Манящая тьма (ЛП) - Вуд Рейвен

Я расправляю плечи и принимаю позу на мягком коврике.

По крайней мере, дискомфорт уже давно прошел. И слава богу за это, потому что сегодня мой первый урок рукопашного боя, а я не смогу справиться с ним, если мои ягодицы будут ныть.

Меня поставили в пару с Магдой, и это одновременно и благословение, и проклятие. Она так чертовски быстра, что я даже не успеваю блокировать ее движения. Но, по крайней мере, у нее не настолько сильная рука, чтобы сломать мне кости. Так что это уже кое-что.

Отскочив назад, я отчаянно пытаюсь уклониться от быстрого удара, который она наносит мне по бедру. Мне удается увернуться всего на дюйм. Но когда я приземляюсь, то настолько теряю равновесие, что не могу блокировать ее правую руку. Она бьет меня по ребрам, заставляя отшатнуться вправо.

— Не отставай, — огрызается она.

Массируя ребра, я снова выпрямляюсь, рыча:

— Я пытаюсь.

— Ты меня подставляешь. Если я не смогу тренироваться с кем-то, кто знает, что делает, то я отстану.

— Я знаю. Мне жаль. Послушай, я...

Дверь в комнату для спаррингов распахивается. По комнате пробегает дрожь, когда Илай Хантер неторопливо переступает порог. Мое сердце замирает в груди.

Наш инструктор, мистер Хансен, поворачивается в сторону нарушителя спокойствия и открывает рот, словно собирается послать его к черту. Затем его проницательный взгляд останавливается на Илае, и все следы гнева вмиг исчезают с его сурового лица. Ему около сорока пяти лет. Высокий и мускулистый, со шрамом на подбородке. Я уже поняла, что Хантеры имеют определенное влияние в этом кампусе, но все равно странно видеть, как такой человек, как мистер Хансен, сдерживает свой тон в общении со студентом вдвое моложе его.

— Хантер, — говорит он нейтральным тоном. — У меня сейчас середина урока.

— Я вижу, — отвечает Илай.

Его золотисто-карие глаза сканируют толпу, пока не останавливаются на мне. Мое сердце снова замирает, когда лукавая улыбка изгибает его губы.

— Я слышал, что у вас есть студентка, которая приступила к учебе на три недели позже всех остальных, — говорит Илай мистеру Хансену, но его глаза по-прежнему прикованы к моим.

Все поворачиваются, чтобы посмотреть на меня. Я держу подбородок высоко поднятым и сохраняю беззаботное выражение лица, но пульс отдается у меня в ушах.

— Поэтому я подумал, что могу помочь ей наверстать упущенное, проинструктировав ее лично, — продолжает Илай. Наконец он разрывает зрительный контакт и переключает свое внимание на мистера Хансена, прежде чем закончить: — Поскольку у вас так много других студентов, которым нужно ваше внимание, и у вас нет терпения к людям, которые даже не могут отличить ногу от локтя.

Другие студенты хихикают. Мои щеки пылают, но я надеюсь, что этого не видно в ярком свете флуоресцентных ламп на бетонном потолке.

Думаю, я не очень нравлюсь мистеру Хансену, и это подтверждается презрением на его лице, когда он бросает на меня взгляд.

Затем он пожимает широкими плечами и машет рукой в сторону Илая.

— Развлекайся. — Его взгляд перемещается на моего спарринг-партнера. — Магда, встань в пару с Джессикой.

— Да, сэр, — говорит она и быстро убегает.

— Остальные, хватит бездельничать! Возвращайтесь к работе.

Другие студенты тут же подчиняются его приказу. Снова начинаются спарринги, и звуки ударов кулаками и пинками по телу снова эхом отдаются от серых бетонных стен.

С другого конца комнаты Илай снова смотрит на меня и одаривает безумной улыбкой. Затем он идет ко мне. Мне приходится подавить первобытное желание отступить: пульс учащается, а страх охватывает меня. Черт. Это будет унизительно.

Илай приближается ко мне, пока не оказывается всего в двух шагах. В его глазах мелькает веселье, когда он медленно осматривает мое тело.

— Как твоя задница?

Вместо ответа я бросаю выразительный взгляд на то место, куда несколько дней назад прижимала нож, и поднимаю брови.

— Как твое горло?

Удерживая мой пристальный взгляд, он ухмыляется и небрежно поправляет свой член в штанах.

— А как твое горло?

Поскольку у меня нет ответа на этот вопрос, я просто скрещиваю руки и смотрю на него в ответ. Он удовлетворенно хихикает.

— Ты ведь знаешь, как сдаваться, верно? — Говорит он.

— Боюсь, этого слова нет в моем лексиконе.

Он фыркает.

— Мило.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не отпрянуть назад, когда он резко делает шаг ко мне. Схватив меня за запястье, он легко отводит его от моей груди и вместо этого прижимает к своему бедру.

— В спарринге, когда противник прижимает тебя к полу, что ты не можешь спастись, ты сдаешься. — Держа меня за запястье, он перемещает мою руку так, что моя ладонь дважды касается его бедра. — Нужно лишь постучать по мату.

— Я знала это, — бормочу я.

— Хорошо. — На его губах появляется озорная усмешка. — Потому что сегодня днем ты будешь много практиковаться в этом навыке.

Прежде чем я успеваю возразить, он отпускает мое запястье и снова отступает назад. Я провожу большим пальцем по тому месту, где несколько секунд назад были сцеплены его пальцы.

— Встань в стойку, — командует он.

Сдерживая язвительный ответ, я поднимаю руки в положение, которое мистер Хансен показал мне около получаса назад. По крайней мере, я на это надеюсь. Илай хмурится, но ничего не говорит.

Затем он наносит удар.

Я даже не успеваю моргнуть от удивления. Я ожидала, что он... не знаю. Сначала скажет что-нибудь? Но он этого не делает. Он просто бросается вперед и бьет меня кулаком под ребра.

От удара боль пульсирует в моей грудной клетке, и я судорожно хватаю ртом воздух, когда отшатываюсь в сторону. Илай снова двигается. На этот раз я, по крайней мере, пытаюсь выставить руки, чтобы блокировать удар. Но его удар все равно попадает в цель.

Он прижимает меня спиной к полу, нанося удар за ударом. Но чем больше ударов он наносит, тем больше я осознаю нечто невероятно удивительное. Удары не так болезненны, как я ожидала. И, учитывая впечатляющее телосложение Илая, этому есть только одно объяснение. Он сдерживает свои удары.

Осознание этого настолько ошеломляет меня, что я выпаливаю это, не подумав.

— Ты сдерживаешься.

— Ну… Я не хочу, чтобы ты сломалась слишком быстро. — На его губах появляется ухмылка. — Мне нравится играть со своей едой.

Он останавливается.

Моя грудь вздымается от напряжения, но он его дыхание ровное. На самом деле, он выглядит совершенно невозмутимым, когда окидывает взглядом мое и без того измученное тело. Я бросаю взгляд через его плечо.

Он отбросил меня так далеко, что мы оказались на другой стороне зала для спаррингов. Мистер Хансен и мои однокурсники все еще тренируются, и даже если бы они могли слышать нас издалека, никто из них не обратил бы на нас внимания.

— Ты явно не умеешь пользоваться кулаками, — говорит Илай.

Я вздрагиваю от этого замечания, но он, конечно же, прав, поэтому я просто молча смотрю на него в ответ.

— Попробуй вместо этого пнуть меня, — говорит он, когда я не заглатываю наживку.

Подозрительно прищурившись, я пытаюсь понять, что он задумал. Но на самом деле ударить его ногой и стереть это самодовольное выражение с его лица было бы так чертовски приятно, что я не могу устоять перед искушением попробовать.

В надежде застать его врасплох, я быстро смещаю свой вес и бью ногой по его бедру.

Его рука тут же тянется к ней.

Шок пронзает меня, когда он сжимает пальцы вокруг моей лодыжки. Удерживая мою ногу в воздухе, он одаривает меня улыбкой, от которой у меня по спине пробегают мурашки. Затем он двигается.

Он отходит на несколько шагов в сторону, хватая меня за лодыжку, чтобы потянуть за собой. Поскольку моя нога задрана вверх, мне приходится прыгать за ним на одной ноге. Он снова двигается. И снова.

Смущение заливает мои щеки. Я могу чувствовать исходящий от них жар, поэтому могу только представить, какими красными они должны быть.