Бывшие. Ты мой папа? (СИ) - Келлер Николь

Грудь зажимает в тисках, дыхание рвется. Все внутренности кислотой обжигает. Осознание накрывает ледяной волной, лишая возможности дышать.

- Давно это..., - кривлюсь, представляя моего мужа вместе с помощницей. Обнаженными. В одной постели. Возможно, даже на этом столе. Брезгливо вытираю ладони о бедра. Тошнота подскакивает, как и температура в этом кабинете. – Это у вас?

Савва таращится на меня, старательно кося под дурачка.

- Что «это», Нина?

- Давно спишь с Луизой?

Муж заходится хохотом, взвинчивая уровень моего бешенства до небес.

- Что за чушь ты несешь?!

Не убедил, Савва. Ни разу.

Боже, какая пошлость и банальность…

- Ребёнок твой?

- Нет, Нина! – муж срывается на крик, багровея. - Это не мой ребёнок! Я же говорю - я не изменяю тебе!

- Да ты что?! – кричу в ответ. - А от кого тогда залетела твоя Луиза?!

- А мне откуда знать?! Я всего лишь ее босс, свечку не держу и не лезу в личную жизнь своих сотрудников.

- Откуда тогда у тебя снимок УЗИ? – стреляю глазами в клочок бумаги, который Савва продолжает бережно держать. Как драгоценность.

- Она принесла заявление для кадров, чтобы спокойно и на законных основаниях уходить на анализы, на обследования, куда там ещё ходят беременные! К нему прилагается справка со снимком. Сейчас!

Савва кидается к другой половине стола, роется в папке с завизированными документами, достает и припечатывает его передо мной.

- Вот! Читай!

Справка дана Бекоевой Луизе Муратовне о том, что она поставлена на учет по беременности в женской консультации № 1 на сроке пять недель.

- Ну, убедилась? – Савва расхаживает из угла в угол, как хищник в клетке. - Ревнивая истеричка!

- Ты знаешь, вроде все складно…, - задумчиво постукиваю пальцем по клочку бумаги. И луплю кулаком, заставляя мужа вздрогнуть. - Вот только я тебе не верю! Я ревнивая истеричка? Так ты даешь массу поводов, чтобы я была такой! Исчезаешь, орешь на меня, нервничаешь, выключаешь звук на мобильном. А если до тебя всё же дозвонятся, то разговариваешь в другой комнате или в ванной с открытой водой. Даже пароль поставил на телефон, хотя столько лет он был в открытом доступе. Ко мне тысячу претензий, внимания, как жене, не уделяешь совершенно. Даже туалетную воду, и ту сменил! И да, с простыми помощницами за руку у всех на виду не ходят, Сав. Какая бы золотая она не была, а ты – джентльменом. Так что, все признаки измены на лицо. Их слишком много, Савва. И они слишком очевидны. Только я столько времени не хотела их признавать.

- А знаешь! – взрывается муж. От ярости глаза наливаются кровью, а лицо и шея идут пятнами. – Думай, что хочешь! Я не собираюсь оправдываться! Я сказал – не было измены, значит – не было. Верить или нет – дело твое. Сама скандал на пустом месте раздуваешь!

Несколько долгих минут мы схлестываемся в зрительном поединке. Тяжело дышим, как будто пробежали марафон.

Я сдаюсь первая. Молча разворачиваюсь и пулей покидаю кабинет, в приемной натыкаясь на горящий победой взгляд Луизы. Она поглаживает свой плоский живот и вскидывает подбородок, изгибая губы в кривой ухмылке.

Что ещё раз доказывает – помощница беременна от моего мужа.

Глава 20

Ян

- Ты скоро? - в трубке раздается капризный голос жены.

- Да, Эльза, только за цветами заеду.

- Фу, ну, что за манера всех называть полными именами. Я же сто раз просила называть меня просто Эля. Ну, не нравится мне мое полное имя!

Этот ее непонятный мне каприз вызывает раздражение, отчего хочется закатить глаза. Но я лишь паркуюсь в «кармане» и сдержанно выдыхаю:

- Хорошо.

Сбрасываю вызов, выбираюсь из машины и дергаю на себя дверь цветочного.

У прилавка уже стоит посетитель, и я узнаю в нем того самого пацана, Леона, что вчера разбил мне стекло в машине. Делаю вид, что заинтересован разными видами роз за витриной, а сам украдкой наблюдаю за ним.

Хороший он мальчишка на самом деле. Такой правильный, смышленый и храбрый. Эмоциональный, открытый, живой. Честный. Настоящий. Всего десять лет, а уже со своими принципами, взглядами. Чем-то мне меня напоминает в его же возрасте.

Улыбаюсь, вспоминая, как мать не раз вызывали то к классному руководителю, то к директору. Я и дрался часто, отстаивая права или защищая понравившуюся девочку, и стекла в классе разбивал. Но так же, как и Леон вчера, молчал, как рыба, когда мать на пару с классруком и директором орали и требовали назвать имена зачинщиков.

Да, попадало мне от матери немало…

- Дайте мне, пожалуйста, семь самых больших красных роз, - раздается детский голос с требовательными взрослыми нотками.

Усмехаюсь, разглядывая пацана уже в открытую. Серьёзный, важный в этом своем черном костюмчике и рюкзаком за спиной. Шапка набекрень, куртка расстегнута. Видно, что сразу после школы зашел, я и забыл, что она тут неподалеку. Видимо, снова играл с пацанами в футбол.

- Девчонку решил порадовать? – неожиданно для себя интересуюсь, привлекая его внимание.

Парнишка вскидывает голову и обжигает меня темными карими строгими глазенками.

- Ой, здравствуйте. Нет, маму. Она грустила и плакала вчера. Я копил с обедов, вот хочу подарить. Чтобы она больше никогда не плакала.

- С тебя две тысячи сто рублей, - сообщает продавец, улыбаясь. – Ленточкой перевязать?

Пацан мешкается, хмурится и сникает. Достает из кармана мятые купюры и монетки, вываливает все на прилавок. Пересчитывает, тихонько шевеля губами. С интересом продолжаю наблюдать за ним.

- У меня только семьсот тринадцать рублей, - бормочет, нахмурившись и заметно расстроившись, - значит, мне хватает…

- На две розы, - равнодушно добавляет продавец.

Пацан тяжело вздыхает и понуро опускает голову.

- Дайте тогда одну…. И ленточкой обвяжите.

Но тут я решаю вмешаться.

- Заверните семь. Я все оплачу.

- Нет, не надо…, - упрямо заявляет малец, снова заставляя меня улыбнуться и зауважать его ещё больше. Хорошего сына родители воспитали.

- Ты хочешь порадовать маму, а я хочу поддержать твой достойный мужской поступок. Ты прав - мама не должна плакать.

Пацан вскидывает голову и впивается в меня глазенками.

- Хорошо, спасибо. Но только я все отдам. Или отработаю. Я могу, например, мыть вам машину. Или фары протирать. Или с собакой гулять, если она у вас есть.

Едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

- Не нужно. Это от чистого сердца.

Но пацан упрямо хлопает и накрывает ладонью купюры.

- Нет! Я верну! У меня есть деньги, мне бабушка дарила на день рождения. Просто я коплю на приставку и не думал, что цветы стоят так дорого…Я разобью эту копилку, если у вас нет работы для меня.

Далеко пойдет пацан. Упрямый до чертиков.

Я такой же был.

- Хорошо, договорились.

Пацан выдыхает и начинает улыбаться. Достает телефон из кармана и деловито интересуется:

- Дайте ваш номер телефона? Он привязан к карте?

Достаю из кармана визитку.

- Вот тут есть номер мобильного. К карте привязан. Пиши, звони, если что, - подмигиваю. – Как надумаешь играть в футбол, например.

- И вы правда найдете время и придете?!

- Конечно, - киваю со всей серьёзностью. - Я же обещал.

- Вы крутой! – Леон сияет ярче лампочки. - Спасибо! Я обязательно позвоню!

- Готово! – улыбается продавщица, передавая букет пацану. – Беги скорее радовать маму.

- Спасибо! До свидания!

Пацан уносится, а я ещё с минуту гляжу ему вслед, на миг представив, что это мой сын покупает цветы для матери.

Вот только в роли матери фантазия подкидывает совсем не Эльзу…

Глава 21

Нина

- Нина, - в проем просовывается голова Светы. Ее глаза бегают из стороны в сторону, а голос пропитан неловкостью. – Савва Аркадьевич просил передать, что ждет на утверждение проект Егорского Максима Николаевича.

С силой сжимаю в ладони карандаш и ломаю его пополам.