Она мой диагноз - Вольная Риша

Две официантки, освещая помещение своими лучезарными улыбками, быстро расставляли еду с подносов, а мужчина в костюме, вошедший следом за ними, обменялся с моим доктором крепким рукопожатием и дружеским похлопыванием по плечу.

Их короткий диалог не достиг моих ушек из-за бренчания стаканами и вопросами официанток насчёт моих предпочтений по вину, но перед уходом мужчина кивнул мне в знак приветствия и даже улыбнулся краешками губ.

Потом все трое разом исчезли, оставляя меня один на один с заданным докторишкой вопросом. Казанова и ухмылка вернулись на место. И то, как выжидающе Усманов на меня смотрел, только ещё больше убеждало меня в его хорошей памяти. А ещё, что язык мой- враг мой.

- Мася, твой затянувшийся ответ можно трактовать двояко, но в любом варианте будет погрешность. Нет ничего идеального, кроме идеального-не идеального. Я тоже.

Нервно облизнула пересохшие губы, втайне радуясь, что не пришлось давать ответ на первые вопрос, но меня тут же настиг новый, ещё более провокационный.

- Вот скажи, Маш, о чём я сейчас мечтаю?

Окинула мужчину внимательным взглядом сверху вниз, но, кроме азартных серо-голубых глаз, ничего выдающегося не отметила.

- Может, хочешь поужинать? – неуверенно предложила я, но по вздернутой мужской брови поняла, что не угадала. – Не знаю.

- Не знаешь? – отрицательно качнула головой. – А всё просто, Маш. Я мечтаю зажать тебя в этом чёртовом углу и трахнуть до звёзд в глазах, а пока я буду выбивать звёзды из своих глаз, ты кончишь ещё несколько раз.

Из комнаты будто весь воздух откачали, и я застыла, сберегая внутри себя его остатки.

Смотрю на Усманова и не верю своим глазам и даже ушам. Ведь секунды назад он был … обычным- флирт в глазах, ирония на губах. А теперь его лихорадочный взгляд проникал мне под одежду, под кожу, разрушая любые препятствия. И чем дольше он смотрел, словно уже уложил меня на стол, тем острее я чувствовала, как меня накрывает волной возбуждения.

- Лёш, - теряясь от такой «новой» ипостаси мужчины и шквала собственных эмоций, я даже слова не сразу могла подобрать.

- Хочешь сказать, что тебе это неприятно? И мне надо и дальше скрывать свои желания? Только честно, Птичка. Ты же любишь честность!

Сделала маленький вдох, чтобы точно не грохнуться в обморок, но его взгляд не отпускал меня. Впивался всё глубже, хотя казалось, дальше уже некуда. Напряжение звенело вокруг нас или это у меня уже в голове без нормального дыхания всё зазвенело.

- Ты волен поступать так, как тебе хочется, а для меня это … перебор, - проскрежетала то, что более-менее соответствовало действительности, но в данную минуту я плохо понимала даже саму себя.

- Нет, Маша, не перебор, а это значит, что ты со мной нечестна или врёшь сама себе. Ведь когда я высказал своё откровенное желание, то язык твоего тела дал мне, в отличие от тебя, прямой ответ. Посмотри сама: ты ерзаешь на диване и сжимаешь ноги, у тебя стали каменные соски, что совсем не скрывает твоя одежда, и держу пари, что если в тебя проникнуть пальцами, то я легко войду, потому что ты мокрая. Так?

Немного запоздало кладу ладошки на грудь, прикрывая действительно торчащие соски, и не могу открыть рот. Алексей прав в каждой букве, и меня действительно в его присутствии всё время посещают мысли забыть уроки прошлого и отдаться на волю новому.

- Мася, дорогая, не забывай дышать.

И я делаю судорожный вдох, абсолютно сраженная его способностью считывать мои эмоции.

- Ну, ты же хочешь, чтобы я был с тобой честным?

Усманов с грацией огромного хищника сел рядом со мной, а его руки заняли прежнее положение до прихода официантов с едой. Едва мужские пальцы коснулись моего колена, меня ударило током, что вцепилась в его руку своей. Дыхание сорвалось, превращаясь в частые судорожные всхлипы, но моему тирану и этого было мало. Алексей прижал свои губы к моему уху

- А если ещё немного правды, то я хочу тебя так, что мне абсолютно плевать, где это произойдёт – в моём кабинете, в машине или в моей квартире, главное ведь не место, а сама ты.

И пока его голос ублажал мой слух, мужская ладонь неспешно скользнула выше колена прямиком под юбку, повышая градус моего кипения и степень влажности, но остатки разума пытались остановить падение тела.

- Лёша, тут же наверняка камеры.

- Их отключили, я договорился. Хотя мне так жаль, что у меня не останется записи, как ты кончила со мной первый раз. Я бы пересматривал много раз, но да ладно, у меня память хорошая и лучше, на мой взгляд, смотреть в реальности, чем на экране. Согласна, Мась?

Ответ пришёл не сразу, так как я потерялась в его голосе ещё где-то в середине.

- Я не смогу. Лёша, нечего было бы пересматривать.

- Уверена? – и от непоколебимости мужского решения я, которая знает себя как облупленную, неожиданно тоже засомневалась.

Это же Усманов! Доктор Кровь, который, кажется, может всё!

Он поцеловал меня в щёку, потом ещё и ещё, спускаясь ниже по шее до ключицы, а его рука, что лежала на спинке дивана за моей головой, подхватила мой затылок. Мужские пальцы переплелись с волосами, то натягивая их до лёгкой боли, то расслабляя и массируя кожу головы. А его пальцы на ноге тем временем поднялись ещё выше, сминая кожу бедра, и проскользнули под трусики.

Мой живот обожгло кипятком изнутри, когда он большим пальцем нажал на клитор, а указательный ввёл внутрь. Голова непроизвольно запрокинулась, а глаза я закрыла сама. Наслаждение и жгучий стыд затопили меня как Титаник.

- Я же говорил, что мокрая. Свою потрясающую чувствительность можешь прятать от себя, но от меня её не скрыть.

- Лёша, прекрати, я не могу, - сквозь сцепленные зубы, чтобы не застонать в голос, я попыталась ещё разок прекратить это безумие.

- Чего не можешь? Стонать? Это да. Тебе сейчас придётся кончить тихо.

Он добавил ещё один палец и начал двигать ими внутри, видимо, решив свести меня с ума. Мой мозг кипел от безрассудности поведения собственного тела, которое хотело больше. Оно требовало оседлать мужчину и показать ему, какой амазонкой я могу быть.

- Нет, - простонала я больше самой себе, чем ему.

На что Усманов только добавил огня в мой пожар, прикусывая плечо, ключицу. Возбуждение нарастало волнами, заставляя меня дёргаться, пытаясь избавиться от непереносимого ощущения наполнения.

- Лёша, неет... Ммм..., - вцепилась ногтями в его запястье, пытаясь остановить или помочь.

Я не знаю. Всё смешалось: стыд, удовольствие, люди по ту сторону тонкой перегородки, а фоном его тяжёлое надсадное дыхание около моего виска. Воздуха совсем не хватало, а возбуждение, казалось, ещё секунду и порвёт меня на части. Глухо простонала, жмурясь до белых точек на закрытых веках, и ещё сильнее вонзила ногти в его руку.

Лёша понял и стал резко двигать пальцами, уже не оставляя место нежности. Мои стоны он перекрыл поцелуем, очертил языком нижнюю губу.

- Давай же, кончай...

- Не могу...

- Можешь. Я знаю, что можешь.

Он резко меняет направление пальца, отводя чуть в сторону и потирая большим пальцем клитор, и я понимаю, что действительно кончаю.

В голове шум, перед глазами звёзды, тело выгнулось в его руках, а мои крики Лёша предусмотрительно поймал своим ртом. Меня продолжало потряхивать, когда он всё ещё нежно поглаживал меня изнутри и шептал пошлости на ухо.

- Моя умничка! Так красиво кончаешь, жаль нельзя было громко, но мы это исправим, и будет ещё лучше.

Лучше?! Куда ещё лучше-то? До потери сознания? Кое-как разлепила тяжёлые веки, понимая, что когда-то мне все равно придётся посмотреть Усманову в глаза. Но едва взглянула на мужчину и сразу пожалела, что вообще посмела решить, что смогу.

- Бля, ты так сжимала мои пальцы, что я сам чуть не кончил, представляя, как будет внутри тебя тесно моему члену. Это охуенно.

Алёша, как ни в чём не бывало, вытащил из меня свои пальцы и провёл сначала по моим губам, а потом поцеловал, слизывая всё до последней капли.