"Лучший" папа (СИ) - Вишневская Виктория

— А, я ж не знал... Тогда понял. Извиняюсь. Ты не уволена, — быстро разворачивается он. Соображает мгновенно — молодец.

Коротко киваю ему: вот так и надо.

Отворачиваюсь, шагаю к себе в кабинет, пытаюсь собрать мысли в кучку и заставить себя смотреть на цифры, а не на лица.

В приёмной пусто.

И куда эта секретарша делась? Надеюсь, сидит в кабинете и присматривает за мелким.

Ручку двери ещё не успеваю повернуть, как слышу за спиной:

— А не такой уж вы и плохой.

Усмехаюсь, не оборачиваясь:

— Шла за мной, чтобы сказать об этом?

— Я умею быть благодарной.

— Да? — резко разворачиваюсь, ловлю её взгляд и стреляю своим. Отлично. — Тогда отблагодари меня.

Она тут же обхватывает себя руками, обнимая.

— Извращенец, — шипит. — Я не буду с тобой спать.

— Нужна ты мне, — фыркаю. Но взгляд сам скользит по её фигуре: хорошенькая. Такие чаще всего оказываются в моей постели. Но нет. С подчинёнными не сплю. Особенно с фуриями, как она. — Ещё бы я секс с тебя требовал. Просто приготовь нам поесть.

Плов тогда у неё был — пальцы оближешь. И ватрушки... на вкус — как у мамы в деревне: тёплое тесто, сладкий творог, и пахнет домом.

— А... ну, хорошо, — растерянно шепчет. — Что хотите? Куда ехать?

— Потом. Не отлынивай от работы, — отмахиваюсь и захожу в кабинет.

Секретаря нет.

Вот же коза. Смылась куда-то. А Тим спит в кресле, маленький комочек, щека приплюснута к пледу, губа приоткрыта. Один.

Ну, уволю.

Она объявляется минут через тридцать, взъерошенная, на бегу:

— Простите! Я... я забыла, курьер позвонил, нужно было срочно забрать документы…

Спускаю ей это с рук. Только мне сейчас и не хватало нового секретаря искать. Снова собеседования? Да ну их. У меня своих проблем выше крыши.

К вечеру собираемся домой. Скидываю Малининой адрес, заезжаю в магазин за продуктами.

Кира приедет через час, нам хватит времени помыться и перевести дух.

Искупавшись, мы с Тимом плюхаемся на диван. Одновременно, одинаковым движением.

Замечаю, как он меня копирует: руки раскинул так же, ногу на ногу пытается закинуть — смешно выходит.

Невольно улыбаюсь. Чудак маленький.

Телефон неожиданно звякает, отвлекая от созерцания мелкого.

Малинина? Уже едет?

Нет. Письмо. От клиники. Почта прислала уведомление.

Тест готов? Так быстро?

Сажусь ровнее, нервно и нетерпеливо открываю письмо.

— Тё там? — любопытно тянет Тимур, подползает ближе.

А я открываю изображение. Нет терпения читать каждую строчку, поэтому быстро несусь вниз листа, где должен быть результат.

И застываю, внимательно вглядываясь в цифры.

Глава 16. Ренат

Я делаю вдох. Большой, будто пытаюсь вдохнуть весь кислород в квартире.

Палец дрожит — и это не от трёх кружек кофе, которые я влил в себя с самого утра.

Перед глазами всё плывёт в самый важный момент. Взгляд не может сфокусироваться, и я мотаю головой. Это всё от страха.

Да, мне страшно.

Я одновременно хочу, чтобы Тим был моим сыном, и в тот же момент трясусь, как школьник, который смотрит на результаты контрольной. А там двояк, мать твою. Разочарование и боль. Благо без слез.

Ещё раз пробегаюсь взглядом по бумажке. Внутри — много букв, проценты и какая-то загадочная формула. Наконец цепляюсь за главное, сфокусировавшись.

Вероятность отцовства: 99,9999 %.

Ниже — сухие цифры, «совпадение аллелей», «локусы» и прочее, что напоминает мне уроки биологии.

А сейчас я понимаю каждую цифру. То есть я не понимаю, но чувствую.

Я, оказывается, смеюсь. Тихо, беззвучно.

Я папа.

Мать его, отец.

Не знал этого четыре года, пока на пороге моей квартиры не появилась дрянь, которая столько лет скрывала его. И издевалась над ним!

Но само чувство… Непередаваемо.

Я пока не думал о детях. Да, знал, что они будут, но никогда не подозревал, что ребёнок появится именно так. Внезапно, на пороге, уже в четырехлетнем возрасте. Я не видел, как он учился ходить. Как первый раз сам сходил на горшок, сказал первое слово.

Немного грустно, но…

Впервые в жизни грудную клетку так рвёт от радости и одновременной тревоги.

Огромная ответственность разом наваливается на плечи, и я бегаю взглядом по листку, надеясь найти методичку.

Она же тут есть? Как мне теперь растить ребёнка?

Я был раздолбаем все эти дни, не воспринимая всю ситуацию всерьёз.

А теперь как будто бы надо становиться строгим отцом? Нет уж, не буду.

Господи, господи, что же делать?

Тим вдруг кладёт ладонь мне на щёку. Маленькая тёплая ладонь моего сына.

Моего!

— Папа? — спрашивает он так серьёзно, будто мы совещаемся. — Ты тё? Пачешь?

Я быстро моргаю, потому что, да, в глазах у меня какая-то влага.

Эй, я же не баба, чтобы рыдать! Просто чуть-чуть глаза заслезились!

— Не плачу. Соринка в глаз попала.

Это же надо дождаться клушу-мать, обговорить с ней, как мы будем теперь воспитывать нашего сына. Это же маме сообщить надо… Они с папой обрадуются!

— Тим, — говорю я с дрожью в голосе. Волнуюсь — пипец. — А ты и правда Ренатович.

Он наклоняет голову набок, мол, спрашивая: «ты чё, дурак? Я же говорил».

— Смотри, — показываю телефон. Как будто он умеет читать! — Тут написано, что… — я спотыкаюсь о слово «вероятность» и решаю не усложнять. — Тут написано, что ты — мой сын.

Он моргает. Потом оглядывается по сторонам, как будто среди подушек должен быть кто-то ещё, претендующий на место.

— А я лазве им не был? — искренне удивляется он.

У меня на секунду сжимается всё внутри. Был, но я не воспринимал всерьёз. Какие-то дни даже хотел избавиться от тебя как можно скорее.

— Был, конечно. Всегда был, — говорю тихо. — Просто… я об этом не знал. И для меня сейчас это очень шокирующе. Обещаю, что буду самым лучшим папой на свете для тебя.

Я отвезу его на рыбалку, хотя сам никогда там и не был. Мы сходим на футбол, хотя я не люблю его. Я научу его цеплять девчонок! Вот это мне уже по душе!

Осталось только подождать, когда он подрастёт.

— Ты уже самый лутьсый, — вдруг говорит он, широко улыбаясь.

Он берёт мою руку, кладёт её себе на коленку, будто закрепляет. И я таю, как мороженко на солнце. Теперь я понимаю, почему все девчонки визжат при виде этого милого пупсика.

Думал ли я неделю назад, что буду рад такому событию? Ничерта.

Но сколько всего нужно переварить, обдумать. А я не могу. Мозги словно в желе превратились.

Неожиданно раздаётся звонок в дверь, пугая нас обоих.

— Ужин наш пришёл, наверное, — шепчу, подпрыгивая с места.

А сам с опаской направляюсь к двери. Вдруг там ещё одна ненормальная с ребёнком, заявляющая, что я отец? Нервно смеюсь. Девки мне ещё не хватало.

Смотрю в глазок и выдыхаю. Ладно, эта ненормальная, но без детей.

Распахиваю дверь, встречая на пороге Малинину с пакетом продуктов.

— Поварёшка наша пришла, — расплываюсь в улыбке. Она вопросительно выгибает бровь и аккуратно заходит внутрь, осматриваясь с подозрением, будто я ненормальный. А я и правда не в себе. — Ты зачем продукты купила? У нас всё есть.

— Это секретные ингредиенты, — ставит пакет на пол и разувается. Скользит по мне взглядом внизу вверх и сглатывает. Чего это с ней? В горле пересушило, пока шла? — А вы в порядке? У вас лыба до ушей.

— Новости появились, — опять делюсь с ней информацией. Нет, ну истинный журналист. Инфу вытягивает, даже ничего делать не надо.

Снова бровь вверх. И я не сдерживаюсь: подаюсь вперёд, хватаю Малинину, эту пакость, обнимаю крепко, чуть не задушив её.

— ДНК-тест пришёл. Положительный!

— Ого, — хрипит у меня в груди, горячим дыханием кожу щекочет.

Я отрываюсь от неё, спохватываясь, что мог задушить от счастья.

— Вы так рады. Я отчего-то думала реакция будет другой…

— Сам в шоке, — выдыхаю, держа её за плечи на вытянутых руках. Ладони горячие, а у меня ещё с душа вода по спине ползёт, полотенце на бёдрах мокрое.