— С кем? — он недоумевающе продолжал на меня смотреть.
— С твоей мамой, она приехала в галерею и дала две недели сроку, чтобы я выметалась из твоей жизни. — я бухнулась на стул напротив него и еле сдерживала слезы.
Он смотрел на меня, и его лицо становилось всё мрачнее с каждым моим словом ...
— Она угрожала тебе? — спросил он, нахмурившись.
— Сказала, что оспорит документы на галерею. Что сделает мою жизнь невыносимой.
— Она не тронет галерею, — он стукнул кулаком по столу, что кружка заплясала на нем. — Я не позволю.
— Вадим, она твоя мать. Ты не сможешь её остановить.
— Смогу, — он посмотрел на меня, его глаза искрили. — Сегодня же поговорю с ней.
— Не надо, — я покачала головой. — Не порти отношения с матерью из—за меня. Я сама разберусь, как—нибудь.
— Как??
— Не знаю, но я справлюсь, — сказала я, но как—то неуверенно, потому что я не знала как.
Он хотел что—то сказать, но его телефон зазвонил. Он посмотрел на экран, помрачнел ещё больше.
— О, господи, только не она, — сказал он, и чуть не зарычал. — Это Ирина.
Он немного поколебался, потом резко поднял телефон и взял трубку.
Я услышала её голос, громкий, истеричный, доносившийся из динамика.
— Вадим, как ты мог? Я работала на тебя пять лет! Пять лет! А ты меня вышвырнул, как собаку, из—за этой ... из—за неё!
— Ирина, не повышай голос, — сказал он спокойно. — Ты перешла черту. Ты солгала Лине.
— Я солгала? — она засмеялась. — А ты не солгал ей? Ты изменил ей, Вадим! Ты трахался с другой, пока она ждала тебя дома!
— Не смей, — его голос стал ледяным. — Не смей говорить о том, чего ты не знаешь.
— Я знаю всё, — она продолжила. — Я знаю, что ты за человек. И она скоро узнает. Ты не изменился. Ты никогда не изменишься.
Он сбросил звонок и чуть не швырнул телефон в стенку, еле сдержавшись.
Мы сидели в тишине несколько секунд, такое ощущение что целую вечность.
Я смотрела на него, он не сразу, но тоже взглянул на меня.
Его взгляд был настолько разъяренным, что я не сразу решилась что—то сказать.
— Она права? — спросила я тихо. — Ты никогда не изменишься?
— Я изменился, — он глубоко вздохнул и выпустил пар, взял меня за руку. — Я каждый день доказываю это.
— Словами?
— Делами, — он сжал мои пальцы. — Я здесь, я не ухожу, не шляюсь где—то. Я не хочу никого, кроме тебя.
— А если она права? Если ты сорвёшься?
— Я не сорвусь, — он посмотрел мне в глаза, его скулы были сжаты. — Давай сейчас еще поссоримся из—за нее, этой вруньи.
— Мы не будем ссориться сейчас, но клятвы иногда ничего не стоят, — тихо проговорила я.
— Лина, смотри на мои поступки, а не слушай других, — он встал. — Не слушай, а смотри. Мне нужно подышать.
Вадим прошел к входной двери и вышел на улицу.
Он был взбешен всеми событиями.
Я видела это, я знала его очень хорошо.
И чтобы не наговорить мне лишнего, он решил побыть наедине с собой.
Я осталась на кухне, мне тоже надо было немного перевести дух.
День был очень богат на события, что меня потряхивало до сих пор.
Может, он прав?
Может, я слишком много слушаю других и слишком мало вижу, что есть на самом деле?
Глава 14.
Глава 14.
Через три дня я получила письмо от нотариуса.
Вера Павловна оспорила документы.
Суд приостановил передачу прав до выяснения обстоятельств.
Я сидела на кухне, сжимая в руках бумагу, и смотрела на неё, не веря своим глазам.
Она сделала это.
Она действительно сделала это.
Я закрыла лицо руками.
Что я наделала?
Зачем я осталась?
Вадим вошёл на кухню, увидел бумаги на столе.
Увидел моё лицо.
— Что случилось? — он подошёл, взял документ, прочитал. Его лицо побелело.
— Мама ... — прошептал он. — Да зачем она это делает, я думал она не посмеет ...
— Она уже посмела, — я подняла голову. — Может быть, так мне и надо.
— Лина…
— Не надо, — я встала. — Не надо ничего говорить.
— Она не тронет галерею, — он схватил телефон. — Я сейчас позвоню…
— Не звони, — я выхватила телефон у него из рук. — Ты сделаешь только хуже.
— Что ты предлагаешь? Сдаться?
— Я предлагаю подумать, — я положила его телефон на стол. — У нас есть две недели. Может, что—то придумаем.
Он смотрел на меня.
В его глазах была злость, которую он пытался сдержать.
— Я не позволю ей разрушить твою жизнь, — сказал он. — Клянусь.
— Опять твои клятвы, Вадим, — я отвернулась.
— Не начинай нападать на меня, не время сейчас, — он хмуро посмотрел на меня, — Успокойся, все решим.
Ему позвонили, он вышел из дома.
Я осталась одна, с бумагой в руке.
С мыслью, что я устала, меня уже морально вымотало это все.
Но на этот раз я не плакала.
Я просто сидела и смотрела в окно.
За окном во всю цвело лето, пели птицы.
Сад был зелёным и живым.
Что будет дальше?
Галерея, моё детище, моя жизнь, моё будущее… висела на волоске.
Вера Павловна сделала первый ход.
Я должна была ответить.
Вадим зашел в дом, поговорив по телефону, прошел на кухню и встал у окна, его громадная фигура закрыла почти весь свет.
Когда он был зол, он напоминал какого— то хищника.
— Я позвоню ей, — сказал он в уже в который раз.
— Не поможет, — я мало верила, что это поможет.
— Тогда я найму лучших адвокатов в городе.
— Адвокаты не остановят твою мать, если она решила меня уничтожить.
Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах ту самую ярость, которую так боялась.
Она была направлена не на меня, а на неё.
Но от этого не легче.
— Ты что, сдаёшься? — гневно спросил он.
— Нет, — я встала, подошла к нему. — Но я не хочу, чтобы ты разрушал отношения с матерью из—за меня.
— Она уже разрушила их сама, когда начала угрожать тебе.
— Вадим…
— Нет, Лина, — он взял меня за плечи. — Я молчал слишком долго. Сначала позволил ей унижать тебя на семейных ужинах. Потом диктовать условия на свадьбе. Потом лезть в нашу жизнь после развода. Хватит.
Я смотрела в его глаза и видела то, чего не замечала раньше.
Он действительно был готов идти против матери.
Ради меня.
— Что ты предлагаешь? — спросила я.
— Встретиться с ней, вместе. И сказать, что мы команда.
— Она не поверит.
— Тогда пусть убедится.
Я молчала.
Внутри боролись страх и надежда.
— Завтра, — сказала он уверенно. — В галерее, в три часа. Я подъеду с объекта, жди меня.
На следующий день я приехала в галерею в два часа.
Хотела подготовиться.
Разложить документы, продумать аргументы, успокоиться.
Марина встретила меня у входа.
— Лина Сергеевна, там к вам посетитель, — сказала она, кивнув в сторону выставочного зала. — Мужчина, сказал, будет ждать.
Неужели Вадим приехал раньше?
Я прошла в зал.
В кресле у окна сидел Максим.
В светлом льняном костюме, с чашкой кофе в руке, с видом человека, который никуда не спешит.
Увидел меня и отставил чашку, встал.
— Лина Сергеевна, добрый день, — он широко улыбнулся.
— Максим? Вы не предупредили о визите.
— Извините, — он снова улыбнулся. — Решил сделать сюрприз. Принёс эскизы новых работ. Хотел показать вам до того, как покажу кому—то ещё.
— Вы могли прислать по электронной почте.
— Мог, — он подошёл ближе. — Но захотел увидеть вас лично.
Я почувствовала лёгкое раздражение.
Не потому, что он был неприятен.
А потому, что его напор напоминал мне кого—то.
И сейчас было совсем не до этого.
— Максим, давайте посмотрим эскизы, — я решила, что это все будет быстро.
Мы сели за стол. Он разложил передо мной распечатки.
Я смотрела на его новые работы и не могла оторвать взгляд.
Они были потрясающими.
Глубже, сильнее, эмоциональнее, чем раньше.
