Так себе идея (СИ) - Оклахома Палома

— С днем рождения, Тайна.

Мы с Полиной и Федей остаемся сидеть в полумраке, растерянные, с открытыми ртами и липкими от крема пальцами.

— Что это было? — шепчет Полина.

Федя пожимает плечами, уставившись в пустую дверь. Полина принимается листать телефон. И вдруг ее лицо меняется.

— Блин… — Она разворачивает экран ко мне. — Посмотри на список имен в просмотрах…

Я беру телефон и вижу под фотографией имя: Марфа_без_арфы.

Ну замечательно… Она каждый раз теперь будет срывать посиделки нашей четверки?

Глава 10

— Забав? Где ты? — ношусь по дому в поисках сестры.

Никогда еще выходные не тянулись так долго. Уже и не помню, когда в последний раз мне так не терпелось, чтобы наступили будни и я пошла в школу. Что же это со мной творится?

— Забава!

Наконец нахожу сестрицу в библиотеке. У нас большая квартира. Когда мы жили здесь всей семьей, не встретиться в коридоре с кем-то из родных было сложно. Во всех помещениях царил хаос: брат вечно караулил нас, чтобы напугать, Забава возилась с уличными щенками и котятами, которых выхаживала и пристраивала в добрые руки, а я бренчала на всех возможных музыкальных инструментах. Бедлам. Теперь же, когда папа с братом съехали, а мама… В общем, дом опустел.

— Ну чего ты не отзываешься? — ворчу на сестру.

— Прости! Углубилась в чтение договора, прежде чем подписать его.

— Да это обычная формальность, ставь свою закорючку.

— Ну не скажи. Мне не нравится этот пункт. — Забава стучит ногтем по строчке с мелким шрифтом. — Организаторы получают безоговорочное право использовать фото, видео и аудиозаписи участников. Без ограничений. На любых площадках. В любых целях. Вечно.

— Да это стандартная формулировка, — пожимаю плечами.

— Тайна, выступление может пойти не по плану! На сцене может случиться что-то комичное или еще хуже — трагичное. И тогда ты навечно завирусишься в интернете как мем.

— Ну и что, — фыркаю, стараясь казаться беспечной, хотя сама уже представляю, как блогеры делают стоп-кадр с моим перекошенным ртом и зацикливают в слоумо. — Пускай видят, как рождается искусство. Без фильтров.

— Да? Я не хочу, чтобы твое лицо оказалось на билборде с надписью «Номинантка на премию Дарвина». — Она снова перечитывает строку. — Я позвоню маминому поверенному.

Блаженно растягиваюсь на диване, предвкушая нелепую сцену флирта.

— Тили-тили тесто, юрист и невеста.

— Прекрати. — Сестра деловито берет телефон, но я вижу, что ее уши краснеют.

— Влюбилась в адвоката без крутого аттестата! Поцелуи под присягой — вновь запахло передрягой!

— Он не адвокат, а нотариус.

— Тем более. Ну давай, набирай своего… как его… — Я делаю паузу и с нарочитым благоговением шепчу: — Мирон Правдин, боже, какой кринж.

Забава закатывает глаза, но все же нажимает зеленую кнопку. Мы замираем в ожидании. Долгие гудки. Потом помехи, какое-то кукареканье и…

— Да? — Голос Мирона сильно фонит. — Привет. Подождите секунду… Деда, не клади это яйцо туда! Н-е-е-е-т!

Следующие десять секунд превращаются в аудиоспектакль: грохот, паническое хлопанье крыльев, сдавленное «ай!» и шум, как будто кто-то сцепился с наседкой в бою не за жизнь, а за обед. Потом отчетливое: «Куда?! Я же говорил: это на высиживание!», следом раздается победоносное КУ-КА-РЕ-КУ! Мы с Забавой синхронно льнем к телефону, прижимая уши с обеих сторон трубки.

— Это была курица, которая узнала, что ее яйцо стало омлетом? — шепчу я.

— Кажется, омлетом стал Мирон, — отвечает Забава.

— Простите. — Голос Правдина уже отчетливее звучит из динамиков. Он пытается говорить серьезно, но где-то вдалеке снова раздается клекот и хлопанье крыльев. — У вас что-то случилось?

Забава выпрямляется и переходит на официальный тон.

— Я хотела попросить о помощи. Скинула Вам фотографию одного договора. Пункт 4.2.1 о неограниченной передаче прав на изображения участников вызывает сомнения. Мне хочется отправить сестру на молодежный фестиваль, но как законный представитель несовершеннолетнего я обязана предусмотреть все риски.

— Хорошее дело. — Мирон прокашливается. — Тут возможна интерпретация в зависимости от… Деда! Это индюк, а не сторожевая собака! Почему он кидается на прохожих?

Я захлебываюсь от хохота. Забава кусает губу, стараясь сдержать беззвучный смех, ее плечи трясутся.

— Простите, — говорит Мирон, и, кажется, он тоже еле сдерживает смех. — Обычно у меня по выходным гольф, библиотека и джаз, но сейчас… кхм… крылатая агония. В любом случае, если вы хотите уточнений по формулировке, я могу предложить альтернативный пункт и переслать вам сегодня вечером.

— Спасибо, Мирон. А давай на «ты»? — Забава завороженно шепчет, будто этот петух в галстуке только что исполнил ей серенаду.

— Мирон? — Я выхватываю трубку и стараюсь перекричать куриную какофонию на заднем плане. — Привет! Это Тайна. Я на днях выполнила один пункт из маминого списка. Хочу узнать, что мне делать дальше.

— Серьезно? Какое из заданий? — Голос Мирона звенит чистым детским восторгом. Но он тут же откашливается и напускает на себя важность. — Кхм… Подтверждение есть?

— Тарелки. Забава скинет ссылку на видео в «ТикТоке».

— Ну что ж, в таком случае ты, Тайна, получаешь доступ к новому файлу. Я загружу его в аккаунт сегодня вечером. Ты молодец! Всего доброго!

Связь обрывается. Мы с Забавой продолжаем заливаться смехом. Пустой дом будто снова оживает — как раньше.

Сестра убирает волосы за ухо.

— Он милый.

— Да, просто сокровище! Золотое яичко, сбежавшее от курочки Рябы.

Залетаю в уютное здание гимназии «Тихая гавань», сияя в утренних лучах, оно выглядит обманчиво спокойным. Внутри же царит сумбур: школьный холл наполнен звонкими голосами, топотом сотен пар ног и звуками падающих стульев. То же происходит и у меня в голове после всей эмоциональной неразберихи, что случилась во время празднования моего дня рождения. Сердце колотится от предвкушения встречи со Славой. Я хочу от него ответов, хотя и понимаю, что не должна соваться в его жизнь. С другой стороны, теперь и я — составляющая его жизни. Это он втянул меня в музыкальный конкурс, я не напрашивалась.

Взлетаю по лестнице к кабинету литературы, пересекаю холл и чувствую легкий шлепок по плечу.

— Гуд морнинг, подруга, — автоматически выдает Полина, не отрывая взгляда от учебника.

— Доброе, — поражаюсь ее усердию. — Ты уже и во сне, наверное, по-английски разговариваешь?

Полина моргает, наконец выныривая из своего иностранного транса, и закрывает книгу.

— Если б во сне, — вздыхает она. — До ЕГЭ осталось всего ничего, а у меня чувство, что я ничего не знаю.

Я понимаю ее тревогу: выпускные экзамены давят на всех нас. Но сейчас мои мысли заняты другим. Блуждаю рассеянным взглядом по вестибюлю, разглядываю бесцельно бродящих взад-вперед учеников. Все лица знакомые, но Славы пока не видно. Может, он уже внутри, в классе? Или опаздывает?

— Кстати, все выходные хотела узнать, что за вещицу тебе подарили мальчишки! — Полина встряхивает головой. — Рассказывай, понравился презент?

Ее звонкий голос разлетается по школе, и я торопливо прикладываю палец к губам. На другом конце коридора, возле кабинета алгебры, видно Марфу. Не хочу, чтобы она узнала про подарок и вкатила Славе за очередной жест доброй воли в мой адрес. Им бы разобраться со своими «недоотношениями».

— Подарок очень понравился, — тихо отвечаю я и вынимаю из рюкзака две новенькие барабанные палочки. Они фирменные и невозможно красивые! На одной красуется изящная гравировка, сделанная выжигательным аппаратом: «Хорошей девчонке, которой навязали «Плохую идею». Славкин почерк узнаваем невооруженным глазом. На второй кривая, неказистая надпись: «Нотке вместо плетки». Очевидно, за эту «волшебную» палочку отвечал Федя. — Я в восторге!