Рен сидит на полу, прислонившись спиной к дивану. Наш младший сын крепко спит у нее на груди в слинге. В двух корзинках по бокам — тоже спят два малыша-погодки. Элоди, Клеман, Лукас и Дельфин сидят вокруг настольной игры, сосредоточенно увлеченные процессом.
— Ты уверен, что это по правилам? — спрашивает Лукас, наш старший сын.
Ему семь, и он такой же серьезный, как Джастин — солнечная. Он обожает правила. Представляю, как он будет потрясен, когда вырастет и узнает, насколько гибко я к ним отношусь.
— Так и есть, — важно отвечает Элоди.
Я смотрю на них — здоровых, счастливых, чуть-чуть ссорящихся — и грудь переполняет теплое, разливающееся чувство.
Мой взгляд возвращается к Рен. Она чуть отклоняется назад, на мягкий край дивана и я замечаю ее округлившийся живот. Мой член немедленно реагирует.
Моя жена — на пятом месяце беременности. Она спелая, сладкая, совершенная, как поздняя летняя слива. Она стала еще более округлой и мягкой, и я обожаю ее еще сильнее. Нет предела моей любви к ней. И к нашей семье.
Словно почувствовав мой взгляд, Рен поднимает глаза.
Наши взгляды встречаются и я лениво, нарочито провожу глазами по ее телу снизу вверх, давая ей понять, о чем думаю.
Мы оба считаем ее беременность — и сам процесс, как я наполняю ее своим семенем — высшим возбуждением.
Я беззвучно шепчу:
— Я люблю тебя.
— И я тебя люблю, — отвечает она тем же жестом.
— И я снова тебя оплодотворю, — добавляю я без слов.
Ее улыбка становится откровенно хищной.
— Папаааа! — вопит Джастин где-то за моей спиной. — Ты нашел мои носки?
