Развод по ее правилам (СИ) - Багирова Александра

Глава 21

Катерина

Дверь за Марком закрывается, оставляя в прихожей шлейф дорогого парфюма и какой-то монументальной надежности. Тишина. Только слышно, как на кухне гудит холодильник, да Кира громко втягивает носом воздух.

— Мам, — говорит дочь, наливая себе стакан сока. — Это не мужчина. Это титан. Если бы он сказал мне «ты должна сдать экзамены на пять», я бы, наверное, еще и диссертацию написала от страха. И уважения.

Я усмехаюсь и иду в гостиную. Падаю на диван. Ноги и голова гудят. Я думала, что предусмотрела все, но Коля все же смог удивить. Мстил он… А не подумал, что теперь с этой малышкой? Про меня? Про дочерей? Нет. Его «я» всегда на первом месте.

Как бы я к мужу ни относилась, или к незнакомой мне жене Марка, но малышку мне жаль. Она просто появилась на свет, и уже такие непонятки в ее судьбе.

Если я правильно предполагаю, Марк ее в той коммуналке на оставит. Но пусть Коля видит и знает… хотя толку, что взять с человека, у которого совести нет.

Мне всегда казалось, что мы сможем так же дружно жить как мои родители. Ведь папа тоже звезд с неба не хватал. Едва девять классов окончил. Хотя папа не пошел воровать на улицу, сразу спортом занялся. Работал в охране. Потом на соревнованиях неплохо стал зарабатывать. С мамой он познакомился, когда у него ничего не было за душой, а мама из интеллигентной семьи пианистки и оперного певца. Не богатой, но очень правильной, воспитанной. И она полюбила папу, сразу стала руководить процессом, давать ему советы. Они стали половинками одного целого. И мы всегда с сестрой гордились взаимоотношениями в нашей семье.

А Коля был у меня на виду всегда. Я не встречалась с другими парнями, не знала как это. У меня были слишком амбициозные планы на жизнь. Еще будучи на третьем курсе универа, я уже открыла свою маленькую фирму по декорированию. И тут Коля, который смотрит на меня преданными глазами, который свои победы посвящает мне. Он тогда был неуклюже-романтическим. И как-то умудрился меня покорить. Да и потом, я по примеру мамы старалась направлять мужа, взяла все дела его фирмы, залов на себя. Все проходило через мою фирму, поэтому сейчас мне было легко оставить его ни с чем. Я контролировала с умом, но никогда не думала, что мне придется играть против мужа. Не думала, что когда ему стукнет за сорок, его потянет во все тяжкие.

Он предал мое доверие, наших девочек, и за это будет расплачиваться. Я не прощаю. И не оставляю такие поступки безнаказанными.

— Мам, ты только не грузись, — в гостиную входит дочь.

— Кир, это так минутка меланхолии, — взмахиваю рукой.

— Как думаешь, папа уже добрался до нового места жительства? Уже оценил?

— У Коли инстинкт выживания как у таракана, он везде приживется.

Вспоминаю то, как выбирала ему комнату, максимально похожую на ту, где он ранее жил с матерью. Он позже мне рассказывал, как ему там было плохо, каким ущербным себя чувствовал. Накатывали на него моменты откровенности.

И я пыталась ему сказать, что надо бы матери помочь. Не дело оставлять ее там. Но Коля считал ее виновницей всех его бед. Что не пошла дальше, а осталась драить унитазы, не сумев дать сыну ничего. Потом он и слышать про нее не хотел.

И тогда это был звоночек мне. Но я любила, и предпочла найти ему оправдания.

Нам же всегда кажется, что именно с нами так не поступят.

Но его мать я не смогла оставить погибать там. Я в тайне от мужа, когда у нас уже родилась Кира, пошла с ней познакомиться. И вовремя я пришла, женщина заболела гриппом, и у нее не было никакой помощи, соседям было плевать. А у нее не то, что лекарств не было, толком укрыться не могла, чтобы согреться.

Я вызвала скорую, купила все необходимые лекарства. Когда ей стало лучше, мы с ней лучше познакомились. Она была очень доброй, сильно наивной женщиной. Она не обижалась на сына.

— Катенька, а зачем ему такая мать? Я только позорю Коленьку. У него же все хорошо? — спрашивала сухими, потрескавшимися губами.

Я тогда сняла ей квартиру, нашла нормальную работу. Даже пыталась Коле рассказать, но он сразу взрывался, едва слышал слово «мать». Так что я просто помогала ей все это время. Она вовсе не пропащий человек, просто не смогла найти силы выбраться из замкнутого круга безденежья.

Мои размышления прерывает звонок мобильного. Смотрю на экран, усмехаюсь, принимаю вызов.

— Да, — голос холодный и спокойный.

— Катя! Катенька! — из динамика вырывается истеричный визг Ульяны, перемежающийся со всхлипами. — Спаси меня! Умоляю! Это ад! Это настоящий ад!

Глава 22

— Ульяна? — я делаю вид, что удивлена, хотя мой голос сочится ядом, как жало скорпиона. — Какая неожиданность. Ты звонишь похвастаться новым пентхаусом? Как вид из окна? Вдохновляет на открытие финансовых чакр? Или там открылся только портал в мусоропровод?

— Какой пентхаус?! — рыдает она так, что захлебывается. — Катя, тут крысы! Тут бабка со скалкой, она меня чуть не убила! Тут воняет мочой и безысходностью! Коля притащил меня в какую-то дыру! Катя, ты же женщина, ты же не можешь так с беременной! Забери меня! Я не могу здесь! У меня токсикоз! У меня паническая атака! Я умираю! Я понимаю, мы договаривались, но ты должна меня понять!

Дочь рядом прислушивается к моему разговору. Показывает мне большой палец.

— Должна? Серьезно? Я тебе что-то должна? — откидываюсь на спинку дивана. — Ты хотела Николая? Ты боролась за него, жгла свечи, дышала маткой на растущую луну, чтобы увести его из семьи? Ну так поздравляю. Вселенная тебя услышала. Твой запрос обработан. Теперь ты дышишь ароматами новой жизни с ним.

— Он мне не нужен такой! — визжит она, срываясь на ультразвук. — Он нищий! Он злой! Он орет на меня! Он… он психопат! Он защищает тараканов! Я ухожу! Слышишь? Я сейчас же вызываю такси и уезжаю! Пусть сам тут гниет со своими усатыми друзьями! Он же ненормальный, он таракана человеческим именем называет? И ты мне беременной предлагаешь с ним и дальше жить? Нет. Все.

— Стоять, — мой голос меняется мгновенно. Из него исчезает ирония. Появляется холодная сталь, которой можно резать стекло. — Никуда ты не поедешь, Ульяна. Ты останешься там. И будешь примерной женой. Как я ранее тебе и сказала. Наш уговор в силе.

— Но… нет! Я не могу! Я свободная женщина! Ты не можешь меня заставить! У меня есть нормальное жилье! Вот! А тут… это не жизнь, и даже не существование! Я не могу! И прошу тебя понять и просто меня отпустить.

— Не отпускаю. Ты не поедешь в свою однушку, которую снимаешь за деньги обманутых домохозяек.

В трубке слышно только, как Уля тяжело дышит, словно загнанная лошадь.

— Это удар ниже пояса. Так не честно. И все было не так, — шепчет, и в голосе появляется животный страх.

— Курс «Богиня Изобилия: как притянуть миллионы силой мысли». Три тысячи участниц. Или даже больше. Ты обещала участницам исполнение желаний, золотые горы, богатых мужиков, профессионально вешала лапшу, а получив деньги скинула им два идиотских видео и исчезла. Да. Ты подстраховалась, собирая платежи не на себя. Но у меня есть все доказательства твоей вины.

— Это… это клевета! Я не при чем! Это нельзя доказать! — ее голос превращается в писк.

— Это статья мошенничество в особо крупном размере. Знаешь, Уля, у меня очень настырная служба безопасности. Они нашли чат, где эти «богини» собираются тебя линчевать. Они очень злые. И они очень хотят знать твой новый адрес.

— Не надо…

— Надо, Уля, надо. Если ты выйдешь из этой квартиры, я сброшу им геолокацию. Представляешь встречу? Три тысячи разъяренных женщин против одной мармеладки. Или ты думаешь, Коля тебя спасет?

— Ты чудовище… — сипит она. — Ни капли сочувствия!

— Я — карма, — ухмыляюсь.

— Я все поняла. Я поступила подло. Мне не надо было так поступать. Катя, прощу тебя, просто отпусти меня. Пусть Коля один там гниет. Ему там нормально, у него есть друг таракан и с бабкой они нашли общий язык. А я там явно лишняя! — продолжает ныть. — А я там пропаду. Я не смогу. Моя кожа испортится, мои чакры засорятся, я же потом не восстановлю свой энергетический баланс.