Я должна быть сильной. Должна.
Судорожно вздыхаю, прикусываю губу и, пересиливая себя, делаю шаг. Потом еще один и еще, пока не оказываюсь за спиной отца. Он словно затылком чувствует мой взгляд, поворачивается, скользит по мне взглядом снизу вверх, пока не достигает глаз.
Я ожидала увидеть все, но только не искреннюю тревогу…
Эмоции отца выбивают из колеи, слезы брызгают из глаз. Прикрываю рот рукой, пытаясь подавить судорожный всхлип.
— Люда, — хмурится папа, после чего подрывается с места.
Не успеваю даже моргнуть, как оказываюсь в теплых, защищающих объятиях, отца. Папа крепко прижимает меня к себе. Утыкаюсь носом в изгиб его плеча, шмыгаю носом и обнимаю в ответ.
Не знаю, сколько мы так стоим, но очень рада, что нас никто не беспокоит — даже слишком доброжелательная официантка. Позволяю себе, наконец, выпустить эмоции под размеренное поглаживание по спине. Когда же во мне не остается ничего кроме пустоты, отстраняюсь и заглядываю в карие, лучащиеся теплом, глаза папы.
— Теперь привет, — смущенно улыбаюсь, вытирая ладонями щеки.
— Прости меня, — хмурится папа, а на его лице появляется неприкрытая вина.
— За что? — чуть склоняю голову набок.
Папа всматривается мне в глаза, что-то ищет в них, но не знаю, находит ли, потому что в следующее мгновение, тянет меня к диванчику:
— Давай сядем.
Нехорошее предчувствие появляется в животе, но я все-таки поддаюсь на уговоры.
Сажусь, пододвигаюсь к окну, освобождая папе место, которое он тут же занимает. Официанта проявляется почти сразу, кладет папки с меню на стол и сразу же исчезает. Девушка, словно понимает, что нам нужно время.
Ни я, ни папа не двигаемся. Просто смотрим друг другу в глаза, долго, пристально, словно делясь с эмоциями.
— Как ты? — папа, в итоге, нарушает тишину.
Открываю рот, чтобы сказать “хорошо”, но это простое словно застревает в горле. Опускаю взгляд, глубоко вздыхаю и медленно выдыхаю, пытаясь собраться с силами, сказать отцу правду. Но от меня этого и не требуется. Папа сам все понимает.
— Ясно, — заправляет упавшие на лицо волосы мне за ухо, после чего берет меня за руку.
Впиваюсь зубами в губу.
— Я знаю, что в последнее время мы мало общались, но… — папа прерывается, похоже, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Поднимаю взгляд. — В общем, я не знал, что случилось. Мне твоя мама только вчера рассказала, что ты ребенка потеряла. Нужно было раньше позвонить тебе, чтобы хотя бы спросить, как дела. А я…, — тяжело вздыхает. — Я так виноват перед тобой, — крепче сжимает мои пальцы. — Скажи мне, как ты себя чувствуешь, — папа с такой искренностью смотрит на меня, что в груди что-то обрывается.
Боль накрывает с головой. Впиваюсь ногтями в ладонь свободной руки.
— Я хочу уехать, — вырывается из меня быстрее, чем я успеваю подумать.
— А в чем проблема? Скажи, Мише, уверен, он не будет против, куда-то слетать, — папа непонимающе хмурится.
— Я хочу уехать одна, но Миша меня не отпустит, — перевожу взгляд в одно, но руку папы не отпускаю. — Он не даст мне развод.
— Между вами что-то произошло? — настороженно спрашивает папа. — Давай я с ним поговорю.
Мои глаза расширяются, с ужасом смотрю на отца.
— Не смей! — как представлю, что муж может сделать с папой, мне плохо становится. — Ты же знаешь, какой он… — замолкаю, не зная, как лучше описать мужа.
— Люда, что случилось? — папа переходит на родительский тон, с помощью которого выпытывал у меня, где я задерживалась, если приходила домой позже комендантского часа.
— Он мне изменял, ясно?! — выпаливаю, даже не пробуя себя остановить.
Папа застывает. Я тоже.
Молчим все пару секунд, но кажется, что вечность.
Дрожь охватывает тело, напряжение сковывает мышцы. Если и папа сейчас скажет, что все в порядке вещей, то…
Отец начинает возиться рядом, сужаю глаза. Папа достает из кармана брюк портмоне, достает оттуда черную карточку и кладет передо мной на стол.
— Что это? — неверяще смотрю на отца.
— Уезжай, — строго говорит он.
— Но… — тяжело сглатываю.
Миша узнает. В любом случае узнает.
— Никаких “но”, — папа второй ладонью накрывает мою, после чего похлопывает. — Ты моя дочь. Если чувствуешь, что хочешь уйти от мужа, я помогу тебе всеми силами. У тебя сейчас нет собственных денег, поэтому бери. Пользуйся, сколько нужно. У твоей мамы нет доступа к этому счету. Там не сильно много денег, но надеюсь, они помогут тебе встать на ноги.
Первый порыв — отказаться, но понимаю, что это мой шанс. Последний пазл, которого мне не хватало. Слезы снова начинают катиться по щекам. Бросаюсь в объятия отца. Держу изо всей силы, долго. Я даже представить не могла, как мне нужно, чтобы хоть кто-то меня поддержал.
— Давай хоть поедим, — папа, в итоге, аккуратно отстраняется, — в последний раз.
Спустя час, проговорив с отцом ни о чем и обо всем, мы выходим обратно на улицу.
— Только звони мне, хорошо? — папа придерживает меня за спину.
Начинаю поворачивать голову к нему, чтобы улыбнуться и пообещать, что мы обязательно еще раз встретимся, как цепляюсь взглядом за противоположную сторону дороги, где в ряд на обочине стоят пять черных джипов.
Дыхание застревает в груди, когда я смотрю на машину посередине. Сразу узнаю мужа, хоть вижу только его профиль. И девушку, в джинсах и свободной черном растянутом свитере, которая прижимается к нему, тоже. Эти светлые волосы, эта худощавую, изнуренную диетами фигуру, эти руки с тонкими запястьями — все мне до сих пор снится в кошмарах.
Страх смешивается с яростью и огненной волной проносится по телу.
Не может быть… Не хочу верить. Не могу!
Но глаза доказывают обратное.
Муж снимает руки, которые подавали мне отравленный чай, со своей шеи и... сажает Настю в машину. Не запихивает грубо, чтобы отвезти обратно в кутузку. Просто сажает, и сам забирается следом.
Глава 16
Скомкано попрощавшись с отцом. Разворачиваюсь и просто иду под рев двигателей, проезжающих мимо автомобилей, звуки сирен скорой помощи, гул людских голосов, не зная куда, не зная зачем. Машины мужа давно уехали, а я не смогла стоять на месте. Мне нужно двигаться, идти, пока мысли из отдельных кусочков не начали собираться в единую картину.
Я должна не просто уехать… мне нужно бежать! Бежать без оглядки! Срочно! Подальше. Туда, где ни будет моего ни бездушного мужа, ни отягчающих, болезненных воспоминаний.
Решение приходит внезапно.
Резко останавливаюсь, открываю сумочку и достаю телефон.
Дрожащими пальцами вожу по экрану в поисках контакта, которым не пользовалась много лет. Уверенно нажимаю на него, прикладываю гаджет к уху.
Сердце гулко бьется в груди, пока я слышу долгие гудки. Переминаюсь с ноги на ногу. Кручу головой, пытаясь хоть за что-то зацепиться — вижу себя в отражении затемненного стекла. Выгляжу немного… взбудораженной. Волосы развевает ветер, глаза блестят, зубы впиваются в нижнюю губу — я даже не заметила, как укусила ее. Все мое внимание сосредоточено на гуле гудков в ушах, которые все не прекращаются.
— Алло, — наконец звучит знакомый женский голос. Облегченно вздыхаю — я думала, что опоздала и Милена улетела. — Не ожидала, что ты позвонишь. Хотя надеялась.
— Твоё предложение о работе ещё в силе? — перехожу сразу к делу, после чего тяжело сглатываю. — Если да, то я... — прохожусь языком по пересохшим губам, — я согласна на работу, — не верю, что произношу это вслух.
Молчание в трубке затягивается. Начинаю нервничать, крепче стискиваю телефон, впиваюсь ногтями в ладонь свободной руки. Задерживаю дыхание.
Я что… зря надеялась?
В глазах начинают блестеть слезы.
— Да, в силе. Вечером самолет, — в итоге, напряженно произносит Милена, впервые не задавая лишних вопросов. — Пришли мне данные паспорта. Я закажу тебе билет.
— Я сама могу… — начинаю, но тяжелый вздох в трубке прерывает меня.
