Та, кого я не любил (СИ) - Берри Лу

А я лежал, вдыхая её запах, казавшийся чуждым и непривычным, ощущая тяжесть её головы на своей груди и совсем не ощущал ни радости, ни покоя.

Бессонными глазами я смотрел в прошлое.

Глава 15

Много лет назад

В компанию, где встретил Аню и Ладу, я попал случайно. Через приятеля в институте, чья девушка училась вместе с моей будущей женой и моей несбывшейся любовью…

Аня понравилась мне сразу. Яркая, броская брюнетка, умеющая подчеркнуть одеждой и макияжем все свои достоинства — такие всегда привлекают внимание мужчин, вызывают невольное восхищение, первобытное желание. И я был, конечно, далеко не первым и не единственным, кто провожал её жадным взглядом.

Уже тогда она встречалась с Витей, что мне казалось каким-то невозможным бредом. Я успел возвести её в ранг идеала и присутствие с ней рядом быдловатого Вити мне всегда казалось каким-то противоестественным, неправильным. Думалось — она заслуживает, чтобы с ней рядом был кто-то лучше…

Я.

Но она выбрала его.

И все же меня к ней тянуло, хотя ещё в то время стоило увидеть этот огромный красный знак, который буквально кричал «стоп!», и унести ноги. Но я воображал, что она скоро поймёт, что он ей совсем не подходит и обратит внимание на действительно достойного…

Но в итоге я стал встречаться с Ладой. С милой, нежной Ладой, такой открытой, такой доверчивой, совсем не умеющей скрывать свои чувства… чьим единственным недостатком было то, что она — не Аня.

И я воспользовался ею, чтобы быть поближе к той, кого действительно хотел.

Всё воображал — Аня наконец разглядит меня, заметит, поймёт, что ей нужен именно я, а не он.

Потом все же осознал — нет, не поймёт. И, наверно, единственный способ перестать мучиться и узнать, что мне светит — это признаться ей. Открыто и честно.

Но я хотел сделать это ещё и красиво.

В то время как раз начал играть на гитаре, но никому в этом не признавался. Готовил сюрприз для Ани…

Кое-как, не особо, вероятно, умело, подобрал и разучил мелодию знаменитой песни «I just called to say I Love you». Даже некоторые слова запомнил…

Думал, это станет красивым признанием в любви. Резким контрастом с тем, как с ней обращался Витя…

И я попёрся к ней с этим признанием, с этой гитарой, со своими дурацкими чувствами, чёртов идиот.

Знал, что в этот вечер она будет дома одна — её родители уехали. Знал, что живёт Аня в частном секторе, в отдельном доме, поэтому много лишних ушей быть не должно…

Когда я подошёл — в окнах дома горел свет, что говорило о том, что все рассчитал верно, и любимая сейчас там.

Я, как преступник, пробрался через небольшой забор, подошёл к окну вплотную… и стал играть.

Пальцы дрожали от волнения, сердце колотилось в груди так, словно хотело вспороть кожу, выломать кости и выскочить на свободу…

И вот, как высшая награда — открылось окно…

Она стояла передо мной в одной ночнушке, довольно открытой, которая позволяла смело рассмотреть её фигуру, подчёркивала красивую грудь…

От такого зрелища я даже сбился, ошибся в нотах, но продолжил играть, глядя ей в глаза.

Сделав над собой усилие, открыл рот и запел слова припева. От нервов голос дрожал, больше походя на жалкое блеяние…

Но она улыбалась. И это было главной причиной продолжать…

Однако в какой-то момент её лицо вдруг исказилось, сделалось взволнованным, она оглянулась куда-то себе за спину, вглубь дома…

— Остановись, — потребовала нервно. — Ник… что все это значит?

Отступать смысла не было. Она ведь наверняка и сама уже все поняла. Надо просто проговорить это вслух…

И я выдохнул:

— Ань… ты мне нравишься. Давно. Понравилась сразу, как увидел… Я хочу сказать, что… ну… вообще-то, люблю тебя.

Скомканное, неловкое признание — совсем не такое красивое, как в моих фантазиях.

А она в ответ произнесла лишь одно…

— А Лада?

О Ладе я совсем не думал. И не сообразил, что это может волновать Аню… ведь они подруги.

— Ну причём тут Лада? — произнес отчаянно, с досадой. — Я ведь тебя люблю…

— Но у тебя есть Лада, а у меня — Витя, — возразила она.

— Мы можем это исправить, — проговорил горячо.

Она покачала головой.

— Но я не хочу. Я люблю Витьку… безумно.

Я открыл рот, чтобы что-то возразить, но не сумел издать ни звука…

Разве можно поспорить с нелюбовью?..

А она вдруг встревожилась. Снова обернулась, глядя куда-то в комнату, прислушалась, а когда повернулась обратно ко мне лицом…

— Ник, уходи! — попросила торопливо, равнодушно. — Витя из ванной выходит! Нельзя, чтобы он тебя тут видел! И тебя побьёт, и мне устроит. Ну, скорее, беги!

И я отступил.

Но как-то медленно, неверяще.

Только теперь до меня дошло — она была не одна. Он пришёл к ней и наверняка… не для того, чтобы в шахматы играть.

Пока я, как дурак, мечтал об этой девушке, другой её уже имел.

Накатило отвращение. Именно оно заставило меня прибавить шаг, а потом и вовсе — броситься прочь бегом…

Гитару я разбил по дороге домой — гневно, ожесточённо. Больше никогда не хотел видеть её, свидетельницу своего позора, не хотел вспоминать об этом унижении…

Следующий день провел дома, не выходя из комнаты. Не хотелось никого видеть, не хотелось даже жить…

Ожидал, что скоро Лада закатит мне сцену — ведь Аня наверняка должна была все ей рассказать. Но когда Лада позвонила — понял, что та ничего не знает. Может, Аня побоялась, что подруга сочтет виноватой и её, потому и промолчала, чтобы не ссориться…

И тогда я нырнул в Ладу, как в утешение. И просто поплыл по течению…

Дальше все понеслось, как по накатанной. Аня объявила, что выходит замуж, и я в отметку сделал предложение Ладе…

Но кого этим наказал? Разве что себя самого. Потому что всю жизнь будто бы поступал не себе во благо, а любимой — назло…

Даже ребёнка завести с Ладой отважился лишь тогда, когда Аня забеременела от Вити.

И продолжал ждать. Долгими годами продолжал ждать, что она осознает свою ошибку…

И вот она осознала. А счастья почему-то не прибавилось…

И в воздухе повис, заполняя собой все пространство комнаты, лишь один вопрос…

Тот, что прежде уже приходил на ум навязчивой мукой.

Может, я и впрямь ошибся, но только совсем не так, как думал раньше?..

Может, моя главная ошибка — это Аня, а не Лада?..

Глава 16

Ане было неспокойно, как-то не по себе.

Всё, казалось, шло совсем не так, как она предполагала.

Никита вроде бы и делал то, чего она от него хотела — приехал за ней, помог с жильём, остался рядом, но…

Всё это будто бы неохотно, натянуто, из какого-то чувства долга, а не по собственному желанию. Он, по сути, даже не прикоснулся к ней толком с тех пор, как они переспали…

Казалось, он весь был полон… сожаления. Сожаления о том, что с ней связался. Хотя, возможно, даже сам этого не понимал, зато она — видела.

Видела его потерянность, отстранённость. Видела, как он порой бродит взглядом по этой съёмной квартире, словно спрашивая себя самого — что я здесь вообще делаю?..

Ее это беспокоило и нервировало. Ей казалось — он может в любой момент отступить, сбежать… и с чем тогда она останется?

Она ведь все поставила на кон. Свою судьбу, дружбу с Ладой, даже, как выяснилось… уважение своих родителей и сына.

Костя наотрез отказался с ней ехать, когда увидел, что за ними прибыл Никита. А ведь сын ещё даже не знал толком всех подробностей случившегося…

Но уже, казалось, её за что-то осуждал.

А ведь она все это ради него сделала!

Пока дело касалось лишь её, пока Витя лишь на ней оставлял особые метки своей огромной любви, то есть — синяки, она терпела. Притворялась перед всем миром, будто счастлива, будто у неё идеальная семья. Но когда он поднял руку на Костю…

Что-то в ней взорвалось и безвозвратно рухнуло. Это она проглотить была уже совсем не готова.