Она полюбила бандита (СИ) - Романская Татьяна

— Никогда больше не открывай дверь подобным образом. Точнее, в таком виде. Мне все равно, кто находится по ту сторону. Это, — я скользнул руками по ее спине и обхватил ее круглые ягодицы, прижимая их ближе, пока наши тела не слились воедино, — только для моих глаз. Поняла, малышка?

Глаза Веры слегка сузились до маленьких щелочек, что уже невозможно было определить их цвет. На мгновение я подумал, что, она начнет спорить со мной, но уже через пару секунд она кивнула, сдаваясь. Я вознаградил ее за послушание обжигающим поцелуем, который внезапно был прерван голосом моей дочери, зовущим меня.

— Папа? — слабый голосок Анечки разрезал, словно стрелой, воцарившуюся тишину.

В нём слышались странные нотки. Малышка явно была чем-то напугана. Мы с Верой бросились к двери и выскочили в коридор. Аня стояла на верхней площадке лестницы, с испугом глазах рассматривая перепачканные руки, а я, перепрыгивая через две ступеньки, быстро поднялся к ней.

Когда я добрался до дочки, я резко остановился и крикнул Вере, чтобы она позвонила в скорую. Я услышал, как она развернулась и побежала обратно, а я взял свою маленькую девочку на руки и последовал за ней.

Кровоточащий нос Ани намочил мою рубашку, голова ее лежала у меня на груди, и малышка тихо плакала.

— У меня болит голова, папочка, — всхлипывала дочка, сильно жмуря глаза от яркого света.

Мое сердце бешено заколотилось: все эти симптомы указывали на высокое давление, и я почувствовал небольшое облегчение, когда к дому подъехала машина скорой помощи. К счастью, мы жили недалеко от больницы.

Вера принесла мне документы, которые я забыл на столе, остановилась в дверях и сказала, чтобы я ехал с дочкой. Она соберется, заберет мою маму и встретит нас в больнице. Я кивнул, надеясь, что мои глаза смогут передать всю мою благодарность, несмотря на ужас, разрывающий сердце изнутри.

Глава 13

Вера

Мой день начался из рук вон плохо, когда я узнала, что мой Денис — глава непонятной компании, занимающейся нелегальной торговлей. И все стало только хуже, когда Анечку срочно увезли в больницу. Наверное, я никогда не смогу стереть из памяти момент, как она стояла наверху лестницы, смертельно бледная, а из носа у нее ручьем текла кровь.

Выражение ужаса на лице Дробышева, когда он закричал мне, чтобы я звала на помощь, тоже будет сниться мне в кошмарах. А какой разбитой казалась бабушка, когда я разбудила ее и рассказала о случившемся.

Мое сердце бешено колотилось, когда мне пришлось собраться буквально за 10 минут, найти таблетки для Валентины, а после вызвать такси. Когда мы ехали, до моего слуха доносилось едва слышное бормотание мамы Дениса: видимо, она молилась о здоровье своей внучки. И даже когда мы уже приехали в больницу и ждали в приемном покое, все эти картинки прокручивалось у меня в голове снова и снова. Я просто задавалась вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем врачи выйдут и расскажут нам, что происходит с Аней.

В мгновение ока моя злость на Дробышева за то, что он хранил в тайне от меня такой серьезный секрет, показалась неважной. Единственное, что имело значение, — это здоровье маленькой девочки. Моя реакция (а если быть точнее ее отсутствие) на положение Дениса в криминальном мире, на то, что он назвал меня своей невестой, а затем без зазрений совести сказал, что хочет от меня ребёнка — все это могло подождать, пока мы не преодолеем этот кризис. Денис не мог позволить себе отвлекаться ни на что другое в этот момент. Ему нужно было быть сильным ради своей дочери, да и мне тоже. Маленькая Аня быстро нашла дорогу в мое сердце, как и ее папа, я просто не могла представить себе мир без нее. И вряд ли Денис будет жить дальше, если что-нибудь случится с его драгоценной девочкой.

Мы с Валентиной едва успели зайти в больницу, куда забрали Дробышева с дочкой, как нас попытались оттуда выставить, но я сделала все, чтобы не позволить медсестре, которая была не больше чем на пару лет старше меня, выгнать нас оттуда. Мама Дениса одобрительно наблюдала за тем, как я просила, упрашивала и даже в какой-то степени угрожала (черт, как же это было неправильно!). В конце концов мне пришлось назвать фамилию папы Ани, чтобы добиться своего.

— Ольга, пожалуйста, отведите нас к моему жениху, — немного успокоившись, произнесла я. — Понимаете, если у нас есть хоть небольшой шанс утешить Аню, мы бы им воспользовались. Да и я уверена, что Дениса успокоить тоже нужно.

Девушка уже было открыла рот, чтобы что-то нам ответить, но её перебили:

— Все в порядке, Оль, — вмешалась другая медсестра, делая шаг вперед. Ее взгляд перемещался с меня на Валентину и обратно. — Я заберу мать и невесту Дениса Алексеевича.

— Хорошо, — фыркнула Ольга и зашагала прочь.

Я мысленно запомнила это имя, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию позже.

Тихий смешок Валентины заставил меня резко повернуть голову в ее сторону.

— Что? — спросила я.

— Вы скрываете какой-то огонь под своей внешностью милой девушки, — одобрительно ответила она.

Это явно понадобится мне, если я свяжу свою жизнь с Денисом. Даже толики сомнения в этом не было.

Медсестра открыла нам дверь в просторную смотровую. Посреди комнаты стоял Дробышев. Ну, как стоял. Скорее он нервно переминался с ноги на ногу, напоминая тигра, загнанного в клетку.

— Подождите, я думал, что врачи исправили это, когда ей делали операцию два года назад. Почему у нее возникли проблемы сейчас? — с плохо скрываемой злостью в голосе произнёс Денис, исподлобья глядя на высокого темноволосого мужчину в белом халате. — И почему вам потребовалось так много времени, чтобы понять, что с ней происходит?

Я поспешила к Дробышеву, взяла его за руку и мотнула головой в сторону кушетки, на которой лежала Аня, наблюдая за своим отцом и доктором широко раскрытыми, полными слез глазами.

— Денис, — строго позвала его Валентина. — Ты не можешь обвинять доктора в состоянии Ани.

— Он единственный, кто здесь, сейчас находится, — проворчал он.

— Да потому что ты отпугнул уже всех остальных, — упрекнула мать сына, вызвав смешок у доктора. Именно он подтвердил, насколько правдивыми были ее слова. — Не забывай, Аня наблюдается здесь всего несколько недель, и этого времени едва ли хватит, чтобы получить результаты всех проведенных им анализов и составить полную картину.

— На самом деле, сегодня утром пришли результаты большинства ее анализов. Если вы побудете с Аней минутку, — обратился доктор уже к Валентине, — я бы хотел поговорить с ее отцом в коридоре.

Денис нежно обнял Аню и поцеловал ее в лоб, прежде чем последовать за доктором в коридор. Я последовала его примеру, остановившись около ребенка, чтобы прошептать ей на ухо: «Люблю тебя, милая».

Крошечные ручки обхватили мою шею, когда она наклонилась, чтобы дотянуться до моего уха.

— Я тоже люблю тебя, Вера.

Я поспешила за Денисом, а слезы предательски текли по моим щекам от ее признания. Оба мужчины повернулись ко мне, когда я присоединился к ним в коридоре, плотно закрыв за собой дверь.

— Как я уже объяснял Денису Алексеевичу, послеоперационная гипертония девочки перестала реагировать на медикаментозную терапию. Когда два года назад ей заменили клапан, ее состояние улучшилось, потому что и давление было в пределах нормы, и шумы исчезли.

— Теперь это не так? — спросила я, заставив доктора остановиться и оценивающе окинуть меня взглядом.

— Вы, наверное, та самая Вера, о которой я так много слышал от Ани?

Он шагнул вперед, чтобы пожать мне руку, но Денис не допустил этого, притянув меня ближе к себе. Олег Михайлович быстро улыбнулся ему и отступил на шаг, опустив руку. Как будто он полностью понимал, почему Дробышев не хотел, чтобы другой мужчина вторгался в мое личное пространство.

Напряжение немного спало с тела Дениса. Видимо, мое нахождение рядом его успокаивало.

— Отвечая на ваш вопрос, Вера, я порекомендовал девочке еще одно хирургическое вмешательство, у нее есть все показания. Организм ребенка растет, и видимо окно в перегородке появилось вновь. Сначала оно никак не проявляло себя, но потом стали часто возникать слабость, одышка при нагрузке, тахикардия. Ведь так?