Слишком хорошая (СИ) - Шнайдер Анна

Его мама часто говорила: «Даже если ты знаешь, что ничего не получится, всё равно надо попробовать»

Да, он знал, что Наташа его пошлёт. Хотя, если бы Карелина попросили сформулировать, почему она это сделала, он бы не смог в точности объяснить. Где-то на грани подсознания пульсировала какая-то мысль, но осознать он её не мог. Так бывает, когда разгадываешь загадку: отгадка кажется будто затянутой туманом. Ты её точно знаешь, но никак не можешь вспомнить — оттого и сердишься.

Макс специально дал Наташе убежать: ему показалось, так для неё будет лучше. Поднялся по лестнице, затем сел в лифт и, добравшись до нужного этажа, зашагал по коридору в направлении своего кабинета. Однако птичка обломинго — или полоса невезения, — судя по всему, ещё не успела его покинуть, потому что в коридоре он столкнулся с Дианой, которая как раз выходила из женского туалета.

— Макс! — Диана ласково улыбнулась и вместо того, чтобы поинтересоваться, где он был, как сделала бы любая обычная девушка, спросила: — Не хочешь пообедать? Я как раз собираюсь.

Всё-таки эскорт, которым она раньше занималась, наложил определённый отпечаток на её личность. Привыкнув к бесправному существованию, к тому, что не должна задавать никаких вопросов, Диана никогда не надоедала Карелину лишними расспросами. Не компостировала мозги, в общем. Не отвечал на звонки — значит, так и надо.

По сути, она была идеальной девушкой. Красивая, умная, вежливая, ненавязчивая — просто сокровище, а не девушка. И Максу она действительно нравилась — настолько нравилась, что он не принимал во внимание тот факт, что Диана раньше оказывала эскорт-услуги, в том числе и Эдуарду. Как Макс сказал ей однажды: «Девок у меня точно было больше, чем у тебя мужиков».

Да, идеальная женщина. Для человека, который не хочет никому открывать своё сердце, — особенно идеальная.

— Я уже пообедал, — ответил Карелин честно. Врать было незачем — скандалить Диана не станет. — А вот ты сходи, не голодай. А то и так похудела в последнее время.

— Да, на пару килограммов, — засмеялась Диана легко и нежно. — У тебя тут нервная работа всё же.

Макс чуть не расхохотался. Нервная работа! Диана сидела в отделе по работе с продавцами — здесь их называли селлерами, — на одной из самых простых должностей, уровень ответственности у неё был нулевой. Она неплохо справлялась, но на большее пока была не способна, хотя и мечтала когда-нибудь начать заниматься рекламой и прочим продвижением товаров.

— Угу, нервная, — пробормотал он, делая шаг прочь от Дианы. — Ладно, я пойду.

— А вечером мы куда? — спросила она, глядя на Макса нежными голубыми глазами. Диана не жила с ним, но частенько оставалась ночевать. А когда не оставалась, он отвозил её к родителям. Раньше Диана снимала квартиру, но с недавних пор перестала — экономила деньги, чтобы купить собственную, копила на первый взнос.

Она ни разу не возникала, если Карелин отвозил её не к себе — хотя причины для этого были не всегда. Просто Максу порой не хотелось проводить свободное время с Дианой. Пару раз в неделю, плюс в выходные — и достаточно.

А сегодня… Чего он хочет сегодня? Ну, учитывая, что Карелин до сих пор ощущал себя отравленным Наташей, — Диана ему необходима. Хоть отвлечёт, поможет разрядиться.

— Поужинаем и ко мне, — объявил Макс девушке свою волю, и Диана, скользнув маленькой рукой по его груди, пошла в сторону выхода.

29

Наташа

Оставшееся до конца рабочего дня время Наташа занималась расписанием Эдуарда Арамовича. Это только кажется простым — подумаешь, передвинуть пару-тройку совещаний на другие дни, — на деле же оказывалось, что задача крайне сложная, ведь у других руководителей тоже было своё расписание, и не менее забитое. Вот Наташа и мучилась, согласовывая все изменения то с самим Эдуардом, то с его подчинёнными, то с секретарём Карелина.

Закончила в пятнадцать минут седьмого, ругая себя, что задерживается. Задерживаться она не любила — и так сыновей почти не видит. А у Егора, между прочим, на следующей неделе день рождения — четырнадцать лет. Ещё немного, и её младший станет таким же взрослым, как и старший.

Порой Наташа скучала по прежним временам, когда её мальчишки были маленькими и их можно было безнаказанно потискать, обнять, поцеловать. Совсем ранний период она старалась не вспоминать — вспоминать Виктора вообще было неприятно, будто тонуть в болоте, — но потом, когда муж уже ушёл и она была нужна детям, они льнули и ласкались, — да, то время было знаковым для её отношений с сыновьями. Оставшись самостоятельными, они тем не менее были привязаны к матери и считали её самым близким человеком.

А ведь Карелин тоже рос без отца. Только у Макса родитель изначально не ушёл, а умер — это Наташа помнила точно. И мама замуж так и не вышла. Карелин говорил, что она всю жизнь любила только его отца, никто другой ей не был нужен. Удивительно, что при этом сам Макс постоянством не страдает…

Что-то царапнулось в груди, словно обиженный маленький котёнок, и Наташа помотала головой.

Так, хватит думать про Карелина, пора одеваться и топать домой, к Диме и Егору. Младший пару часов как отчитался, что пришёл домой, пообедал и сел за уроки, умница. Что делал старший, Наташа не знала, но дома его пока не было, написал только, что всё в порядке и он ещё гуляет.

Быстро собравшись, Наташа вышла из офиса, по пути желая отличного вечера коллегам и улыбаясь на стандартную шутку, что Эдуард завтра наверстает упущенное и задаст жару всем, дошла до лифта, села в кабину, забравшись в дальний угол, — и ничуть не удивилась, когда в тот же лифт вошли невозмутимый Макс и Диана.

Конечно, как же без них-то! Главное, чтобы сейчас лифт не застрял — иначе эта толпа спешивших домой людей тут задохнётся. Остальное она переживёт. Ничего нового, в конце концов…

Да, ничего. Макс и Диана о чём-то вполголоса разговаривали, девушка улыбалась, безумно обворожительная и стильная в своей светлой шубке, с распущенными по плечам волосами, — Наташа видела это миллион раз. Ну ладно, не миллион, но несколько десятков точно наскребётся. Однако сегодня почему-то видеть их вдвоём было слишком больно, и Касаткина слегка присела, чтобы оказаться за спиной у женщины, которая стояла перед ней.

И разумеется, ей вновь не повезло.

— Девушка, вам плохо? — внезапно полным беспокойства голосом спросил парень, который находился рядом с Наташей у стенки, и подхватил её под локоть, удерживая в вертикальном положении и заглядывая в глаза. У него самого глаза были синими, как южное море, приятное гладко выбритое лицо — не скульптурно-симпатичное, а очень своеобразное, как у нестандартных, запоминающихся актёров вроде Константина Хабенского. Вот кстати, на него парень казался ей вполне похожим. — Может, скорую вызвать?

Народ зашевелился, начал оглядываться. Макс с Дианой не были исключением, тоже обернулись, и Наташа почувствовала на себе взгляд Карелина.

Он обжигал, будто Макс плеснул на неё кипятком.

Что она могла сделать? Улыбнуться и сказать, что играла в прятки? Или что уронила тут серёжку и решила её поискать под сапогами у впереди стоящей дамы? Нет уж, лучше подтвердить версию этого сердобольного парнишки.

— Всё нормально, душно просто, — кривовато улыбнулась она голубоглазому. — Не беспокойтесь…

— Я вас держу, — ответил он, не собираясь отпускать её локоть. — Выйдем вместе, на лавочке посидите, отдышитесь.

Вот ещё — на лавочке сидеть! Ей домой надо!

Однако возражать Наташа не стала — только не при Карелине. Если поймёт, что она из-за него пряталась, — засмеёт!

Двери лифта наконец открылись на первом этаже, народ повалил наружу. Парень, державший Наташу, медленно повёл её к выходу из лифта, но они успели лишь перешагнуть через двери, как вдруг рядом раздался громкий требовательный голос Карелина:

— Наташ, что с тобой?

30

Наташа