Клуб смерти (ЛП) - Пекхам Кэролайн

Я сбросил джинсы и заменил их на черные спортивные штаны, они были достаточно свободными в паху, и повернулся, чтобы выйти из комнаты.

Но прежде чем я успел сделать хотя бы шаг, я замер, потому что мой взгляд упал на передачу новостей, которая все еще шла по телевизору без звука.

Мои губы приоткрылись, и сигарета чуть не выпала из них, когда я бросился на кровать, ища чертов пульт и найдя его в ворохе простыней.

Быстро прибавив громкость, я снова посмотрел на экран, где рядом с дикторшей появилось старое фото моей маленькой психопатки.

— …так называемая «Мясник-Задир» была арестована и отправлена обратно в психиатрическую лечебницу строгого режима «Иден-Хайтс» после того, как больше года находилась в бегах. Бруклин Мэдоу — психически неуравновешенная и непредсказуемая женщина, которая представляла опасность для общества во время своего пребывания в бегах. Теперь мы все будем спать немного спокойнее, зная, что она снова предстала перед лицом правосудия. О других новостях: Кролик Билли вновь посещает дома престарелых после…

Я выключил телевизор и издал рев отчаяния, а затем схватился за край кровати и перевернул ее с оглушительным грохотом.

Все должно было пойти совсем не так. Она должна была быть сейчас далеко, где-нибудь на солнышке, загорать своими упругими сиськами и заставлять меня страдать, пока я боролся с желанием выследить ее.

Ее не должны были поймать. Неужели она не слушала ничего из того, что я говорил ей о том, как скрыться от копов?

Ах, черт, я вообще давал ей эти уроки?

Может, и нет. Я думал, что буду рядом, чтобы присматривать за ней, когда мы будем убивать, поэтому особо не задумывался об этом. Так что это была даже большая моя гребаная вина, чем я думал сначала.

Я распахнул дверцу шкафа, схватил ботинки и футболку, накинул поверх кобуру и выругался, когда какая-то незнакомая боль привлекла мое внимание к ребрам с левой стороны. Я задрал футболку, чтобы взглянуть, и обнаружил там татуировку в виде паука. Конечно же, там был вытатуирован паук. Таким образом, если я подведу ее, у меня будет вечное напоминание об этом на моей коже, и я точно буду уверен, что никогда не забуду о ней, точно так же, как имя Авы ежедневно насмехалось надо мной с моей руки.

Но это было не то же самое, что с Авой. Бруклин не умерла. И я не собирался оставлять ее гнить в какой-то психушке до конца ее чертовой жизни. Если она была сумасшедшей, то и я тоже, и я ни на секунду не верил, что быть психопатом — это признак безумия. Мы просто были представителями гонимой профессии, и нам нужно было держаться вместе в этом мире осуждающих ублюдков.

Я снял футболку и ввел код на скрытом настенном сейфе, после чего достал два Desert Eagle, пару коробок патронов и охотничий нож, который засунул за пояс.

Я схватил свой мобильный с прикроватной тумбочки и быстро поискал информацию об «Иден-Хайтс», чтобы узнать адрес и план территории. Место оказалось хорошо защищенным: высокие стены, колючая проволока, охрана и собаки, все как полагается. Отлично. Люблю вызовы.

Я добрался до подножия лестницы и споткнулся о свои чертовы ноги, ухватившись за стену и зарычав, когда комната закружилась. Гребаное виски. Ну почему ты такой въедливый ублюдок?

Я встряхнул головой, пытаясь немного прояснить мысли, а затем направился на кухню, где выпил пинту воды и принял пару обезболивающих таблеток, готовясь к грядущему похмелью. Это будет чертовски тяжело.

Но ждать я не собирался. Моя девочка и так пробыла в этом чертовом месте слишком долго, и я не оставлю ее там.

Я прошел через дом, не обращая внимания на яростные вопли, доносившиеся из подвала. Без сомнения, El Burro был голоден, но у меня не было времени на его закидоны. Кроме того, я отчетливо помнил, как дал ему пасту перед тем, как, спотыкаясь, подняться к себе в постель этим утром, так что он точно не умирал с голоду.

Хотя, если подумать, я мог просто швырнуть упаковку сырой пасты пенне с лестницы и предупредить его, чтобы он не сломал об нее зубы. Ну да ладно, сейчас все равно нет времени разбираться с этим.

Я открыл входную дверь и замер, заметив стопку тонких коробок на ступеньках. Вот дерьмо. В какой-то момент я, должно быть, заказал пиццу. Идите ко мне.

Подождите, блядь, секундочку, здесь шесть пицц! Должно быть, я написал эту цифру у себя на руке, чтобы не забыть о них, и, как идиот все равно взял и забыл. Или отрубился. Да, я был почти уверен, что отрубился. Что ж, голодный вчера — сытый сегодня. А мне нужна была еда, чтобы избавиться от этого гребаного виски.

Я отпер свой черный джип и бросил пиццу на переднее сиденье, открыл коробку и отправил в рот два куска, чтобы они впитали в себя хоть немного алкоголя. Затем я открыл багажник и направился к своему сараю, где схватил парочку дымовых гранат, несколько «взрывающихся в лицо» гранат, огнемет, коробку фейерверков, еще пару стволов, бейсбольную биту по имени Дэйв и топор Эванджелин, прежде чем закинуть все это в машину. На секунду я остановился, почтив минутой молчания мою дорогую Мэри — лучшую кувалду. У меня еще не хватило духу заменить ее.

Я захлопнул дверь и обошел капот, чтобы сесть в машину, но умудрился поскользнуться на чем-то, ударился бедром о машину, и не успел я опомниться, как перевернулся вверх тормашками, задел чем-то свой пирсинг в члене и оказался распростертым на гребаной земле как орел.

Я застонал, когда мой член болезненно запульсировал, а мир закружился медленными кругами, пока я смотрел на луну. Она смеялась надо мной, светящаяся сучка.

Черт.

Я действительно был пьян. Действительно чертовски пьян и действительно чертовски зол. Я не мог вести машину в таком состоянии. Мне нужен был водитель. Злой маленький водитель-ослик. И у меня как раз был такой в подвале.

С моих губ сорвался хриплый смех, когда я понял, что собираюсь освободить гребаного психопата после того, как долгими месяцами пытал его. Я надеялся, что мой пьяный зад сможет контролировать его достаточно хорошо, чтобы спасти мою девочку.

Это был идиотский план, обреченный закончиться грандиозным, кровавым провалом. Но это было лучшее, что я мог сейчас придумать, поэтому я заставил себя подняться на ноги и направился обратно к дому. Я собирался заключить сделку с демоном и должен был убедиться, что он ее примет.

Я снова ударил ладонями по прутьям своей клетки, проклиная тот кусок дерьма наверху на английском, испанском и на всех других языках, которые только мог вспомнить. Пошел он к черту. Пошел он к черту за все, что он сделал, но больше всего — за это. Там, откуда я родом, я был королем монстров. Я заслуживал крови, боли, страданий и любой жестокой смерти, которую только можно вообразить, но я отказывался сидеть в этой клетке и умирать с голоду.

Три гребаных дня прошло с тех пор, как он в последний раз давал мне еду. Он оставил меня здесь, в темноте, ни с чем и ни с кем, и мне оставалось только пить воду из-под крана и ждать смерти.

Он уже поступал так раньше. Забывал обо мне или отсутствовал день-другой. Хуже всего было то, что он делал это даже не специально. Как будто моя жизнь и само существование вообще ничего не значили для него, и он просто не помнил, что я находился здесь половину времени, или не хотел заморачиваться со мной, даже если вспоминал. Он был единственным человеком в мире, который знал, где я, и ему было на это наплевать. По крайней мере, он был единственным, пока не появилась она. Но теперь и она ушла.

Я не знал, что думать о том, что он говорил о ней. Я не хотел в это верить. Но это уже не имело особого значения. Потому что теперь я сдохну здесь, внизу, исключительно из-за халатности этого гребаного О'Брайена pedazo de mierda (Прим. Пер. Испанский: Кусок дерьма) наверху.

Дверь наверху лестницы с грохотом распахнулась, и свет включился так внезапно, что я невольно отпрянул от него, заслоняя лицо рукой от лампочки в дальнем конце комнаты.