Выставляю вперед руки, потому что ни черта не видно.
- Да стой ты! - смеётся Титов. - Пошутил, - хохочет за мной.
Шаг только делаю и упираюсь руками в стену.
- Ты дурак?!
Разворачиваюсь и теперь упираюсь в него.
Стук. Щелк.
- Это что?
Тут вдвоем не развернуться. Дергаю ручку.
- Дверь захлопнулась.
- Зачем ты вообще сюда рванула?
- От тебя! Что это вообще такое?! Как отсюда выбираться?!
Ощупываю стены. Под ногами какие-то палки.
- Попалась, - хрипит мне на ухо.
Глава 17. Попалась?
- Попалась, - хрипит мне на ухо и прижимает к холодной бетонной стене.
- Ты что себе позволяешь?! - упираюсь ему в грудь руками.
Остановить надо это безобразие.
- Пока ничего, но это можно исправить.
А, от этого безобразия дети вообще-то появляются.
Ну не в кладовке же…
Сквозь тонкий хлопок футболки чувствую как напрягаются мышцы на его груди.
Наклоняется ближе, теплое дыхание касается моей щеки и голос становится ещё ниже.
Откровенно нюхает меня.
- Алексей, перестань, это не смешно!
Ладони начинают потеть от непозволительной близости.
- А кто сказал, что я шучу? - приближается ещё ближе и мажет сухими губами по щеке. Рукой прижимает за талию. - Ты просто боишься признать, что тебе это нравится.
Его наглость, его уверенность раздражают и манят одновременно.
Да что он вообще за человек!
- Не нравится, - выдавливаю из себя.
И тоже вдыхаю его запах. Сильный, сногсбивающий и возбуждающий.
- Скажи, что тебе это неприятно, и я остановлюсь, - ухмыляется Титов.
Я уже от такого частого дыхания, как пьяная.
Приятно.
До мурашек подмышками приятно.
До ощущения, что язык немеет.
До тяжести в ногах.
Но мне ребенок нужен и времени нет распыляться на служебные романы.
- Не приятно! - машу головой, уворачиваясь от него.
Усмехается и толкается в меня и накрывает губы поцелуем.
Дерзко стягивает и обнимает нижнюю губу. Так, что не вырваться уже никак.
Пытаюсь оттолкнуть, но тут так тесно. Ни развернуться и ни отдалиться из цепких рук.
Перебираю пальцами в стороны по груди, наконец нащупываю руки.
Обнаженные из-под рукавов футболки бицепсы.
И я сдаюсь, сопротивляться уже не хочется.
Теряюсь в поцелуе.
В огромных сильных руках.
Что потом делать не знаю даже, но сейчас…
Пусть так.
За спину прижимает ближе к себе.
Давно я в такой водоворот не попадала.
Что там давно…
Вообще никогда.
Чтобы вот так. В каком-то подвале… С первым встречным… Который мне даже не нравится…
Целоваться взасос.
- Софья? Леха? - зовет кто-то снаружи.
Как чары этим снимает.
Отталкиваю потерявшего бдительность Титова.
- Мы тут! - отзываюсь.
- Продолжим потом, без свидетелей, - нашептывает мне. - Вань, - громко отвечает и стучит в дверь одной рукой. Второй продолжает меня обнимать.
Я тоже за него держусь.
Ну чтобы не упасть. Темно же.
- Я помешал?
- Нет, мы тут искали свой фрагмент и дверь случайно закрылась.
Щелкает и открывает нам.
Держась за руку Титова выхожу, но тут же отпускаю, когда становится безопасно.
Иван Андреевич приподнимает бровь, глядя на нас, потом на дверь, потом снова на нас. Улыбка расползается по лицу, как у доброго, но очень ехидного Санты.
- М-да… Прям вдвоем там и искали? Не тесно было?
Я краснею так, что мне кажется, это видно даже в полумраке.
Титов зато стоит с видом победителя олимпиады по обольщению.
- Дверь захлопнулась, - пожимает плечами Алексей. - Очень тесно было, - с наигранным огорчением причмокивает. - Но мы исследовали там все. Нет ничего. Дальше надо искать.
Разворачиваются и идут дальше по карте.
- После исследований Софья в декрет, надеюсь, не уйдет?
Мне хочется сгореть со стыда.
Вспыхнуть и пропасть отсюда.
Затеряться где-нибудь тут в подземелье и незаметно сбежать домой.
Я приехала с Антоном.
Целовалась с Титовым.
Это просто какой-то крах всем планам.
И если сейчас ещё все будут это мусолить…
- Не уйдет. Я уже свою норму детей выполнил.
Иду следом за мужчинами, которые ищут нужный фрагмент.
И дети ему не нужны.
И целуется так, что не противно. Наоборот, я бы сказала.
Характер только, привычки и манеры. Это минус.
И курит ещё. Тоже минус.
Хотя запаха табака от него не было точно. Но я же видела, что курил тогда, после разбора завалов.
И я Антона же выбрала. Он больше подходит. А теперь будто изменила ему. Хоть мы и не целовались.
Ментально. Как теперь говорят.
Черт!
Вот зачем целовалась?! Надо было укусить. Или врубить между ног.
Облизываю горящие губы.
Это было вау, конечно. Или я просто так давно не целовалась, что уже любое внимание и меня подбрасывает на качелях до высшей точки.
- Вот кажется.
Иван с Алексеем находят наш фрагмент.
Теперь идем к выходу. Я за Иваном Андреевичем. Титов за мной.
Не касается.
Ничего не говорит. Но я кожей чувствую, что смотрит на меня своим этим взглядом “жду продолжения”.
А нам тут ещё целые вечер и ночь находиться.
Глава 18. Я тебя провожу, может, до кровати?
- Нет-нет, а помните, как мы того кота с балкона снимали? - рассказывает Иван Андреевич, кидая в кострище ещё одну еловую ветку. Она весело потрескивает, пуская в небо искры.
Мы сидим в кругу - деревянные лавки, бревна, кто-то на пледе. Вечер наполняет воздух прохладой, но от костра веет теплом. Фонарики по периметру поляны, тлеющие угли. И у каждого в руках кружка с чаем или чем покрепче.
- Какого кота? - переспрашиваю я, потому что не знаю их историй.
- Такой интересный. У него морда, как у миниатюрного льва. Тушили пожар, кот в панике залез на чужой балкон не застекленный, хозяев квартиры дома не было, а потом передумал.
- Помню-помню, - смеётся рядом со мной Антон.
Прижимается все ближе, и я чувствую, как от него тянет вином из тетрапака, которое он пьет, как компот. Все ищет повод взять за руку или поцеловать. Тормоза-то уже не работают.
Но меня такой напор пьяный наоборот отворачивает.
И ему бы остановиться уже, но я же не жена ему, чтобы одергивать.
- Кот этот, Софья, не просто передумал. Он паниковал. Орал на весь район так, что бабки с лавочек ещё и скорую вызвали к пожарной, думали, человек кричит.
- Даааа, - Алексей облокачивается на колени и складывает руки в замок. - Да там и не пожар был толком. Так… ребенок решил чокопай сделать. Положил в микроволновку печенье, наверх шоколад, врубил все и в телефоне завис. А там реакция пошла. Оно загорелось, задымилось все. Сработали пожарные извещатели, соседи запаниковали.
- Печенье горит разве? - отпиваю чай.
- Шоколад, особенно с добавками вроде карамели или пористых основ, при перегреве начинает испаряться неравномерно. Микроволны разогревают воду внутри продукта, а она испаряется слишком быстро. Влага выходит, а сахар начинает гореть. Тепло скапливается в одной точке. Вот и пошел дым.
- Хорошо, что не загорелось.
- Тут просто перегрев, когда сахара и белки начинают распадаться и гореть. Угарный газ, дым - и здравствуй, паника.
- Ну, малой, конечно, "повар".
- У Ивана сын - химик, смеётся Алексей.
- Он у меня такой инструктаж прошел, обучение, я ему теперь отдельную лабораторию делаю. Так что все будет безопасно.
- Да, - поднимает руку его жена, - это мою квартиру вы тогда тушили и спасли их.
Обнимает Ивана Андреевича за руку и прижимается к нему.
- А кот что? - возвращаюсь к Алексею.
Его лицо уже в полумраке подсвечивается пламенем, а янтарные глаза становятся темными, горячими. Как тлеющие угли.
