Я должна сохранить беременность в тайне. Но как? Явка в ЗАГС через две недели, нам дадут еще месяц на примирение. Может, я не поправлюсь за это время?
Ужас сковывает меня. Боже, мы были так близки к счастью, но Демид все разрушил своей изменой.
Я почти у столика, как кто-то меня толкает в бок. Это мужчина, который несмотря на ранний вечер уже успел напиться. У меня подворачивается каблук. Хватаюсь за стол, чтобы не упасть. Мысль о падении моментально ввергает меня в ужас. Поэтому я бросаю сумку и цепляюсь второй рукой за спинку стула.
Дальше все, как в замедленной съемке.
Сумка падает на пол. Содержимое вываливается. Телефон, зеркальце, блокнот, но, самое главное, завернутый в салфетку тест. Он скользит по кафельной поверхности, как в керлинге. И прямо ко входу в кафе.
Дверцы открываются и входит Демид в компании двух мужчин. В руках папки с документами. Поднимаю взгляд, смотрю в лицо мужа и мой язык немеет.
18
Демид делает шаг к лежачему тесту на беременность, и я отворачиваюсь. На удивление меня не охватывает паника. Я веду себя до безумия хладнокровно. Выдыхаю, поправляю одежду, наклоняюсь за сумкой и, как ни в чем не бывало, собираю выпавшие вещи.
Краем зрения замечаю, как муж бросает папку с документами одному из сопровождающих его мужчин, отдает приказ и наклоняется.
Ох, кажется сейчас у меня будет тяжелый разговор. Или нет. Что ему сказать?
К собственному удивлению я опять-таки не паникую, а стараюсь придумать оправдание тому, что у меня в сумке лежит положительный тест на беременность.
— Что это? — Ко мне подходит Демид, сжимая в пальцах тест. Лицо напряжено, губы плотно сомкнуты и лишь глаза выдают живой интерес. И я примерно догадываюсь какого ответа он ждет. Ведь мы столько ждали этого. Но теперь все иначе.
— Тест на беременность, — с ухмылкой говорю я, не имея ни малейшего понимания откуда у меня силы выглядеть не дрожащим на ветру листом, а камнем, которому любая погода не почем.
Демид закатывает глаза.
— Ты прекрасно знаешь, о чем я спрашиваю, Маша.
— Не знаю.
Муж тяжко вздыхает.
— Ты беременна? — Спрашивает он, шагая ко мне.
— Нет, — я вздергиваю подбородок.
Демид не верит мне. Его глаза сужаются, а ноздри раздуваются от гнева. Вроде человек, а ложь всегда чует. Жаль, сам тот еще лгун.
— Откуда тест взялся в твоей сумочке? — Рычит он.
— А это не мой, — заявляю я, вырывая у него из рук тест. — Это моей подруги.
Я вижу, что муж продолжает с подозрением смотреть на меня.
— Это ее личное дело, Демид, — я бросаю тест в сумку с шумом закрываю замочек, затем указываю в сторону своего столика. — Я сделала заказ, но от твоего вида у меня пропал аппетит. Оплати и выдай официанту хорошие чаевые за старания.
Делаю шаг в сторону выхода, но Демид останавливает меня.
— Нет, Маш, ты никуда не пойдешь.
Происходит взрыв. Дверцы, которые ведут на кухню, распахиваются и оттуда выбегают повара. Какая-то официантка визжит. Срабатывает пожарная сигнализация.
Демид ослабляет хватку и я, пользуясь замешательством, пытаюсь выбежать на улицу, но застреваю на выходе. Паника поглощает людей. Официанты, служащие, повара спешат на улицу. Мне не протиснуться. И я, черт подери, ужасно боюсь, что кто-нибудь ударит меня или толкнет. Это может причинить вред ребенку.
С потолка льет холодная вода, и я сразу же начинаю мерзнуть.
— Отошли все! — Раздается рык Демида. Он встает рядом со мной, прикрывает одной рукой, второй отгоняет людей.
Мы вместе выходим на улицу. На мне мокрая одежда, и вечерняя прохлада моментально сковывает. Я вся дрожу.
— Маш, садись в машину.
— Мне надо домой, — отрезаю я и трясущимися руками, стараюсь достать телефон из сумочки, чтобы заказать такси.
— Тебе надо согреться! Если и дальше продолжишь дрожать, то заболеешь.
От его слов меня словно бы бьет током. Заболею? Болеть мне категорически нельзя. Я больше не одна и не могу рисковать здоровьем. Оно не принадлежит мне. Теперь оно принадлежит ребенку.
— Хорошо, но как только я отогреюсь, вызову такси и уеду домой.
Демид хмыкает и ведет меня к машине. Выбора у меня нет. Мерзнуть дальше нельзя. Он сажает меня в своей черный внедорожник, достает с заднего сидения свое пальто и бережно укрывает, затем включает печку и теплый воздух быстро согревает.
В машине я остаюсь одна. Демид разговаривает по телефону на улице. Психует, злиться, что-то кричит. Издалека слышу сирены пожарных машин.
Взрыв в ресторане больше меня не беспокоит. Все люди вышли, никто не пострадал. Поэтому я зацикливаюсь на другом. На Демиде. На наших отношениях. Смотрю, как он расхаживает возле машины с телефоном в руке, и думаю о том, как же он хорош.
Зачем ты с ней переспал? Зачем? Почему все испортил?
Откуда-то в голове возникает мысль.
А может все рассказать ему?
Если признаюсь, что беременна, Демид будет в восторге. В этом я ничуть не сомневаюсь. Больное воображение порождает картинки, где он кружит меня на руках. Где гладит мой округлившийся живот. Где качает нашего ребенка. Грезы о счастье вновь охватывают меня. Я словно бы проживаю все те мучительные годы ожидания.
Боже, сколько же мы мечтали! Столько лет жили идеей родить ребенка, стать полноценной семьей, но…
Демид все испортил! Он предал меня.
Я не должна забывать об этом. Никогда.
Сердце щемит от боли. На глаза наворачиваются слезы. Я вытаскиваю руку из-под пальто, которое дарит мне тепло и аромат моего мужа, и утираю лицо. Нет, нельзя плакать. Только не здесь, и не сейчас. Я должна прекратить это. Лишний стресс вредит ребенку.
Никаких встреч с Демидом. Больше никаких прогулок и случайных заходов в кафе. Я должна сменить локацию, вычеркнуть мужа из своей жизни и больше не вспоминать. Ребенка сама на ноги подниму. Сама справлюсь, я смогу.
К тому времени, как Демид возвращается в машину, я спокойна. Потекший макияж убран влажными салфетками, слезы не лезут из глаз, а внутри царит хладнокровие.
— Давай отвезу тебя.
— Хорошо, — ледяным тоном соглашаюсь я. Мое согласие звучит так резко, что Демид с удивлением поворачивает ко мне голову.
— К дому твоей подруги?
— Да.
По дороге мы не разговариваем. Демид ведет машину аккуратно и искоса бросает на меня взгляды. Я же отвлекаю себя видами из окна. Хорошо, что мне всегда нравилось любоваться городскими пейзажами.
19
Машина останавливается у подъезда. Демид дорогу знает, так как уже вез меня сюда за документами Тиры.
Я касаюсь пальцами ручки двери.
— Маша, — голос мужа останавливает меня. Я не должна слушать его. Не должна. Надо вылезти из машины и уйти. Проигнорировать.
— Что? — и все-таки отзываюсь.
— Если тебе что-то нужно, просто скажи. Я сделаю.
В горле встает ком.
— Ты уже все сделал, — сухо отвечаю ему. — Время назад не воротишь, так что-о-о…
— Маша, я против развода, — отрезает он.
Заявление Демида режет по ушам. Предполагать, что будут проблемы, и знать о них — разные вещи. Я догадывалась, что он будет возражать, но надежда разойтись спокойно не покидала. Теперь же…
— Ты мне изменил!
— Да, и что? Это был просто секс. И все.
Вот упертый. Это он так извиняется?
Я оборачиваюсь через плечо, бросаю на Демида взгляд. Хочу увидеть его лицо. Он смеется? Забавляется? Но нет, муж абсолютно серьезен.
— И все, — повторяю я и пытаюсь открыть дверь. Заблокировано.
Меня охватывает злость. Я начинаю дергать ручку.
— Открой!
— Я продам нашу квартиру. Купим новую. Сделаем дизайнерский ремонт по твоему вкусу. Накупишь новых статуэток.
— Нет, Демид, я не буду жить с тобой, — спиной чувствую его приближение и продолжаю дергать ручку. — Открой эту чертову дверь. Сейчас же!
— Сделаю тебе твою консалтинговую компанию. Будешь во главе фирмы. Все будут подчиняться тебе, Маш.
