Общество психов (ЛП) - Пекхам Кэролайн

— Присоединяйся, Сэйнт! — Крикнула я. — Давай поиграем в «хлюпика-попрыгунчика»!

— Я не буду играть в «хлюпика-попрыгунчика», — холодно сказал он.

Киан наклонился, зачерпнул рукой большой кусок торта и запустил им в Сэйнта, попав прямо в центр его накрахмаленной белой рубашки. Верхняя губа Сэйнта приподнялась, и я взвизгнула от смеха, падая на пол, когда он направился к нам, весь такой злой, как раз в тот момент, когда Найл, все еще держа бейсбольную биту над головой, гнался за Цезарем вниз по лестнице.

Цезарь промчался мимо нас, но Найл поскользнулся на куске торта, и врезался в Сэйнта, отчего тот полетел вперед и приземлился прямо на пол, врезавшись лицом в покрытую глазурью голову кальмара. Сэйнт приподнялся с рычанием на губах, и я подумала, что на этот раз меня действительно убьют, но было так чертовски смешно видеть всю эту красную глазурь и большой глаз кальмара, прилипший к его лбу, что вместо того, чтобы бежать, спасая свою жизнь, я начала хохотать.

— Ой, прости, приятель. О, привет! Торт! — Найл схватил кусок с пола и засунул его в рот, пока Сэйнт свирепо смотрел на него, а я смеялась так сильно, что у меня заболели бока.

Все остальные тоже рассмеялись, пока Сэйнт внезапно не сдался, на его губах появилась веселая ухмылка, и он вскочил на ноги с куском торта в руке, которым он шлепнул Найла по щеке.

Цезарь нырнул в месиво у наших ног, и Сэйнт наконец-то поддался хаосу, когда началась настоящая битва тортом.

Появился Джек с малышом Роуэном под мышкой, и вскоре мы все устроили такой беспорядок, что это пробудило всех моих демонов, жаждущих вечеринки. Вот где я по-настоящему процветала, среди хаоса, в окружении людей, которых любила больше всего на свете. И самое невероятное в этом было то, что они любили меня в ответ.

Я была настолько счастлива в этой жизни, что с трудом вспоминала время, когда была одинокой девушкой на улицах, загадывающей желания на радугах и рыбках, чтобы обрести компанию, которой так жаждала. Видимо, они все это время слушали, потому что теперь моя безрассудная, беззаботная семья наконец-то была рядом.

Мы были колодой карт: трефы, черви, бубны и пики, и все мы были созданы для того, чтобы иметь дело со смертью. У меня были мой Джокер, мой Валет, мой Король и мой маленький неряшливый дворняжка — Туз. Каким-то образом я стала Королевой всего этого, и вместе мы составляли full-house (Прим.: комбинация карт в покере), даже если он не был похож на full-house других, даже если это был беспорядочный набор мастей и цветов. Это не делало нас менее реальными.

Нас связали кровь и резня, и я больше не боялась потерять их. Потому что в глубине своего сердца, где уютно устроилась Гленда, наконец-то дремлющая и довольная, я знала, что эти узы, скрепляющие нас воедино, были нерушимы. Ни одно существо, ни злое, ни чистое, не могло нас разлучить.

Мы были единым целым.

Одной гильдией.

Обществом Психопатов.

И да продлится наше правление вечно.

Еще ЧЕРЕЗ ДВА ГОДА ПОСЛЕ ЭТОГО

— Не могу поверить, что мне семьдесят пять, — тоскливо вздохнула Бруклин, входя в спальню. На ней было кружевное черное нечто, едва прикрывающее тело, и она бросила на меня томный взгляд, пока я ждала ее на кровати.

— Сорок, любовь моя. Тебе сегодня сорок, мы это обсуждали, помнишь?

— А, да, верно, — согласилась она, кивнув. — Я всегда путаю эти два числа.

Я усмехнулся, переводя взгляд на дверь за ее спиной, откуда в комнату проскользнули Джек и Матео, оба уже без рубашек, и напряжение между нами возросло, когда предвкушение достигло пика.

— Ты решила, что хочешь попробовать в этом году? — Спросил я с любопытством. Это была традиция Бруклин на день рождения, которую я начал около пятнадцати лет назад, когда мне стало сложно каждый год придумывать ей интересный подарок, потому что я покупал ей все, что она хотела, без промедления и всегда забывал придерживать что-нибудь для особых случаев.

— Да, — сказала она, прикусив нижнюю губу, а Матео мрачно усмехнулся, явно зная, что она задумала, и будучи полностью готовым к этому.

Иногда то, что она хотела попробовать, касалось только меня, а иногда она вовлекала в это ещё одного или обоих. Единственные правила заключались в том, что это должно быть грязно, и что я должен согласиться на все, что бы это ни было. Сначала мы экспериментировали с различными позами и игрушками, но с годами становилось все труднее найти что-то новое, чего мы еще не попробовали. Однако она уже несколько недель с нетерпением ждала этого, так что я знал, что это будет что-то особенное.

— Разденься для меня, Адское Пламя, — скомандовала Бруклин, и я ухмыльнулся, делая так, как она хотела, сняв с себя всю одежду для нее, а затем сжал свой твердый как камень член в руке, оглядывая ее с головы до ног и слегка постанывая от предвкушения. Я всю неделю был в командировке, поэтому мне уже слишком давно не удавалось погрузить в нее свой член. День бурного празднования Дня Рождения уже должен был измотать нас всех, но теперь, когда пришло время для этого, я был бодр как никогда.

— Помни, ты не можешь сказать «нет», — промурлыкал Матео, и его коварная ухмылка заставила меня немного нахмуриться.

— Когда это я говорил «нет»? — Ответил я с усмешкой. — Я бы отсосал тебе, el burro, если бы она этого хотела, и не забывай об этом.

— Бу, с чего бы мне хотеть, чтобы ты отсосал ему для меня? Тогда я не смогу этого сделать, — вмешалась Бруклин, надув губы, и я склонил голову набок, гадая, к чему все это клонится.

— Хорошо, маленькая психопатка, скажи мне, чем мы будем заниматься сегодня вечером, — подтолкнул я, и ее улыбка стала почти застенчивой, когда она повернулась к Джеку, который держал большую белую коробку в руках.

— Я действительно взволнована этим, — прошептала Бруклин, и я кивнул, обхватив татуированным пальцами свой член и совершив несколько поступательных движений, чтобы немного утолить потребность в моей плоти, пока она заставляла меня ждать.

Матео пересек комнату и схватил стул, поднял его и поставил рядом с изголовьем кровати, а затем опустился на него, откуда ему открывался прекрасный вид на любое греховное деяние, которое мы с женой собирались совершить.

Я был настолько отвлечен им, что даже не заметил, как Бруклин открыла коробку, и когда я обернулся и увидел в ее руках большой розовый страпон, я ухмыльнулся.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в задницу и киску одновременно? — Предположил я, наклонившись вперед и протянув руку к огромному резиновому члену, но она покачала головой.

— Нет, Адское Пламя, я хочу, чтобы ты встал передо мной на четвереньки, — ответила она с улыбкой, позволяя Джеку забрать у нее страпон.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Спросил я, растерянно моргая, и наблюдая, как Джек снимает с нее трусики и аккуратно надевает страпон, затягивая пряжки, которые крепили его к ее телу.

— Он вибрирует, — возбужденно прошептала Бруклин.

— Ага. Вернись к тому месту, где ты сказала, что хочешь, чтобы я встал на перед тобой на четвереньки, — сказал я, отпустив свой член и хмуро глядя на них обоих, в то время как Матео громко смеялся из своего угла.

— Он еще и пульсирует, — добавила Бруклин, протягивая Джеку маленький пульт дистанционного управления и постанывая, когда тот нажал на кнопку.

Бруклин протянула руку, и Матео послушно наполнил ее ладонь смазкой, в то время как я начал качать головой, а его смех стал громче.

— Думаю, нам нужно это обсудить, любовь моя, — медленно произнес я.

— Зачем? Ты собираешься сказать ей «нет» в ее день рождения, bastardo? — с издевкой спросил Матео, заставляя меня повернуться и, прищурившись, посмотреть на него.

— Конечно, нет, — отрезал я.

Бруклин обхватила резиновый член рукой и начала двигать ей, как будто дрочила, постанывая каждый раз, когда он сильнее прижимался к ее телу, и давая понять, что эта штука предназначена для того, чтобы стимулировать ее клитор, пока она использует ее на ком-то.