Я чувствую, как у меня сердце проваливается куда-то вниз, ладони мгновенно становятся ледяными. Слова застревают в горле. Потому что я совершенно не понимаю, что сейчас ответить, чтобы не выдать себя.
Доктор, ничего не подозревая шагает к нам, тепло улыбаясь, и продолжает с завидным энтузиазмом:
— Ну как же какое? Сердечко послушать, посмотреть, как развивается р...
— Тамара Константиновна, — пытаюсь было вставить слово, но Глеб перебивает меня.
— Чьё сердечко? — его голос становится напряжённым и низким.
Может он ещё не понял, но уже точно начинает подозревать что-то неладное. Его взгляд буквально прожигает меня, заставляя дрожать под этим жёстким напором. Будто он уже знает правду и просто ждет пока я ее озвучу.
— Моё! — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать. — Моё, чьё же ещё?!
Моя доктор наконец-то ловит мой напряженный взгляд и замирает, явно растерявшись.
Переводит вопросительный взгляд на Глеба, потом снова на меня, и кажется, только сейчас понимает, что ляпнула лишнего.
— Это мой доктор, — спешу объяснить Глебу, стараясь удержать спокойствие и хоть какой-то контроль над ситуацией. — Кардиолог, — вру и переключаю внимание на доктора: — Не знала, что вы теперь и в этой больнице принимаете, Тамара Константиновна.
Я смотрю на неё так выразительно, как только могу, моля взглядом не разрушать и без того хрупкую ложь.
— Да... — кажется до нее доходит, что мне нужна помощь, и она поспешно кивает. — Да-да, Варвара Петровна, недавно попросили тут одного врача подменить. Вот суечусь то там, то сям. Не ожидала и вас тут встретить с… — она будто хочет добавить «с мужем», но с сомнением косится на Глеба.
— Этот мужчина, больше никакой мне не муж, — поясняю я. — Так что я бы вас попросила не обсуждать мое состояние в присутствии посторонних.
Глеб каменеет рядом со мной. Вижу, как его взгляд темнеет, челюсть напрягается, но он молчит, будто пытаясь понять, что происходит.
А у меня внутри всё леденеет от страха. Сердце бьётся так громко, что, кажется, даже он может услышать.
Пожалуйста, только бы он поверил в наш нелепый спектакль. Только бы отпустил меня…
— Ох, конечно. Простите, Варенька, — тараторит доктор. — Не хотела ставить вас в неловкое положение. Ну я побежала, а вы берегите… сердечко.
Она ещё раз извиняется и торопливо откланивается, растворяясь в лабиринте больничных коридоров.
Я почти физически ощущаю, как напряжение, словно тягучая паутина, опутывает нас с Глебом. Мне нечем дышать, грудь сжимает в болезненный комок от страха и нервного ожидания. Ещё секунда — и я просто не выдержу, рухну прямо здесь, на глазах у всех.
Но ждать я не собираюсь.
Резко разворачиваюсь и практически бегом устремляюсь к выходу.
Чувствую, как подкашиваются ноги, но не останавливаюсь, потому что понимаю: мне срочно нужно выбраться на улицу, вдохнуть хоть глоток свежего воздуха, иначе я задохнусь в этом удушливом пространстве, под тяжестью своего вранья.
Вываливаюсь на парковку, хватаю ртом прохладный воздух, но облегчения нет. В груди больно горит предчувствие беды. Ощущение, будто меня загнали в угол, становится только сильнее. Я буквально чувствую, как за моей спиной надвигается пугающая тень.
Глеб.
Не успеваю сделать и нескольких шагов, как он нагоняет меня. Резко хватает меня за локоть, разворачивая к себе лицом.
Его глаза горят таким жутким огнём, что мне не по себе. Там сейчас смешано всё: гнев, недоверие, боль, а ещё… страх?
Страх?..
— Я всё понял, — его голос глухой, наполненный чем-то тяжёлым и пугающим. — И долго ты собиралась скрывать это от меня?
...
Понял ли?) Скоро узнаем!
Приветствую всех, кто остался с нами! Впереди все самое интересное❤️
Глава 17. Варя
— Ч-что? — выдавливаю не на шутку испуганно.
Он все понял…
Понял, что я скрыла от него беременность.
Боже, только ни это.
— Маленькая моя, — хрипит Глеб, протягивая ко мне свои ручищи и сокращая между нами дистанцию. — Почему же ты сразу мне не сказала…
Пячусь.
А в глазах моментально слезы встают.
Он не должен так себя вести.
Так нельзя.
Это слишком больно.
— Прости меня, — он морщится так, будто ему сейчас может быть больнее, чем мне.
— Замолчи сейчас же, — шиплю я защищаясь.
Я хочу сбежать. Да только ноги не слушаются.
Глеб слишком напирает, и мне будто становится невыносимо тесно, даже на просторной парковке. Ощущение, что меня в угол загнали. Не могу ни дышать, ни двигаться. Только смотрю на него беспомощно, пытаясь не выдать того, что творится у меня внутри.
А там — ад. Будто внутренности напалмом выжигает.
Он всё понял. Господи, он всё понял…
Значит, теперь конец.
Теперь он не отпустит. Будет держать меня рядом.
Не из любви, конечно. А потому, что у него появился мотив. Повод. Ребёнок.
Его наследник.
Случайный, но слишком важный для него. Он ведь на мне потому и женился, выходит. Потому что мечтал о семье. Правда, как оказалось, в своем извращённом понимании. Уют, дети, жена — с одной стороны, и любовницы — с другой.
А я? Я по его логике должна быть частью этого уравнения. Функцией. Инкубатором.
Нет. Нет-нет-нет!
— Варя, — Глеб вдруг делает шаг еще ближе, голос его чуть тише, но все такой же напряжённый. — Так значит ты… у тебя… проблемы со здоровьем?
…
Что?..
Минутное замешательство.
Я моргаю, глядя на него в упор, не веря своим ушам.
— Что? — переспрашиваю, на всякий случай.
— Не делай вид, что не понимаешь о чем речь, — одергивает меня. — Кардиолог, обследование какое-то, узи — у тебя… проблемы с сердцем?
Долгие секунды смотрю на него ошарашено.
А затем шумно выдыхаю. Настолько резко, что у меня голова кружится.
Он не понял.
Боже, спасибо.
Я едва не смеюсь от облегчения. И от нервного переизбытка эмоций.
Он всерьёз решил, что я умираю, и теперь в пытается вытащить из меня диагноз?!
Ну что ж.
Видимо я и правда настолько негодная жена, что он даже мысли не допустил, что я могу быть беременной.
И ведь не удивительно даже.
За время нашего брака мы вообще ни разу не предохранялись. И ничего не получалось. Очевидно Глеб успел поставить крест на моей репродуктивной функции. И потому теперь скорее поверит, что его бесполезная жена смертельно больна, нежели в то, что она оказалась не настолько уж и бесполезной.
— Ответь, малыш, — мягко подталкивает он меня.
А меня снова тошнить начинает:
— Никакая я тебе не «малыш», — цежу опустошенно.
— Варь просто скажи, чем я могу тебе помочь…
— Ты можешь только оставить меня в покое, — отрезаю сухо. — Моё здоровье, мои врачи, и мое сердце — это всё больше тебя не касается. Мы уже всё обсудили.
Глеб напряжен, пальцы сжаты в кулаки, челюсть сведена так, что желваки подергиваются. Он весь словно собран в пружину, готовую в любую секунду сорваться.
Смотрю на него и ощущение, что мой бравый вояка сломался. Потому что он кажется впервые в жизни не понимает, что ему делать.
Обычно у него всегда все просчитано, посчитано и учтено.
Но не в этот раз…
Ты сам это сделал, Глеб. Ты сломал нас обоих.
Он делает еще один шаг мне навстречу и мне больше некуда отступать.
— Варюш, ты можешь и дальше ненавидеть меня, — хрипит щемяще ласково. — Но позволь помочь тебе, м? Ты действительно не выглядишь здоровой. Прости, что не заметил раньше…
— А ты не выглядишь как человек, которого касается то, как я выгляжу, — парирую я. — Так что оставь меня в покое, Глеб.
Поворачиваюсь, чтобы уйти.
Надо срочно сбежать. Пока он снова не начал думать. Пока не понял, что речь вовсе не о болезни…
Но он не отстаёт.
Стоит мне сделать всего пару шагов, как Глеб снова оказывается рядом. Его пальцы сжимаются на моём запястье, не слишком сильно, но достаточно, чтобы остановить.
