Опасный пациент (СИ) - Шагаева Наталья

Глава 12

Эва

Вечер, ужин готов, квартира убрана, белье развешано. Антон написал короткое сообщение, что будет через час. Маргарита Альбертовна в гостиной с клиенткой. У нас там «битва экстрасенсов». В моей свекрови умерла гениальная актриса и психолог. Она умеет грамотно пудрить мозги своим доверчивым клиентам, аккуратно вытягивать из них всю информацию об их жизни, а потом иносказательно всё пересказать, так что клиент поверит в её способности.

Со мной она тоже проделывала такой трюк в первый год замужества. Я, наивная дура, верила, что у этой женщины есть дар. До поры до времени, конечно, потом поумнела и раскусила её, перестав болтать лишнее.

У меня есть полчаса тишины и относительного одиночества. Когда меня не трогают, не дёргают и ничего не требуют.

Я на кухне, пью чай с мятой, лимоном и мёдом, листаю социальную сеть, читая новости.

Дверь в гостиную открыта, невольно слышу разговор свекрови с её клиенткой. Бедная женщина, от которой ушёл муж, оставив её одну с тремя детьми. И вместо того, чтобы как-то выживать, она предпочитает искать решения своих проблем у тёмного мага уровня Маргариты Альбертовны. Хочется выйти и сказать, чтобы потратила деньги, которых у неё и так мало, на детей, а не отдавала их этой шарлатанке, которая ничем не поможет. Но так устроена психика - нам всем нужен человек, который скажет, что делать, даст надежду и вселит уверенность.

— Вижу рядом с твоим мужем женщину, — вещает моя свекровь.

Закатываю глаза, беззвучно усмехаясь. К гадалке не ходи, мужик свинтил от семьи к бабе с меньшим геморроем. Тем более, клиентка десять минут назад сама сказала, что до разрыва муж гулял налево.

— Так и знала, — вздыхает женщина.

— Такая вульгарная. Волосы тёмные, немного полноватая.

— Да, это, наверное, Верка, работает с ним. И толстая, и вульгарная, да.

Даже если не полная и не вульгарная. Любовницу мужа все воспринимают необъективно. Снова усмехаюсь, делая глоток чая.

— Только она блондинка, — находит несостыковку женщина.

Ну, включи голову. Не видит ничего эта ведьма в картах.

— Значит, крашеная. Я вижу, как её создала природа, а не какой она стала потом, — находит отмазку свекровь, включая поучительный тон.

— Ну да, точно, обесцвеченная, — соглашается женщина.

Снова закатываю глаза. Восемьдесят процентов блондинок в нашей стране крашеные.

— Вот, — самодовольно произносит свекровь. — Крутится вокруг твоего мужика, постоянно рядом с ним, прямо душит его.

Так они же работают вместе! Клиентка только что сказала это, соответственно, разлучница-коллега, а значит, видятся каждый день. Похоже, у меня только что тоже открылся дар.

— Да? Что он в ней только нашёл, хабалка, — зло фыркает женщина.

— Приворожила она его, — выносит вердикт свекровь. — Замечала последнее время, что мужик твой стал нервным, скандалы на пустом месте, недовольный?

— Да, да, всё так и было, — поддакивает женщина, подтверждая слова нашей доморощенной Ванги.

Если супруги разошлись, явно не на пустом месте - конечно, были скандалы.

На мой телефон приходит сообщение в мессенджере от незнакомого абонента. Открываю, полагая, что это реклама.

«Есть женщины красивые, статные, привлекательные, сексуальные, развязные или скромницы. Но они почему-то не цепляют. А есть обычные, ничего особенного в них нет. Но взгляд, глубина глаз, запах - и ты понимаешь, что все другие женщины стираются, и ты хочешь только её. И плевать тебе, что она не свободна и говорит тебе «нет». Ничего не имеет значения. Скажи мне «да», Эва. Давай пропустим этап моего давления и преследования. Сдайся красиво, и я обещаю тебе, что ты не пожалеешь.»

Сглатываю, перечитывая сообщение ещё раз. Лицо начинает гореть, а сердце колотится. Я уже не слышу, что несёт там свекровь и её клиентка, в моей голове строчки из сообщения повторяются хриплым низким голосом моего пациента.

Оглядываюсь, словно я не одна и на меня с прищуром смотрит муж, читая это сообщение за моей спиной.

Мне хочется написать этому мужчине, чтобы забыл мой номер, чтобы не смел больше ко мне приближаться никаким образом. И не потому что он мне неприятен. Он по-мужски красив, статен, солиден, брутален, властен. Да и флёр загадочности и опасности привлекает женщин. Почти все девочки в нашем отделении шептались о нём. Все, кроме меня. Я не вижу в мужчинах красоты и привлекательности, меня не прельстить брутальностью, властью и деньгами. Такие мужчины все одинаковы: они привыкли получать желаемое по щелчку пальцев, а если женщина не идёт к ним переламывают её, но всё равно получают своё. Мне страшно оказаться в центре внимания такого мужчины. Он не моё спасение, он новая клетка.

Сначала строчу ответ, чтобы не смел больше писать и оставил в покое, а потом всё удалю. Отвечать нельзя. Нельзя идти на контакт никаким образом. Во-первых, если Антон узнает, я даже боюсь представить последствия, и его не будет волновать то, что я не заинтересована. Во-вторых, любой мой ответ - это контакт, который повлечёт дальнейшее общение.

Удаляю сообщение и заношу абонента в чёрный список, чувствуя, как сердце отбивает грудную клетку. У меня начинается паническая атака всего лишь от сообщения. Я больная, да. Но меня такой сделали, ломая долгие годы. Нет во мне живого места для других мужчин.

В панике я не просто удаляю компрометирующие сообщения и заношу Владислава в чёрный список - я отключаю телефон. Антон любит брать мой телефон и изучать его. Для него не существует личных границ, ментовская натура в нём преобладает. Он не разрешает мне ставить пароли или прятать телефон. Боюсь представить, что было бы, если бы это сообщение пришло, когда телефон был в его руках.

— Эва! Ты что, оглохла?! — кричит из коридора свекровь, приводя меня в чувства.

Иду в прихожую. Маргарита Альбертовна уже проводила свою клиентку.

— Дверь запри, — кивает на замок, до которого она не дотягивается. — И полы здесь протри. Наследили, — морщится она, указывая на следы растаявшего снега.

Молча киваю и иду в ванную за тряпкой.

Вытираю пол, иду в ванную мыть тряпку и слышу, как что-то с грохотом валится в гостиной. Даже не спешу, продолжая медленно полоскать тряпку. Это плохо, за такие мысли я, наверное, сгорю в аду. Но мне иногда хочется, чтобы эта женщина убилась, желательно вместе со своим сыном. В один прекрасный день они меня доведут, и я подожгу квартиру, возможно, вместе с собой. Я невыносимо устала и ломаюсь окончательно. Силы воли и надежды на то, что это когда-нибудь закончится, всё меньше и меньше.

Когда заканчиваю в ванной, всё-таки иду в гостиную.

— Что произошло? — спрашиваю я, осматривая упавший стеллаж, с которого посыпались книги и мелочи. Поднимаю взгляд на невозмутимую свекровь, которая отъезжает к столу, начиная собирать свои карты. — Я спрашиваю, что произошло? Как вы опрокинули стеллаж? — выхожу из себя, повышая голос.

Потому что невозможно просто так опрокинуть такую махину, особенно обессиленной старушке в инвалидном кресле.

— Он меня чуть не убил! — фыркает она таким тоном, словно это я его на неё опрокинула.

— Маргарита Альбертовна, как он мог упасть? — устало выдыхаю я. — Он надёжно стоял.

— Значит, ненадёжно. Я потянула книгу, и он упал. Хорошо, я вовремя отъехала.

— Какую книгу? — медленно подхожу к упавшему стеллажу. Моё сердце, которое только что билось в панической атаке, теперь замирает в холодном спокойствии. — Все книги стояли на верхних полках. Вы до них не дотягиваетесь.

Маргарита Альбертовна медленно, с наигранным спокойствием укладывает свои карты в резную шкатулку.

— Почему с верхней? Я хотела взять с нижней, задела стеллаж коляской, он пошатнулся, я успела отъехать, пока эта старая рухлядь не развалилась, — теперь в её голосе нет уверенности и привычной надменности. Она словно оправдывается, начиная бегать глазами. — Да и чёрт с ним. Собери книги, а стеллаж выкинь, — указывает мне. — Антон скоро приедет. Ужин готов? — переводит тему, выдавливая из себя улыбку.