Глава 16.
Глава 16.
– Есть еще что-то важное? – словно читает мои мысли Ханин.
– Н-нет, – мотаю головой. – Но все это напрасно. Ничего не поможет…
– А так жить? – рычит он. Кивает на красные полосы на запястьях. – Почему ты терпишь его измывательства? Только про любовь мне ничего не говори. Не поверю я. Чем он тебя к себе привязал? Как наручниками, мать его…
– Ничем, – склоняю голову. И признаться страшно. Противно даже вспоминать. Да, Николай меня на крепком крючке держит. Не соскочить.
– Ладно, я сам разберусь, – смотрит строго. – Давай поработаем, что ли? – добавляет насмешливо.
Листает сшивы. Что-то выписывает себе в блокнот. А я, чтобы не мешать, отхожу к другому столу, стоящему у противоположной стены. Обычно мы сюда коробки ставим. А потом расставляем по полкам. Перебираю папки, оставленные Кирой. Подклеиваю кое-где корешки. А сама кошусь на Ханина. Он работает спокойно и деловито. Не отвлекается. Быстро читает. Видимо, учился скорочтению.
– Так, я не понял! – поворачивается ко мне.
Сталкиваемся взглядами. И я снова тушуюсь.
– Что? – охаю, словно меня застали на месте преступления.
– Злата, подойди, пожалуйста, – зовет меня генерал. Не приказывает, не принижает. Обращается как к ровне. И это радует.
– Поищи, пожалуйста, – протягивает мне номер еще одного дела. – Тут нет. Может, куда-то не туда положили… – смотрит напряженно. Куда-то из серых глаз пропадают мягкость и участливость, а на смену им приходит жесткость начальника высокого ранга, когда подчиненные по повороту ушей понимают приказ и бегут исполнять.
– Я принесла все, что было в коробке. Но у вас еще есть каталожные номера. Я эти папки найти не могу. Уже проверила по компьютеру. Сейчас вот в неразобранном смотрю. Их нет, Севастьян Михайлович, – поясняю робко. А у самой уже поджилки трясутся.
Теперь уже в преддверии выговора. На нас колоссальная ответственность возложена. Хранение и учет секретной информации.
Разглашать нельзя. Фотографировать, выносить, передавать любым другим способом тоже. А тут три сшива куда-то пропали!
– Да я сам видел, – кивает он. – Но смотри, у меня десять томов записано. А тут только семь.
– Может, хранятся отдельно? – пожимаю плечами. – У нас в архиве ничего не пропадает, – добавляю уверенно.
За все время работы такое впервые.
– А у вас есть еще один спецхран? – снисходительно роняет Ханин.
– Н-нет, только один, – обвожу взглядом помещение.
– Тогда идем искать, – поднимается он из-за стола.
– Лучше позвать девочек, – роняю тихо. – Это весь спецхран нужно перелопатить. Я одна не справлюсь, Севастьян Михайлович.
– И девочек, и мальчиков, – вздыхает он натужно. – Пока дело не найдем, никто домой не пойдет, – отрезает спокойно. Берет со стола сотовый, звонит Руденко. – Зайди, майор…
Впускаю запыхавшуюся Аллу Николаевну, сама выхожу из спецхрана. На пять минут поднимаюсь к себе в кабинет. Попить воды. Проверить сотовый.
А там стопятьсот пропущенных звонков и эсэмэсок от Николая.
Сначала просто вопросы, которые можно принять за беспокойство. А потом мат и оскорбления.
Вот как жить с этим мужчиной? Почему на пустом месте, не разобравшись, он обвиняет меня во всех грехах? Откуда столько негатива в любящем человеке? И любовь ли это?
«Надо бежать!» – колотится сердце.
Надо. Но мне трудно довериться Ханину. Я его почти не знаю. И все между нами развивается слишком быстро.
– Червонцева, что там случилось в спецхране? – рявкает сзади моя непосредственная начальница.
– Я три папки найти не смогла, – прячу в стол личный сотовый. Поворачиваюсь к Светлане.
– А ты хорошо смотрела? Может, рот раззявила на мужика и пропустила? – усмехается она криво.
– Светлана Петровна, – заливаюсь румянцем. – Я никогда ничего не пропускаю. И на посторонних мужчин не заглядываюсь, – добавляю строго.
– Да знаю я, Златка, – вздыхает она и роняет в сердцах. – Лучше бы ты ошиблась… Но нет, у тебя всегда все ровненько. Умничка ты наша. Идем. Там Руденко сейчас в обморок грохнется. Генерал ее отчихвостил по первое число, а она нам сейчас по башке настучит…
Глава 17.
Глава 17.
* Николай *
– Что случилось? У нас через час встреча с Манучаровым[2] , – входит ко мне в кабинет Лейла. Хозяйка бизнеса и моя любовница. В сером платье с обтягивающим лифом и юбкой-солнце. В туфлях на высокой шпильке.
Черные волосы, как всегда, уложены в идеальный пучок, раскосые глаза накрашены. Хищная и циничная женщина. Но мне нравится ее усмирять.
Вот и сейчас всем своим видом показываю, что мне не до нее. Там какой-то важный заказчик должен припереться в конце рабочего дня. Похер. Пусть сама принимает.
– Зверушка, сука, пропала куда-то, – рычу я, подрываясь с места. Нервы и так на взводе. Ж.пой чувствую приближение какого-то полного звиздеца. Я вроде перестраховался. Но контролировать жену надо. А то мало ли…
– В смысле? – садится в кресло Лейла. Красивая. Вся давным-давно переделанная. Морда, жопа, сиськи. Все перекроили, как надо.
– В коромысле, – огрызаюсь я. – Вроде как на работе. Трекеры показывают, что она в архиве. Но трубку не берет уже два часа. Что там могло приключиться? – сунув руки в карманы, подхожу к окну.
– Так она на работе? – уточняет зачем-то Лейла. Голос хриплый, вкрадчивый. На губах красная помада. – Что ты беспокоишься? Никуда она из своего архива не денется.
Закидывает ногу за ногу, развалившись в кресле. Трусов, как всегда, нет. Значит, можно нагнуть… Хоть немного напряжение снять.
– На работе. Но трубку не берет. Хотя я ее давно вымуштровал. Поэтому беспокоюсь. Вдруг оставила сумку и телефон и смылась куда-то, – подхожу к Лейле сзади. Почти вплотную. Ладонью прижимаю ее затылок к паху. Другой глажу по щекам, спускаясь ниже. К шее.
- Да куда она денется? – фыркает Алимова. Ерзает сучка. Хочет…
– Давай по-быстрому, детка, – поднимаю ее с кресла. Беззастенчиво лапаю, сминая идеальные сиськи, забираясь рукой под подол.
Мне всегда мало. Да и Злату не выдерешь по полной. Все-таки жена. Нежная она у меня. Хрупкая. Такая кошечка, которую нравится мучить.
Другое дело – Лейла Алимова. Страстная и норовистая лошадка. По спине проведешь и готова.
Вот такую трахать и трахать. Но нельзя. Наши с ней отношения всегда были и будут секретом. У Лейлы дед какой-то криминальный авторитет. Выдал ее замуж за Аслана Алимова, своего дальнего родственника, и помер, сука. Аслан подшустрил и занял место любимого дяди. Сейчас, правда, в Турции откисает. Пережидает, когда закроют уголовное дело.
Но я по-любому рискую. Тычусь каждый день в Лейлу и кайфую. Частенько представляю, что будет, если Аслан узнает.
Мало не покажется никому. Мне точно. Но это заводит. Адреналин, сука, поднимается до предела. Аж в висках стучит.
– Давай уже, – соглашается Лейла. Лезет целоваться. Гладит по голове, зарываясь пальцами в волосы.
- Ник, ты обалденный. Почему мы не встретились раньше, - опускает ладонь мне на пах. А там уже через брюки член выпирает.
«Раньше?» - усмехаюсь мысленно. А зачем? На таких как Лейла не женятся. Это для траха телка. Другое дело, Злата моя. Тихая, покорная девочка. С рук ест. Никогда не опозорит, не подставит. Контролировать надо. Беречь. Но пока нареканий нет. Я ее крепко держу. Никуда никогда не рыпнется. Боится. А значит, уважает.
- Иди сюда, детка, - стоит только подумать о Злате, возбуждаюсь до предела. Наклоняю Лейлу к столу. Задираю подол, толкаюсь внутрь.
– Я забыл дверь запереть, – усмехаюсь, расстегивая длинную змейку на платье. По-хозяйски достаю сиськи. Мну их, вжимая Лейлу в стол.
– Я закрыла. Не останавливайся, – выдыхает она. – Давай, Ник. Давай, – изгибается подо мной. Узкая, зараза…
«Неужели и там зашила?» – доходит только сейчас. Ускоряю темп. А сам думаю о зверушке. Что за фигня? Почему она не отвечает? Дома придется наказать.
