Влюбленные мужчины (ЛП) - Уэлш Ирвин

И вдруг он замечает её! Аманда, оказывается, выбрала тот же маршрут! Он идёт за ней по набережной, через мост, через парк – прямиком в Ричмонд. Мимо проплывают такие живописные пабы, что Больной просто сгорает от желания устроить ей «случайную» встречу с пафосным «Какие люди!» и предаться нежным ласкам в стенах одного (а то и не одного) из этих заведений.

Но это не вариант. И тут, к своему ужасу, он снова потерял её из виду! Сворачивает в переулок и выходит на главную дорогу напротив станции Ричмонд. Надев солнцезащитные очки и надвинув бейсболку пониже, он не замечает там и следа Аманды, но сверяется с расписанием, на котором нарисовано извергающее струю хуишко с волосатыми яйцами. Выясняет, что следующая электричка будет через десять минут. Он потоптался на месте, бегло окинув взглядом ближайшие кафе, но так нигде и не нашёл даже признака её присутствия.

Вернувшись на станцию, он замирает. Аманда стоит в одиночестве на платформе, погружённая в свои мысли. Больной не может рисковать и оставаться здесь, даже несмотря на то, что между ними расположилась семья с двумя шумными мальчишками. Он разворачивается и уходит обратно в здание вокзала. Стоит и ждёт, жалеет, что у него при себе нет сигарет, с которыми он надеялся покончить уже не один месяц, понимая, что борьба с этой привычкой ещё не окончена. Подъезжает поезд, Больной делает крюк, наблюдая, как она садится в вагон с дальнего конца платформы, после чего он сам незаметно проскальзывает в другой вагон.

Больной не может понять, почему Аманда изначально поехала с пересадкой на метро. Ведь есть наземная электричка из Ричмонда, которая идёт прямиком через Госпел-Оук, почти от самой её квартиры на Свейнс-Лейн. Он видит её в соседнем вагоне – между ними стеклянная перегородка и несколько пассажиров. Жёсткий край бейсболки «Manchester United» натирает ему кожу над ухом. Он швыряет её и выворачивает наизнанку двухстороннюю куртку Nike, сменив чёрный цвет на серый. Кладёт очки в карман.

Он выжидает подходящий момент, позволяя поезду описать дугу по северному Лондону, прежде чем пройти по вагону и приблизиться к ней. Его лицо расплывается в улыбке узнавания. – Аманда…

Аманда медленно поворачивается и смотрит на него.

– Саймон?

Она помнит моё имя.

– Какое совпадение! Я как раз собирался позвонить тебе чуть позже, – говорит он. – Как дела?

– Нормально, – уклончиво бросает она. – Ты откуда?

– Ездил к другу в Уэст-Хэмпстед. Планировали прогуляться по вересковой пустоши. Но по итогу я слился. Холод мне нипочём, но в последнее время меня несколько раз заставали дожди, и я решил, что это такое себе удовольствие. Ну я и решил вернуться в Ислингтон. А ты?

– Айлворт. От родителей.

– А это где?

– Через реку от Ричмонда.

– Звучит здорово.

– Совсем наоборот. Ничего хорошего, – она поднимается и делает шаг вперёд, будто ожидая объятий, которые он чувствует себя обязанным ей предложить. – Это очень неожиданная встреча, но очень приятная!

По щекам Аманды покатились слёзы.

– Эй… ты чего… – спрашивает он, когда они усаживаются рядом.

– Ох, да так… семейное.

– Понимаю, с роднёй бывает непросто. Мои тоже не всегда меня понимают, – Больной сопротивляется, но его тут же пронзает чувство вины при мысли о матери и сёстрах. – Моя мать – святая женщина, но она вечно возвращается к одному и тому же подлецу, а именно – к моему отцу.

Нарочитая связка, которую он провёл между словами «подлец» и «отец», похоже, задела ее за живое.

– Мне жаль это слышать, Саймон.

– Ладно, хватит обо мне, – он на мгновение окидывает взглядом полупустой вагон и его рука касается её щеки. – Так не пойдёт! Давай-ка смахнём эти слёзы! – заметив, что они подъезжают к Госпел-Оук, он предлагает: – А поехали ко мне, это всего пара остановок до Хайбери. Позволь мне вернуть должок за кофе!

На лице Аманды появляется ухмылка.

– Ты такой милый. – и она остается сидеть, пока поезд не трогается с места, направляясь на восток.

Милый? Да ебать-колотить, смотря на тебя я вкушаю мёд, запивая райским молоком!

И Больной осознаёт: это та самая женщина, которая ему нужна, он сделает всё, что угодно, абсолютно всё, чтобы завоевать её любовь.

– Так забавно, что мы встретились – в его глазах, без всяких усилий, проступает искренность, – ведь всё это время, я только о тебе и думал.

Не стесняясь других пассажиров вагона, она отвечает с такой непринуждённой радостью, что у него не остаётся сомнений в её подлинности:

– Оу, мне очень приятно это осознавать!

Увидев её скромный быт в Хайгейте, Больной больше не стесняется вести её к себе на Оффорд-роуд. Когда они вышли на станции Хайбери и Ислингтон, солнце уже село, температура резко упала, и Аманду начало потряхивать от холода. Он тут же набрасывает ей на плечи свою куртку.

Её улыбка моментально растапливает его.

– Да вы джентльмен!

– Стараюсь. Работаю над этим.

– Я так рада, что встретила тебя. И уверена, что это случилось не просто так.

– Божественный космос ещё скажет своё слово!

Похоже, Аманду позабавило это изречение, и её алые губы озарила улыбка.

– Классная улица, – замечает она, пока они прогуливаются по недавно облагороженной части Оффорд-роуд. Скоро эта волна дойдёт и до его дома.

Больной отчётливо понимает: самый печальный, но важный нюанс в том, что ему это не сулит никакой выгоды – цена его ренты станет выше, чем у соседей ниже по улице. Крис Мосс, его похожий на живой труп, вечно недовольный домовладелец, оживлявшийся лишь в день сбора ренты, вечно смотрел на улицу, уставленную строительными контейнерами и лесами, потирая руки от восторга.

– Да я на золотой жиле сижу, блядь! – любил он повторять. – Скоро, скоро наступит время Криса Мосса!

Однокомнатная квартира Больного находится на втором этаже узкого георгианского таунхауса с террасой. В доме его друга Андреаса в Финсбери-парке можно было найти более дешевое жилье, но правило «не сри там, где ешь» по-прежнему остается рабочим. Крошечная прихожая ведёт в ванную, где стоит душ с заплесневелой занавеской. Из унитаза идёт слабая течь, которую и он, и, к его счастью, арендодатель Мосс считают в большей степени проблемой жителей нижнего этажа. В гостиной-кухне есть все необходимое, включая стеллажи с кассетами и компакт-дисками. Они полностью обставляют приличную стереосистему, которую он купил у какого-то нарка на деньги, вырученные от продажи наркотиков.

Они оба пылают, как единая комета, он ведёт Аманду в спальню. В ней доминирует экстравагантная подделка под кровать размера «king-size», буквально украденая из-под самого носа сотрудников магазина на Холлоуэй-роуд. Они с Андреасом как-то проезжали мимо на фургоне, и Больной, зная, во сколько владелец магазина уходит на обед в забегаловку через дорогу, приказал своему греческому другу остановиться и помочь погрузить матрас и сосновый каркас в машину, прямо средь бела дня. Больной, видя лёгкий шок Андреаса, призывал его вести себя естественно. – Оппортунистическая кража! – провозгласил он, перебивая возражения, пока они впихивали добычу в кузов, захлопнули дверцы и рванули с места, старательно избегая зрительного контакта с прохожими.

Аманда осматривает гардероб и комод – оба забиты одеждой до предела. На этом обстановка комнаты заканчивалась.

Парочка усаживается на кровать, и Больной берёт руки Аманды в свои. – Мы можем поговорить, если хочешь.

Она придвигается ближе, обвивает его руками. Её тело снова вздрагивает.

– Лучше… так, – она наклоняется и целует его.

Когда они разрывают объятия, он встает, чтобы закрыть окно, и предлагает:

– Думаю, нам стоит раздеться и залезть под одеяло.

Аманда кивает и начинает стягивать с себя топ. Больной сбрасывает кроссовки, затем джинсы, футболку и носки. Он откидывает одеяло и ныряет под него, оставшись в одних боксёрах. Сняв с себя всю одежду, включая лифчик, Аманда осталась в трусиках. Одобрив этот ход, Больной с восхищением оценивает её фигуру: смелые и упругие груди, выразительные изгибы, переходящие в тонкую талию, плоский живот и мощные, атлетичные бёдра.