окну ниши, где прятался, и вгляделся в темноту. Кому понадобилась скорая? Сердце бешено колотилось, сжимаясь в груди, а когда я увидел безвольное тело на руках у моего лучшего друга, оно словно остановилось.
– Нет... – прошептал я, бросаясь вниз по женскому коридору.
Ноги скользили по ковру, я перепрыгивал ступеньки, паника сжимала горло. Дыхание перехватило, а зрение затуманилось от напряжения. Что, блять, случилось? Мои планы рушились за спиной, и я вдруг перестал понимать, где право, где лево, куда вообще бежать.
Тёплый ночной воздух обжёг лицо, когда я промчался мимо открытой двери кабинета директора к парадному входу Святой Марии. Я перепрыгнул все каменные ступени, приземлившись на твёрдую землю, и когда Исайя появился из–за угла здания с единственным человеком, который когда–либо вызывал во мне чувства, на руках – мне пришлось буквально заставить себя не рухнуть.
Скорая мчалась по извилистой дороге, пронесясь через чугунные ворота нашей школы–замка, но я слышал только эхо слов из записки в кармане и гул крови, бьющейся в висках, будто плотину прорвало.
– Джорни... – мой голос надломился, когда я увидел её безжизненное тело.
Исайя что–то кричал мне, но я не мог пошевелиться. Голова Джорни была запрокинута, в её прекрасных длинных волосах застряли комья грязи – словно её швырнули на землю во дворе, где она ждала меня. Её безупречная, позолоченная солнцем кожа...
Больше не золотистая, а мертвенно–бледная, с кровавыми потёками на руках и рубашке.
Я попытался броситься к Исайе, пока время странным образом и ускорялось, и замедлялось. Директор обхватил меня за торс, не давая приблизиться, а я рвался вперёд, царапая воздух.
– Чт... что… что случилось?
Мой рёв разорвал тишину. Исайя что–то говорил парамедикам, а директор приказывал мне отвернуться.
– Почему она в крови?! – я всё ещё пытался вырваться.
Исайя подбежал, но я смотрел сквозь него, наблюдая, как медики прыгают в скорую, и в бессилии смотрел, как она уносится прочь от Святой Марии.
– Кейд. – Исайя схватил мое лицо, как только директор отпустил меня.
Я накренился вперёд, вцепившись в его окровавленную рубашку. Жжение подступило к горлу, когда он, глядя прямо в глаза, произнёс:
– Я нашёл её с перерезанными венами. – Он на мгновение отвел взгляд во двор. – Это выглядело...
Директор перебил моего лучшего друга, но у меня не было сил придушить его за эти слова.
– Это выглядит как попытка суицида, Кейд. Идите оба внутрь. Нам нужно поговорить.
***
Звук выключенного душа вернул меня в реальность. Я моргнул, стряхивая капли воды с ресниц. Волна сильных эмоций сковала кости, когда я вновь пережил ту ночь из воспоминаний, которую отчаянно пытался забыть, но больше не мог.
Исайя швырнул мне полотенце, когда я вышел из душа, и завершил разговор:
– Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Это видно по твоим глазам. Мы до сих пор не знаем, что на самом деле случилось той ночью. Может, тебе стоит выяснить. У неё.
Я грубо схватил белое хлопковое полотенце и едва не бросился душить Исайю за то, что он заговорил о той ночи, хотя я и сам о ней думал. Она была как чёрная туча, вечно висящая над головой, и одно лишь звучание её имени на чужих губах заставляло меня внутренне содрогаться, потому что каждый раз я снова видел её... всю в крови.
Я злостно одевался, не встречаясь взглядом ни с кем – даже с Шайнером и Брентли, которые шутили и пытались подбадривать меня перед вечеринкой, где все ожидали, что я, как обычно, затащу какую–нибудь девчонку в одну из грязных потаённых комнат. В последнее время у нас было больше свободы. Это была первая вечеринка, где нам с Исайей, Брентли и Шайнером не приходилось следить за Бэйном – сыном нашего бывшего врага, из–за которого нас всех сюда поместили. Бэйн больше не был угрозой, грозившей разрушить наше будущее. Брентли и Шайнер были готовы оторваться, и я бы тоже... если бы не она.
Вместо того, чтобы потерять себя в ком–то ради двадцати минут забвения, я буду одержим Джорни – даже если она не появится. Потому что знал: если она не придёт, я буду дежурить в коридоре, ожидая, когда она высунется из своей комнаты, как прошлой ночью.
Шайнер хлопнул меня по плечу, и все мои мышцы напряглись. Что–то щёлкнуло внутри, и, если бы не изматывающая игра и месяцы тренировки самоконтроля, я бы сломал ему руку.
Чёрт, я на взводе.
– Ну что, готов к вечеру? Или будешь стоять у стены, как первогодка на своей первой вечеринке, только потому что Джорни вернулась?
Я оскалился, а его кривая усмешка только разожгла мой гнев и дразнила мою ярость.
– О, нам всё ещё нельзя произносить её имя? Прости. Вечеринка через час. За портретом моего старого друга Линкольна в восточном крыле спрятана фляжка. Бери – тебе явно нужно пропустить стаканчик.
Я стряхнул его руку с плеча, прекрасно зная, что он прав.
***
Сырость, запах плесени, резкий одеколон и сладкие духи – всё это смешалось в лёгких. Меня чуть не вырвало от этой вони. Во рту стоял привкус текилы, и я тут же пожалел, что хватил из фляжки перед тем, как отправиться на эту закрытую вечеринку. Этот вкус моментально перенёс меня в чистилище.
В последний раз я пил текилу на крыше Святой Марии с той самой девушкой, которую сейчас искал. Не знал, придёт ли она сегодня, но чутьё подсказывало – да. Исайя не сводил с меня глаз каждый раз, когда дверь на вечеринку открывалась. Поскольку вечеринки проходили после отбоя, все приходили в разное время, чтобы избежать патрулей. Обойти школьных надзирателей было несложно – большинству из них просто не хотелось проблем, поэтому они особо не присматривались.
– Они скоро будут здесь, – пробормотал Исайя, проходя мимо меня к столу с шотами. Мерцающий свет создавал атмосферу рейва, а все вокруг пьянели от бунтарства и опрометчивых решений. Парни высматривали девушек, замечая заинтересованные взгляды и без слов договариваясь о планах на ночь. Я бывал в их шкуре. Много раз. Но сегодня мне было не до этого.
Жгучая ревность пронзила меня, словно раскалённый прут, пригвоздивший к стене. Я окинул взглядом каждого парня в тёмной комнате, зная, что кто–то из них обязательно попробует что–то с Джорни.
Мой взгляд остановился на компании Бэйна. Его самого нигде не было видно. Я узнавал крысу с первого взгляда. И хотя Бэйн впервые в жизни вёл себя тихо и даже помог вернуть Джемму из Ковена, я не доверял ему настолько, чтобы хоть на секунду ослабить бдительность в его присутствии.
– Где Бэйн? – спросил я, когда Исайя встал рядом.
Брентли и Шайнер уже вовсю глушили шоты, будто впервые оказались на такой вечеринке. Что, в общем–то, было правдой – сегодня мы не работали на наших отцов. Не было нужды выслеживать Бэйна, как раньше. Хотя я всё равно бы это сделал.
– Он был где–то здесь, – Исайя тоже начал вглядываться в толпу. Стук моего сердца совпадал с ритмом песни, грохочущей из колонок.
– Я всё ещё не верю ему, – прошипел я, сжимая челюсти.
Исайя нахмурился, продолжая осматриваться:
– Есть за что. Он помог нам, но это не значит, что я ему доверяю. Не хочу, чтобы он приближался к Джемме. Никогда. И он это знает.
Мне даже не нужно было говорить, что я не хочу видеть Бэйна рядом с Джорни. То, как он на неё смотрел, вызывало во мне нечто большее, чем ревность. Он всегда следил за ней, и никакие угрозы с нашей стороны не могли его остановить.
Кто–то скажет, что я параноик из–за своего прошлого. Но я не верю в совпадения. Слишком много дерьма произросло из «совпадений». Ничего не случается просто так.
